НОВОСТИ
YouTube объяснил, почему заблокировал аккаунт Марии Шукшиной
sovsekretnoru

Победа тихой сапой

Победа тихой сапой
Автор: Владимир ВОРОНОВ
26.08.2013

Русские инженеры и саперы обеспечили победу над турками под Варной

Двадцать седьмого августа (8 сентября по новому стилю) 1828 года император Николай I на фрегате «Флора» прибыл к русским войскам, осаждавшим турецкую крепость Варну: он решил принять на себя непосредственное руководство затянувшейся, на его взгляд, осадой.

Личный контроль: императорская версия

Это был дебют Николая Павловича как Верховного главнокомандующего непосредственно на театре боевых действий. Расположив свой штаб на адмиральском 110-пушечном корабле «Париж», император, к изумлению генералитета, предпринял неординарный ход, отведя решающую роль в овладении крепостью инженерам и саперам. Он одобрил идею военного инженера полковника Карла Андреевича Шильдера, казавшуюся ряду военачальников сомнительной и даже безумной, – брать Варну лишь путем «постепенной» инженерной атаки и минной войны.

Причиной начавшейся 14 (26) апреля 1828 года войны с Турцией полагают обострение Восточного вопроса из-за вспыхнувшего еще в 1821 году греческого восстания против османов. К 1827 году карательные операции турок вынудили Великобританию, Францию и Россию подписать т.н. Лондонскую конвенцию, в которой Греции предоставлялась автономия. Султан конвенцию не признал, продолжив истреблять греков. Тогда, согласно секретной статье конвенции, к греческим берегам отправилась соединенная русско-англо-французская эскадра, разгромившая турецко-египетский флот в Наваринской бухте 8 (20) октября 1827 года. Но султан не сдался, призвав мусульман к истребительной войне уже против России. И особого выбора у Николая I, совсем не рвавшегося воевать, не было.

«Оскорбляются права и достоинства Российского флага, – гласил его манифест, – удерживаются корабли; грузы их падают в добычу насильственного самовластья; даже подданные Наши осуждаются, или изменить подданству, или оставить немедленно Турецкие владения; пролив Босфорский запирается; Черноморская наша торговля стесняется…» Посему и «повелели Мы войскам Нашим двинуться…».

Осадная рапсодия

Главные действия развернулись в Болгарии, вершиной же кампании 1828 года стало овладение Варной – крепостью у подошвы северного склона Балканских гор и на берегу одноименного залива. Современники оценивали Варну как «важный оборонительный пункт Оттоманской империи, для прикрытия одной из главных дорог через Балканы к Царьграду». Благодаря удобному расположению у моря крепость служила и ключевым пунктом турецких коммуникаций – через нее турки вели снабжение Шумлы, осажденной русскими войсками. Войска и припасы морем доставлялись из Константинополя в Варну, откуда до Шумлы уже было рукой подать. Варна была, по выражению военных, еще и «ключом нашей операционной линии» – через нее шел кратчайший и самый удобный путь на Константинополь. Для русской армии Варна была опасна тем, что нависала над ее сухопутными линиями снабжения. И наконец, лишь овладев Варной, можно было наладить полноценное и оперативное снабжение своих войск морем – через ее порт.

Только вот взять крепость с наскока было нельзя. С севера и северо-запада – горы, делавшие невозможным развертывание полноценного плацдарма для штурма. На расстоянии ружейного выстрела от крепостного рва вся местность была усыпана садами и виноградниками, изрезанными множеством заборов и оград. Для вылазок по тылам русской армии турки эту местность использовали блестяще, а вот установить там осадную артиллерию не представлялось возможным.

Со стороны Варненского залива, несмотря на полное господство на море Черноморского флота, крепость была хорошо прикрыта от возможной высадки десанта – берега хоть и невысоки, но круты. Использовать же мощные морские орудия линейных кораблей для бомбардировки Варны русские моряки не могли – из-за малой глубины залива эти корабли не имели возможности подойти на дистанцию эффективного огня. К отмели могли подойти корабли лишь с небольшой осадкой и слабой артиллерией. С юга крепость от активных действий русских предохраняла заболоченная низменная пересыпь, промытая многочисленными рукавами озера Девно, протянувшегося на 15 верст (16 км); из него вытекала речка, омывающая крепостной вал и впадающая в море. Именно с этой стороны турки почти вплоть до конца осады успешно перебрасывали в Варну подкрепления из Бургаса. «Таким образом, – констатировал в своем «Описании Турецкой войны» участник кампании гвардии капитан Лукьянович, – с южной и восточной стороны Варна ограждена самою местностью».
Открытая местность была лишь с западной стороны, но как раз там турки и укрепили все по максимуму. Начиная от берега по северной и западной стороне стены шел ров, ширина рва колебалась от 6,5 до 21 метра, а на самом опасном направлении доходила до 65 метров, глубина его – от 4,5 до 13 метров. А еще по его дну проходил овраг с ручьем, резко увеличивающий глубину. 14 бастионов, соединенных между собой куртинами – валами с крутыми откосами, позади них дубовый частокол. На каждом бастионе от 11 до 17 орудий. Шесть крепостных башен с воротами, предмостное укрепление с 17 орудиями возле лимана. Да еще 12-башенная цитадель собственно в крепости. Картину глубоко эшелонированной обороны завершала сеть вынесенных из крепости лагерей и полевых укреплений, позволявшая туркам держать под обстрелом прилегающую местность – редуты и система ложементов – окопов и ровиков для ружейной стрельбы с колена или лежа, опиравшихся на артиллерийские батареи. Продовольствия и воды в крепости было вдосталь

Отряд русских войск под началом генерала Павла Сухтелена, подошедший к Варне в июле 1828 года, поначалу сам очутился как в ловушке: 1300 пехотинцев против 12-тысячного гарнизона, какая уж тут осада! По сути, главной задачей отряда стало удержание плацдарма до подхода основных сил. Вспомогательной – недопущение турок на коммуникации русских войск, осадивших Шумлу.

Почти весь первый месяц прошел в ожесточенных штыковых схватках: пехотинцы непрестанно отражали натиск турок, пытавшихся их выбить с занимаемых позиций. При этом прикрывали своих саперов, ведущих фортификационные работы, и по возможности выбивали турок уже из их ложементов. «После заложения нами параллели, обнесли они и сию часть крепости контр-апрошами (апроши – ходы-сообщения, возводившиеся атакующими; контр-апроши – сооружения, возводимые уже осажденными для противодействия апрошам; параллели – траншеи, пехотные стрелковые позиции, прикрывавшие головы апрошей в сфере действия ружейного огня. – В.В.) и лабиринтом ложементов, оставляя их нам постепенно, после упорной защиты, покрывая их грудами своих трупов, и всегда после атаки в штыки», – это снова капитан Лукьянович.

«Правильная» осада началась, когда у Варны высадился 10-тысячный десант под командованием генерал-адъютанта князя Александра Меншикова – войска перебросили из Анапы сразу после ее взятия. Хотя Меншиков обложил крепость по суше, ему не удалось замкнуть кольцо со стороны моря и лимана. Посему турецкий гарнизон продолжал получать подкрепления и вырос до 15 тысяч человек, потом еще на четыре тысячи… Князь Меншиков, энергично было взявшийся за осаду, выбыл из строя 9 (21) августа 1828 года – его тяжело ранило ядром.

Турки же, совершив дерзкий маневр, в ночь на 18 (30) августа атаковали русский редут № 1, который оборонял батальон пехотного генерал-фельдмаршала герцога Веллингтона полка – так в честь своего почетного шефа с 1826 по 1852 год именовался Смоленский пехотный полк. Описание боя гласит, что турки, «обойдя во фланг берегом лимана, ударили дружно и смело». Но «две роты герцога Веллингтона полка, прикрывавшие редут, ударили в штыки и отбили неприятеля, усеяв телами его высоту около укрепления». В ту ночь турки под прикрытием мощного огня орудий трех бастионов и двух внешних батарей еще несколько раз штурмовали редут «веллингтонцев». Но те выстояли.

Личное дело штабс-капитана

Признаюсь, к участию этого полка в битве за Варну у меня отношение особое, даже личное: именно тогда в нем служил и воевал мой прапрапрадед, штабс-капитан Ираклий Васильевич Воронов. О чем в свое время и узнал из документов, обнаруженных в фондах Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). «В войну с Турками в Европейской Турции в первой кампании 1828 года Апреля с 29», – гласит запись в соответствующей графе «Формулярного списка о службе и достоинстве». Там же и пометка о его участии в осаде крепости Варны, «при коей в сражениях при вылазках неприятеля из той крепости и при вытеснении оного из двух ложементов, сверх того в частных перестрелках по день сдачи оной крепости 29 Сентября того же 1828 года» (РГВИА, фонд 405, опись 4, дело 5496, лл. 9–10).

Но из того же формуляра следует, что пресловутое «вытеснение» весьма дорого обошлось штабс-капитану: «1828 Года Августа 28 числа в сражениях при вытеснении неприятеля из ложементов при крепости Варне ранен картечью в правую ногу и в ляжку, с повреждением кости…» (РГВИА, ф. 405, оп. 4, д. 5496, л. 10). Правда, «бонусом» стала возможность лично лицезреть Николая I и даже накоротке пообщаться с императором: как свидетельствуют документальные источники, «посетив госпиталь, Государь Император расспрашивал каждого больного».

Уже в 1847 году, в прошении на имя императора о предоставлении отпуска (для излечения старых ран), обстоятельства варненского эпизода изложены хотя и столь же скупо, но уже с медицинскими подробностями: «В последнюю войну с турками при вытеснении неприятеля из крепости Варны 28-го августа 1828 года ранен картечью в правую ногу ниже колена, с повреждением берцовой меньшей кости, а другою картечью в ляжку с внутренней стороны поверхностно, от этих ран пользовался при полку один месяц, а потом для поправления расстроенного от последствий ран здоровья пользовался в Киевском и Бобруйском госпиталях 10 месяцев и 9 дней» (РГВИА, ф. 405, оп. 4, д. 5496, л. 4). Можно лишь догадываться, сколь тяжела была рана, если около года штабс-капитану пришлось проваляться на госпитальных койках, а ее последствия сказывались и 20 лет спустя

Отчасти могу представить и как были заработаны те раны: «…Турки своими контр-апрошами преграждали осаждающим путь к гласису, – писал участник тех боев Николай Лукьянович, – и тихая сапа, подвинувшись к ним сколько было возможно, не могла более продолжаться, пока неприятель занимал ложементы. Только штыками можно было надеяться выжить турков из лабиринта окопов. Саперам нужна была помощь». – Вот эту помощь и оказывали пехотинцы «генерал-фельдмаршала герцога Веллингтона полка», штыками «зачищавшие» вражеские траншеи. Место же пехотного офицера в бою уставы того времени (как и жесткие нормы офицерской чести) определяли предельно четко и конкретно: офицеры, вплоть до батальонного командира, должны были быть во главе атакующей колонны своих солдат. А вот рубился ли в рукопашной тот офицер положенной по штату саблей или, что было чаще, по-солдатски работал штыком и прикладом, то было уже делом сугубо личным, уставом не оговоренным.

Сон полковника Шильдера

22 августа (3 сентября) 1828 года к Варне прибыл лейб-гвардии Саперный батальон во главе с полковником Шильдером. – Именно разработанный им план инженерной атаки Варны и решил исход той кампании. Отрывая свои траншеи и используя отбитые у турок, гвардейские и армейские саперы буквально опутали подступы к крепости сплошной паутиной ходов сообщений и «бреш-батарей» – редутов, с которых тяжелые орудия били по стенам. Но основным «блюдом» стала прокладка сап – для подведения под бастионы подземных минных галерей.

 

По одобренному императором замыслу Шильдера было решено вести минную галерею в направлении куртины (куртина – участок крепостной ограды между смежными бастионами или башнями. – В.В.) между I и II бастионами и, захватив ее после подрыва, установить на ней орудия для обстрела Варны сверху и, что называется, в упор.

Но вывести сапу (траншею, которая выводила на позиции противника) через самый глубокий ров – с тем самым оврагом – оказалось проблематично. Первую сапу пробили слишком высоко, напоровшись на огонь турок, тут же атаковавших саперов. Саперы, отбив атаку под прикрытием заранее подготовленных дощатых щитов, в ночь на 17 (29) сентября оборудовали укрытый переход из сапы ко дну оврага. Пули не пробивали толстые щиты, а через бойницы в них лейб-саперы успешно отстреливались от турок. И за ночь оборудовали и укрепили крытый щитовой переход на дне оврага. Утром саперы прекратили работы, удачно имитировав провал попытки прорыва. А тем же вечером, неожиданно для турок, забросали ручей фашинами (цилиндрическими вязанками хвороста, перевязанными в нескольких местах) и установили по бокам прохода туры – цилиндрические плетенки из хвороста и кольев, забитые землей. Затем было сооружено перекрытие уже из бревен – переход через дно оврага стал совершенно недосягаем для огня противника. Посему лейб-саперы, решив не утруждать себя дальше прокладкой подземной галереи, повели сапу по поверхности – укрыв ее сверху и с боков щитами, турами и бревнами. Выйдя же из оврага ко рву, стали пробивать две подземные минные галереи уже собственно к бастиону. Правда, за несколько дней до запланированной инженерной атаки едва не погиб сам автор идеи, полковник Шильдер. В ночь на 19 сентября (1 октября) 1828 года полковник, утомленный трехсуточной бессменной работой, заснул прямо в сапе. Именно в этот момент турки предприняли внезапную атаку по дну оврага. Но когда над головой сонного полковника уже взметнулась турецкая сабля, атакующего заколол ординарец, охранявший сон своего командира, рядовой Герасим Шулепов. Атаку отбили, работы в минных галереях возобновились, а утром 21 сентября (3 октября) под первым бастионом взорвали заложенные там 189 пудов пороха. Бастион устоял, но его повреждения оказались велики. 22 сентября (4 октября) на воздух взлетел второй бастион, погребя под собой 600 оборонявших его турок.

Так был предопределен исход сражения за Варну – пробитые бреши делали неизбежным штурм, шансов устоять при котором у турок не было. Хотя первая атака через бреши, предпринятая 25 сентября (7 октября), и не увенчалась успехом, она позволила егерям и гвардейской пехоте закрепиться в овраге и занять ров, обеспечив саперам возможность подвести минную галерею уже под куртину между взорванными бастионами. Поняв бесплодность попытки удержать Варну, турецкое командование начало переговоры о сдаче. 29 сентября (11 октября) 1828 года Варна капитулировала. Но далась эта победа нам немалой ценой. По свидетельству дореволюционного историка, генерального штаба полковника Павла Андрианова, «за все время осады мы потеряли под Варной 290 офицеров и около 3000 нижних чинов».

Взятие Варны открывало дорогу на Константинополь, вот только время было уже упущено: настали холода, пошли проливные дожди и изнуренным войскам пришла пора становиться на зимние квартиры, отложив войну до весны.

В фондах же РГВИА обнаружил и другой след участия моего прапрапрадеда в том сражении: запись о том, что штабс-капитан Ираклий Воронов вскоре после ранения «Всемилостивейше пожалован указом… кавалером ордена св. Анны 3 степени с бантом» (РГВИА, ф. 405, оп. 4, д. 5496, л. 11). Другой «подарок Варны» опять-таки прямо связан с ранением: в медицинском свидетельстве значится, что тогда же «перенес он упорную перемежающуюся лихорадку» (РГВИА, ф. 405, оп. 4, д. 5496, л. 6) – так аукнулись болота Варны и мерзейшая вода, которой пришлось тогда довольствоваться нашим солдатам. К осени 1828 года все палатки госпиталей и лазаретов до отказа были забиты больными: лихорадка, чума, холера и прочие болезни косили ряды русской армии почище турецких пуль, сабель, штыков и ядер. Если за всю войну 1828–1829 годов в боях погибло около 10 тысяч русских солдат и офицеров, то от болезней умерло 110 тысяч! Но это уже отдельная история.

Автор и редакция «Совершенно секретно» благодарят за помощь работников Российского государственного военно-исторического архива.
 


Авторы:  Владимир ВОРОНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку