НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Почти чистая работа

Почти чистая работа
Автор: Дэн МАРЛОУ
31.05.2014
Я как раз думал над тем, как лучше заварить течь в радиаторе «Плимута», когда появился Толстяк Карсон и сказал: 
 
– Толанд, тебя ждут в кабинете директора тюрьмы. 
 
Он, как обычно, открыл дверь и после того, как мы вышли, аккуратно запер ее.
 
Пока мы шли по длинному коридору, я лихорадочно пытался вспомнить, что натворил в последнее время. Меня неоднократно приглашали к директору, поэтому я прекрасно знал о последствиях такого визита, но я уже много месяцев вел себя тише воды ниже травы и меня не вызывали к директору. 
 
Карсон подвел меня к двери кабинета шефа Вибберли. Я вошел и стал по стойке смирно перед его столом. Шеф Вибберли, высокий плотный и седой мужчина, был в комнате не один. Краем глаза я увидел и сразу узнал Тома Глика, капитана полиции из моего родного города, который, собственно говоря, меня сюда и отправил. Я впервые увидел его в гражданской одежде.
 
– Присаживайся, Толанд, – сказал Вибберли. – Если хочешь, можешь курить.
 
– Спасибо, сэр. – Я быстро закурил. В маске сварщика особенно не покуришь. Я сидел на краешке стула и ждал.
 
Вибберли открыл папку светло-коричневого цвета, лежавшую на столе. Я знал, что это мое личное дело, потому что на обложке была приклеена моя фотография. На ней был изображен темноволосый крутого вида парень с широкими плечами и отчаянными глазами. Правда, глядя в зеркало во время бритья, я в последнее время что-то не замечал той дерзости.
 
– Я изучал твое дело, – сообщил Вибберли. – Вначале ты доставлял нам много неприятностей, но в последние два года, похоже, исправился. Если бы не твои друзья, я бы определенно сказал, что ты начал исправляться. По-моему, лучше поздно, чем никогда.
 
Я молчал и ждал продолжения. Пока было неясно, куда он клонит. Глик в это время внимательно изучал кончик своей сигареты.
 
Вибберли закрыл папку, негромко откашлялся и посмотрел на меня. 
 
– У меня есть для тебя новости, Толанд. Полицейский стрелял и смертельно ранил вора-рецидивиста по имени Дэнни Луальди. Перед тем как умереть, он рассказал полицейским обо всех своих преступлениях. В том числе и о сейфе компании «Гурник Бейкинг». Пули в револьвере Луальди идентичны пулям, которые извлекли из сторожа компании. В том, что тот сейф «взял» Луальди, сомнений нет. 
 
Я почувствовал, что в моих жилах закипает кровь. Я с трудом мог сидеть на стуле – меня так и подмывало вскочить и подпрыгнуть до потолка. Я погасил сигарету и автоматически сунул окурок в карман.
 
– И что это мне дает? – мой голос потерял прежнюю робость. – Я отсидел уже три года, два месяца и семнадцать дней после того, как меня якобы опознал сторож «Гурника».
 
– Это дает тебе свободу, – Вибберли показал на папку. – Губернатор подписал приказ об освобождении, который вступает в силу завтра в полдень. После этого ты сможешь покинуть наше заведение. 
 
Сирена сообщила об окончании рабочего дня. Было 16.30. 
 
– В таком случае, – дерзко заявил я, – если у вас ко мне больше ничего нет, то я пойду. У меня еще много дел.
 
Я не добавил «сэр», и директор, конечно, обратил на это внимание. Он поджал губы.
 
– Прежде чем ты уйдешь, капитан Глик хотел бы тебе кое-что сказать, Толанд. – С этими словами директор Вибберли вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
 
– Наверное, ты уже тратишь в уме деньги, которые получишь от государства за несправедливый приговор? – загрохотал басом капитан Глик.  
 
– Нет, еще не думал об этом. Но все равно спасибо за идею.
 
– Не делай этого, – предостерег он меня.
 
– Попробуйте меня остановить, – мне понравилась тема разговора. – Очень хочу посмотреть, как вы будете это делать. Даже со снятием приговора какую работу мне удастся найти, когда администрация узнает, где я был? Можете быть уверены, я обязательно подам в суд. Жюли с малышом деньжата тоже пригодятся.
 
– Не делай этого, – повторил он. – Есть люди, которым это не понравится. – Он встал. Я крупный мужчина, но он превосходил меня по всем параметрам. – Ты не ягненок, Толанд. У тебя уже были неприятности с законом…
 
– Ерунда! – воскликнул я. – Пара драк…
 
– Я читал твое дело. Там говорится, что речь шла о нападении, но обвинение переквалифицировали на менее тяжелую статью. И в ограблении в «Гурнике», не забывай, Хайнс тебя опознал.
 
– Вы на него надавили.
 
– Я тут как-то взял Марша Уилера. – Выражение лица Глика не менялось. – Помнится, он был твоим другом? – Глик не сводил с меня пристального взгляда. Я почувствовал укус страха, словно острые зубы крысы вонзились в меня. – На этот раз старина Марш загремит. Дело и выеденного яйца не стоит. Он потерял осторожность. Раньше в этом не было необходимости, но, может, сейчас есть смысл надавить на него и выяснить, кто был его сообщником до того, как ты сел. 
 
Глик ждал, но я молчал. Я не мог ничего сказать. Похоже, капитану нравилось впечатление, которое он производит. 
 
– Ты механик или по крайней мере был им. Вот и работай с техникой. Не попадайся мне на глаза. И забудь об иске. – С этими словами он направился к двери.
 
Едва он скрылся, в кабинет вернулся Вибберли.
 
– Ладно, Толанд, – сказал он. – До завтра.
 
Я покинул его кабинет, едва не ослепнув от злости. Они думали, что я у них в руках. Ну ничего, я им еще покажу!
 
Охранник, ждавший за дверью, отвел меня в тренажерный зал, куда я обычно хожу после рабочего дня. Бенни «Ласка» Кравчик и Триггер Данн сидели недалеко от штанги и о чем-то разговаривали. Они были моими лучшими друзьями в тюрьме. Они как раз и были теми друзьями, выбор которых не одобрял Вибберли. Я не знал, как сообщить им новость. Я разделся до пояса и попытался выпустить напряжение, поработав с семикилограммовыми гантелями. Потом перешел к тринадцатикилограммовым и поднимал их, пока по груди и спине не заструился пот. Занятия с тяжестями позволили мне накачать мышцы. 
 
Наконец я выдохся и присоединился к беседе. Мы разговаривали вполголоса. 
 
– Ребята, я завтра сваливаю, – сообщил я им.
 
– Очень жалко, Игорь, – сказал Бенни. Он почему-то называл этим именем всех, кто занимается с тяжестями. Наверное, думал, что это смешно.
 
– Что ты натворил, чтобы тебя перевели? – поинтересовался Триггер. – И куда они тебя отправляют?
 
– Никуда, – ответил я. – На свободу. Меня освобождают.
 
Они улыбнулись. Причем улыбнулись искренне. В тюрьме часто завидуют тем, кто выходит раньше, но эти парни были моими друзьями. Бенни был хороший специалист по сейфам, а Триггер (Курок) – специализировался на огнестрельном оружии. Кстати, никто, за исключением всего лишь нескольких человек в тюрьме, не называл его Триггером в лицо. Бенни тоже баловался тяжестями, но Триггер к ним не притрагивался.
 
– Для того чтобы нажать на курок, – смеялся он, – много силы не нужно.
 
– Это меняет твои планы, приятель? – тихо осведомился Бенни.
 
– Это значительно их ускорит.
 
– Надеюсь, ты помнишь все, что Бенни вдолбил тебе в голову? – улыбнулся Курок.
 
Наш разговор закончился. Я не знал, что еще говорить. Я знал, что они думают: «Этот парень выходит на свободу. Завтра в это же время он будет делать вещи, какие мы хотели бы сами делать». Что бы я сейчас ни сказал, это только ухудшит ситуацию. 
 
– Ты уверен, что все правильно запомнил? – уточнил Бенни.
 
Я начал быстро называть имена, адреса и телефонные номера. Они кивнули. У Бенни, правда, было несколько вопросов с подковыркой, но я на все ответил. Наконец удовлетворенно улыбнулся и он.
 
Сирена сообщила об окончании свободного времени. Мы пожали друг другу руки. Оба сказали одно-единственное слово: «Удачи!», после чего мы разошлись по своим камерам.
 
Этой ночью я написал Жюли длинное письмо. Я сообщил ей об освобождении, но не написал, что выхожу на следующий день. Я написал, что люблю ее и ребенка. Люси было уже четыре года. 
 
Меня выпустили на следующий день в час дня. В тюремном ателье мне выдали брюки и куртку почти по моему размеру. Директор тюрьмы вручил мне бумагу об освобождении, билет на автобус до города в один конец, бумажник и 86 долларов 14 центов, которые я заработал за три с лишним года за решеткой. Я вышел через стальные ворота и направился к автобусной остановке. Я успел на рейс в час тридцать и приготовился к десятичасовой поездке.
 
На одной из остановок я купил дешевый чемодан, бритву, зубную щетку, рубашку и пару белья. Я ничего не взял с собой в тюрьму в надежде начать новую жизнь. Чемодан был моим единственным багажом, когда автобус въехал в город. Я добрался на такси до гостиницы «Карлайл», где никому не было дела до моего скудного багажа и коротко стриженной головы без шляпы. В журнале регистрации записался под настоящим именем. Когда они начнут меня искать, я хочу, чтобы у них было как можно меньше проблем.
 
Несмотря на позднее прибытие, я принял душ и побрился. Потом отправился в ближайший мясной ресторанчик и с удовольствием съел до последней крошки ужин, за который заплатил 6,5 доллара. После большого куска земляничного торта и трех чашек настоящего кофе я отправился к телефонной будке и сделал два звонка. Оба собеседника заверили меня, что готовы встретиться завтра. Я вернулся в отель и, прокрутившись с полчаса в незнакомой постели, в конце концов уснул.
 
Первым адресом, куда я отправился на следующее утро, оказалась парикмахерская в бедном районе. 
 
– Я звонил вчера вечером, – сообщил я лысому парикмахеру, единственному, кто находился в парикмахерской. 
 
– Вы друг Курка, только что вышли на свободу? – уточнил он.
 
– Да. Я хотел бы одолжить кольт 45-го калибра и кобуру. 
 
– Одолжить? – переспросил парикмахер. – Это слово не двигатель прогресса, мистер.
 
– Курок сказал, что за вами должок.
 
Он пожал плечами и запер входную дверь. Затем отвел меня в квартиру, которая находилась в задней части парикмахерской. 
 
– Подождите меня здесь, – сказал он.
 
Через пять минут он вернулся с пистолетом, кобурой и примерно 15 патронами. Я завернул патроны в платок, чтобы смазка не испачкала брюки, и сунул их в карман. После этого я прикрепил кобуру к поясу и вложил в нее пистолет. Он был тяжелый, но это было приятное ощущение тяжести.
 
Когда мы вернулись в парикмахерскую, я показал на огромный почтовый ящик на входной двери и сказал:
 
– Сегодня ночью верну через почтовый ящик.
 
Он открыл мне дверь и выпустил на улицу.
 
До второго места назначения пришлось добираться на такси, потому что оно располагалось на другом конце города. Это был бар. Я представился бармену другом Бенни Ласки. Он показал мне еще на одного друга Бенни, который ждал меня. 
 
– Я хотел бы одолжить жилет Бенни и его инструменты. Ночью верну.
 
– Принесу все в закусочную на противоположной стороне улице через полчаса. 
 
Он опоздал. Я допивал вторую чашку кофе, когда он появился. Он поставил на стойку рядом со мной тяжелый сверток в оберточной бумаге. Я попробовал его на вес. В нем было не меньше 9 килограммов.
 
– Верну еще до полуночи.
 
– Хорошо, – кивнул он и ушел.
 
В расположенном по соседству ломбарде я купил подержанный чемодан. В хозяйственном магазине приобрел маленький пузырек с пятновыводителем, здоровенный лист плотной оберточной бумаги и моток бечевки. Я сложил все покупки в чемодан и отправился в аптеку. Там я купил в автомате на два доллара марок. Я прибавил марки к коллекции в чемодане и вернулся в отель на другом такси. Я взял у портье бирку с адресом. Наверху, в номере, написал фиктивный адрес в соседнем городе. В левом верхнем углу написал имя и фамилию Жюли как отправителя и ее адрес. Когда выяснится, что такого адреса не существует, посылку вернут отправителю, то есть Жюли. 
 
Я открыл пакет и принялся разглядывать жилет Бенни. Он был безразмерного типа, и мне понадобилось отпустить тесемки, чтобы он был мне по размеру и поместился под спортивной курткой. В нем были 22 больших и маленьких кармана, и я внимательнейшим образом изучил их содержание. Они были наполнены, казалось, абсолютно всем. Из-за того что справа находился маленький моторчик, пришлось перевесить кобуру с револьвером на левую сторону, чтобы на правом боку не было подозрительного бугра. Вес инструментов был равномерно распределен по всей верхней половине тела, поэтому я не ощущал никакой тяжести. 
 
Я посмотрел на часы. Два часа. Я снял жилет и лег немного вздремнуть. В шесть встал, надел жилет и повесил на пояс кобуру, после чего надел поверх жилета куртку. Я был готов. На дело я всегда шел натощак.
 
Я прошел две с половиной мили до «Гурника» пешком. Времени у меня было предостаточно, поэтому я не стал ловить такси, чтобы таксист не запомнил мое лицо. Хлебозавод занимал большую часть квартала. Я обошел его и зашел с задней стороны. Прошел мимо почтового ящика на углу. Домик сторожа находился сразу за воротами, в каменной стене высотой чуть более полутора метров. Я прошел по противоположной стороне улицы и увидел оттуда в окошке седую голову Спайдера Хайнса, того самого старенького Хайнса, который отправил меня за решетку на три года. 
 
Когда он в восемь часов отправился в обход, я перемахнул через стену. По информации Бенни, Хайнс делал обход завода каждые два часа. Около задней стены главного здания я открыл чемодан и рассовал по карманам пузырек с растворителем, бечевку, бумажку с адресом и марки. Потом я сложил пакет и сунул его под мышку. Когда Хайнс вышел из двери после обхода, он сначала увидел револьвер у меня в руке, потом посмотрел на лицо и рухнул на колени.
 
– Не делай этого, Толанд! – взмолился старик. – Меня заставил дать показания Глик.
 
Ему не о чем было беспокоиться, но он не знал этого. Он мне был нужен живой, а не мертвый. Я ткнул ему дуло в живот, и мы двинулись по коридору к месту, где находилась касса. Информация Бенни вновь подтвердилась. Касса находилась там, где он сказал, вместе с огромным двухдверным сейфом. 
 
Я привязал трясущегося от страха Хайнса к стулу и отодвинул его в угол. Он не доставит хлопот, потому что уже наверняка догадался, что его единственный шанс уцелеть – вести себя тихо и не мешать. К тому же с наступлением темноты даже взрыв в этой промзоне не привлечет внимания, потому что здесь нет ни одной живой души. 
 
Подойдя к сейфу, я достал растворитель и вылил его содержимое на десятисантиметровую полосу верхней половины двери, в которой находился замок с циферблатом. Я дал несколько минут краске впитать растворитель, после чего соскреб ее ножом, который достал из жилета. Сейчас передо мной был голый металл двери сейфа. Я прикрутил к нему свинцовый блок весом около килограмма, потом несколько раз резко ударил по нему деревянным молотком. В районе ранее невидимых заклепок показались едва заметные трещинки. 
 
Работа с сейфами требует больших знаний и физической силы. Мне пришлось попотеть, но через полчаса напряженной работы его двери бесшумно раскрылись. Полки были заполнены деньгами.
 
Я начал выгребать их прямо на пол. Затем сложил пачки в пакет, дважды для надежности перевязал бечевкой и приклеил этикетку с адресом и марками на два доллара. Почтальоны доставят посылку Жюли.
 
Перед тем как уйти, я тщательно протер влажной тряпкой все, до чего дотрагивался, затем собрал инструменты и спокойно вышел. Посылку я бросил в почтовый ящик на углу, после чего быстрым шагом пошел прочь от «Гурника». 
 
Когда Хайнс не явится с десятичасовым обходом, кто-нибудь явится узнать, в чем дело. Мне очень хотелось остановить такси, но я отошел от хлебозавода как минимум на милю, прежде чем поймал машину. Сначала я заехал в парикмахерскую и избавился от кольта и кобуры, которые бросил в почтовый ящик. В закусочной оставил жилет Бенни с инструментами. В «Карлайле» я долго стоял под горячим душем, потом оделся и лег. Я был уверен, что ждать долго не придется. Так оно и получилось.
 
Когда в дверь начали колотить, я сразу догадался, что это Глик. 
 
– Пошли! – без обиняков заявил он.
 
– Какое обвинение на этот раз, капитан? – спокойно осведомился я. – Может, я плюнул на тротуар?
 
Он не ответил. Когда мы сели в машину, по бокам от меня уселись детективы. Глик, мрачный как туча, устроился на переднем сиденье, рядом с водителем.
 
Нас ждал помощник окружного прокурора.
 
– В «Гурнике» сегодня вечером взломали сейф, – сказал он. – Сторож сказал, что это сделали вы. Чистосердечное признание смягчит наказание.
 
– Мистер Не-Знаю-Как-Вас-Там, – рассмеялся я ему в лицо. – Понятия не имею, что стряслось в «Гурнике», но я вам скажу, что Хайнсу сейчас никто не поверит. И я меньше всех. Он со мной уже раз ошибся. Думаете, присяжные поверят ему второй раз?
 
Конечно, все оказалось не так просто. Сначала они, как могли, запугивали меня и угрожали чем только можно; потом долго о чем-то консультировались по телефону. Меня водили из комнаты в комнату. У меня взяли отпечатки пальцев, меня сфотографировали. В два часа ночи они сдались и вышвырнули меня на улицу.
 
Я спокойно пошел, хохоча во все горло. Но, конечно, про себя. Все получилось как нельзя лучше. Я провел их. Сейчас мне нужно было только сбросить напряжение, которое как тисками сжимало нижнюю часть живота. Я заглянул в ближайший бар, чтобы выпить пару стаканчиков и расслабиться.
 
Я остановился на трех стаканчиках. Напряжение исчезло, я чувствовал себя прекрасно. Я вспомнил, что ничего не ел, и заказал сэндвич с говядиной. Я пересчитал деньги и вернулся на такси в «Карлайл». Скоро я покину гостиницу, но сначала необходимо выспаться. Замок долго не открывался. У меня даже промелькнула мысль, что Глик решил отомстить и велел заменить замок. Наконец я вошел в комнату и замер как вкопанный. Я не мог поверить своим глазам. В моем номере меня ждал капитан Глик. Причем не один, а с огромным сержантом и с еще больших размеров патрульным. 
 
– Мы кое-что забыли, – сказал капитан. – Сержант Бонар возьмет образцы грязи у тебя из-под ногтей. Посмотрим, совпадет ли она с цементом на полу в «Гурнике». Вытяни руки.
 
Я подчинился, надеясь, что долгий горячий душ смыл всю грязь из-под моих ногтей. 
 
– И еще мы возьмем образцы пыли с твоих брюк, – добавил Глик.
 
Я вспомнил про мельчайшую пыль перед сейфом на хлебозаводе. Наверное, броситься к двери меня заставил виски. Силы были неравны, и через десять секунд я лежал на полу, беспомощно глядя на капитана.
 
– Сержант, пройдитесь вашим маленьким пылесосом по низу его брюк, – велел он. Послышалось легкое жужжание миниатюрного пылесоса. – Отлично, – хмыкнул Глик. – Муни, побудь с нашим приятелем, пока я проверю.
 
Он с сержантом ушел, а я остался с громилой полицейским. Через какое-то время зазвонил телефон, и меня опять повезли в полицейское управление.
 
Они постоянно требуют, чтобы я рассказал, где деньги, но я молчу. Больше всех шумит страховая компания. Прокуратура очень не хочет доводить дело до суда, потому что здорово лопухнулась с первым ограблением «Гурника». Мне недвусмысленно намекнули, что если я верну деньги, то они всё забудут и отпустят меня, как только газеты перестанут писать об ограблении. 
 
Я бы согласился, если бы не Жюли с ребенком. Когда ей вернется посылка, она поймет, откуда деньги. Если она захочет вернуть их и скостить мне срок, милости просим. Если не захочет, я не обижусь.
 
ПЕРЕВОД Сергея Манукова

Авторы:  Дэн МАРЛОУ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку