ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННЫЙ СПОР

ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННЫЙ СПОР
Автор: Антон КРИВЕНЮК
01.07.2014
Дефицит земли может взорвать Кабардино-Балкарию
 
Северо-Кавказский регион, исторически является крупнейшим в России «поставщиком» межэтнических и культурных конфликтов. За последние двадцать лет здесь были две чеченские войны и осетино-ингушский конфликт. Помимо этого, стабильно сложная межнациональная обстановка в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. Взрывоопасен и Дагестан. На все происходящие в регионы конфликты принято смотреть как на межнациональные столкновения, в которых преобладает культурный и исторический контекст. Но на самом деле корни всех проблем гнездятся в земельных спорах, которые из века в век взрывают Северный Кавказ. 
 
Автомобильная трасса Р-291 начинается от предместий Нальчика и потихоньку поднимается в горы, временами пересекая небедные села с добротными домами. Они населены преимущественно этническими кабардинцами, но чем выше в горы, тем больше в деревнях тюркоязычных балкарцев. В конце концов дорога приводит нас к «подножью неба», где в окружении скалистых вершин находится село Верхняя Балкария. Этот небольшой населенный пункт – один из центров «балкарского мира».
 
Достаточно оглянуться по сторонам, чтобы догадаться: жить здесь трудно. Климат на высоте около 1200 метров над уровнем моря примерно как в центрально-черноземной полосе, а горы добавляют влаги и осадков. Еще раз окинем взглядом умопомрачительную панораму окрестных гор, чтобы заметить: пригодной для ведения хозяйства земли почти нет – на скалах сажать картошку не будешь. Тем не менее пятитысячное население Верхней Балкарии, как и всех горных районов Кабардино-Балкарии, живет почти исключительно за счет сельского хозяйства, и в первую очередь животноводства. Там, где, кажется, горы смыкаются с небом, находятся пастбища с бесчисленным множеством скота. А здесь, внизу, в селе, в единственном ресторанчике, наверное, самый лучший на Кавказе шашлык из телятины. И еще огороды и сады, в которых яблони, груши и грецкий орех.
 
От Нальчика в сторону гор начинается несколько дорог, все они идут к местам компактного расселения этнических балкарцев, народа, репрессированного и депортированного в 1944 году в Среднюю Азию. В 1957 году балкарцы вернулись и являются одним из двух титульных народов республики. Правда, в Нальчике подчеркивают: титульных наций здесь три – русские тоже. На въезде в Верхнюю Балкарию – большая мечеть. Перед ней небольшой монумент, который напоминает о тех трагических событиях. Трагедия депортации является фоном всех процессов, которые происходят в балкарской истории сегодня. Всего в Кабардино-Балкарии живет около 110 тысяч балкарцев, и это лишь 13% населения всей республики. В горных районах, Эльбрусском и Черекском, балкарцев больше двух третей населения, и эти территории в не-официальном обороте принято именовать Балкарией.
 
Кабардинцев в республике живет около полумиллиона человек, они расселены в предгорьях и на равнине, а также в Нальчике, столице республики. Сравнивая численность кабардинцев и балкарцев, мы легко можем ответить на вопрос о степени влияния двух этнических групп на распределение ресурсов республики.
 
НЕПРОСТЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ОБЩЕМ СЕВЕРОКАВКАЗСКОМ ДОМЕ
 
Среди северокавказских республик, являющихся общим домом для разных народов, лучше всего обстоят дела в плане межнациональных отношений, как ни странно, в Дагестане. Там неисчислимое множество противоречий, но они имеют в большинстве своем социальную почву. Потенциально взрывоопасным регионом весь послесоветский период является Карачаево-Черкесия с ее бесконечной борьбой элит и жесткой дистанцией между карачаевцами и черкесами. У осетин и ингушей не было общего территориального пространства, но в Пригородном районе, где они жили вперемежку, пролилась кровь. Сейчас этот конфликт угас, хотя тысячи ингушских беженцев так и не смогли вернуться в свои дома.
 
Кабардино-Балкария в свою очередь является примером развития типичных для региона межнациональных трений, способных взорвать мирную жизнь.
 
В новейшей истории кабардино-балкарских отношений уже был период, когда острый конфликт едва не закончился кровопролитием. 14 сентября 2008 года с площади Абхазии в центре Нальчика стартовал конный пробег, посвященный двум историческим событиям – признанию независимости Абхазии Россией и 300-летию победы Кабарды в так называемой Канжальской битве. Согласно историческому сюжету, в 1708 году у горы Канжал произошло сражение между войсками крымского хана Каплан-Гирея и верховного князя Кабарды Кургоко Атажукина. По данным кабардинских исторических источников, Кабардой была одержана великолепная победа, позволившая вытеснить крымского хана за пределы Кавказа. Но во многом события вокруг этой битвы остаются исторической загадкой. Балкарцы, в свою очередь, считают, что битвы не было вовсе, а ошеломляющей победой историки считают успех кабардинских воинов в неких локальных разборках. Чтобы было понятно: балкарцы, в отличие от адыгов-кабардинцев, являются частью тюркского мира. Поэтому в их восприятии сюжет о победе над крымским ханом, по сути, история о победе над ними самими. Так вот, в сентябре 2008 года, крупнейший в республике за последние полвека конный поход отправился из Нальчика к местам, где, как считается, произошло сражение. Но перед балкарским селом Кенделен, на пути к горе Канжал, конный поход столкнулся со стихийным митингом местных жителей, которые не пропустили всадников вперед. Население было возмущено самим фактом празднования годовщины события, которого, по их мнению, не было. Организаторов, а вместе с ними республиканские власти балкарская общественность обвинила в эскалации межнациональной напряженности, а лидеры балкарцев заявили о том, что таким образом, в частности, исторические земли балкарского народа «будут застолблены» кабардинцами.
 
Физического столкновения тогда не произошло, всадники нашли другую дорогу, по которой добрались до горы Канжал и установили монумент в виде воткнутого в землю меча. Потом его все-таки убрали, поскольку в интерпретации балкарцев воткнутый меч означает завоевание этой земли.
 
События осени 2008 года стали возможными благодаря долгой и неустанной «работе» историков, гуманитариев и интеллигенции в целом, как с одной, так и с другой стороны. Это совершенно обыкновенный для Кавказа сюжет, когда в течение советских десятилетий национальная интеллигенция и научное сообщество занимались не столько исследованиями, сколько штамповкой мифов, чаще всего об особом историческом пути и исключительности того или иного народа. И на каком-то этапе эта мифология начинала управлять групповым мышлением.
 
Поэтому события 2008 года вполне могли стать тем поворотным пунктом в развитии кабардино-балкарских отношений, после которого начинается подлинный межнациональный конфликт как столкновение культур и идентичностей. Но культурно-исторический контекст во всех кавказских драмах всегда вторичен, он привносится элитами уже тогда, когда противостоянию необходимо подобрать идеологию, которая позволит отправлять людей в топку войны. А на самом деле основа конфликта, его первоисточники не имеют никакого отношения к культуре и истории. И на примере Кабардино-Балкарии мы пока еще очень хорошо можем рассмотреть эту ситуацию. Когда начинается открытый конфликт, добраться до первоосновы проблемы уже невозможно.
 
ЧТО ХОРОШО БАЛКАРЦАМ, ТО ПЛОХО СОСЕДЯМ
 
Как мы уже написали в начале статьи, с точки зрения наличия природных богатств горные районы Кабардино-Балкарии не лучшее место на земле. Длинная зима, короткое лето, высокие горы, камни, скалы. Единственное, что могла «порекомендовать» балкарцам природа, – это заняться животноводством. Что они и делают на протяжении веков. Поэтому балкарская культура воспринимает как единый комплекс, целостную среду обитания свои селения, районы и высокогорные пастбища, где в силу климата была бы невозможна оседлая жизнь. Ибо одно без другого существовать не сможет. Пока есть пастбища, в балкарских селениях есть жизнь. Другого хозяйственного уклада балкарская культура не знает. Отсюда совершенно понятное восприятие балкарцами большей части горных районов Кабардино-Балкарии как «своей земли». Но эта основа балкарского мироощущения входит в противоречие с самой сутью культуры большой страны, не говоря уже о несовпадении и с этническими, и с экономическими интересами кабардинцев.
 
В советский период земельные отношения в Кабардино-Балкарской АССР регулировались, по существу, в прежнем, неформальном режиме. Кабардинцы несравненно меньше интересуются отгонным животноводством, поэтому у балкарцев в их традиционной среде обитания после возвращения из Средней Азии не было особой конкуренции. Конечно, за годы массовой ссылки на родине многое изменилось, и объективно позиции кабардинцев, которые не подверглись депортации, а также русских усилились. Но в общем трения если и были, то носили локальный характер. Горцы сами либо через колхозы, которые фактически выполняли функции местного самоуправления, распределяли между собой земли для отгонного животноводства. А юридически землей распоряжались местные сельские администрации.
 
Но теперь наступили иные времена. В первую очередь изменилась политическая и экономическая конъюнктура, как в Кабардино-Балкарии, так и в стране в целом. Балкария стоит на пороге процессов, которые изменят сложившийся за века хозяйственный уклад. Горный район Эльбрус – Безенги будет превращен в центр горнолыжного туризма международного уровня. Кстати, 18 июня вице-премьер правительства России Александр Хлопонин во время своего выступления в Совете Федерации заявил о некоторой корректировке планов по строительству туристического кластера «Курорты Северного Кавказа». Будет приостановлено строительство нескольких объектов. Но в приоритете останутся три зоны: Архыз в Карачаево-Черкесии, Ведучи в Чеченской Республике и Эльбрус – Безенги в Кабардино-Балкарии. Так что курорту, вероятно, быть. А значит, при нынешнем положении дел можно ждать роста межнационального напряжения в республике.
 
Существовавший века статус-кво был разрушен в середине прошлого десятилетия, когда в результате административно-территориальной реформы появилось новое понятие «межселенные территории». То есть земли, не входящие в состав населенных пунктов. Межселенные территории были выведены из-под юрисдикции сел, в которых живут люди, ведущие хозяйство на этих землях. С этого времени они оказались в республиканской юрисдикции. Таким образом, балкарцы, которые могли распоряжаться своими территориями через администрации своих сел, потеряли свои преимущества. Отныне решения о том, кому и как вести хозяйственную деятельность в так называемых межселенных территориях, принимали власти в Нальчике.
 
Эта проблема немедленно приобрела окраску межнационального противостояния. Поскольку республиканская элита – это кабардинцы, то балкарцы восприняли эти процессы в межэтническом контексте. Впрочем, тогда балкарцам удалось быть услышанными в Москве. В 2007 году Конституционный суд РФ признал незаконность создания в КБР межселенных территорий. Однако решения его по существу выполнены не были. Республиканские власти, в соответствии с решением суда, создали согласительную комиссию, которая за два года работы так и не смогла принять никаких решений. Одним словом, «заволокитили».
 
В 2011 году история получила дальнейшее развитие. В КБР был принят местный закон «О порядке определения территорий использования земель в целях отгонного животноводства». Согласно этому закону, отгонные пастбища отнесены к категории республиканской собственности. Они не подлежат приватизации и должны сдаваться в аренду юридическим и физическим лицам. С точки зрения республиканских властей, такое решение проблемы наиболее приемлемо, ибо оно действительно наиболее близко к сложившейся исторической практике. Эти земли являются достоянием всего общества, не могут стать частной собственностью, а те, кто ведет на них хозяйство, получат возможность брать их в аренду.
 
Но с балкарской позиции все видится иначе. Во-первых, вспоминаем, что любые процессы здесь воспринимаются через призму межнациональных отношений. И раз решение было принято властями республики, то есть кабардинцами, значит, оно отражает интересы именно кабардинцев. Во-вторых, право принятия решений по поводу аренды земель остается в руках республиканских властей. Поэтому балкарцы, учитывая масштабы местной коррупции, небезосновательно полагают, что контроль над землями получит кто угодно – местные олигархи, крупные землевладельцы, близкие к власти бизнес-структуры, но только не местные крестьяне – балкарцы.
 
Поэтому предложение, которое они лоббируют на всех возможных уровнях, одно и простое: вернуть межселенные территории под юрисдикцию местных муниципалитетов. Это решит для балкарцев не только проблему контроля над территориями – это вернет в бюджет муниципалитетов деньги, которые животноводы платят за аренду пастбищ.
 
Разумеется, в Нальчике не готовы пойти по этому пути, хотя такое решение резко снизило бы уровень межнационального напряжения в республике. Фактически балкарская община через восстановление юрисдикции над земельными ресурсами в горах стремится создать некое территориально обособленное этническое пространство. С точки зрения закона не придерешься. Но по факту, если территории будут контролировать балкарские муниципалитеты и, естественно, не пускать туда «чужаков», то, пусть не формально, но на практике, мы получаем своего рода этно-культурную автономию балкарцев. Впрочем, в истории всегда так и было. Только теперь элиты КБР не хотели бы возвращаться к этой модели.
 
Таким образом, тут мы видим открытое столкновение позиций двух общин по принципиальному земельному вопросу. Кабардинские элиты используют административный ресурс, чтобы удержать горные балкарские земли под своим контролем, в том числе наверняка рассчитывая за счет этого ресурса расширить ареал своей хозяйственной активности. Балкарцы, в свою очередь, борются, по сути, за относительное территориальное обособление и, разумеется, тоже за контроль над землей.
 
КУРОРТ НА ПАСТБИЩАХ – К ЧЕМУ ЭТО МОЖЕТ ПРИВЕСТИ
 
Это противоречие сложилось не вчера. А вот сюжет с туристическим кластером добавился в эту историю недавно.  Теперь к землям, куда испокон века гоняют свой скот балкарцы, имеют интерес не местные кабардинские элиты, а федеральный центр. Но политика балкарских лидеров в этом случае достаточно гибкая. Они не выступают против самой этой идеи, не желая вступать в конфронтацию с Москвой. Но выдвинули новый и интересный лозунг: «Мы будем «за» туризм на балкарских землях. Но сначала верните нам землю».
 
Туристическое строительство затронет район вокруг балкарского населенного пункта Безенги, но не всю Балкарию. Места для животноводства все равно будут, хотя бы даже в окрестностях села Верхняя Балкария. И не только там. Поэтому лидеры балкарской общественности дальновидны. Федеральный центр вряд ли заинтересован в генерации политических и межнациональных конфликтов в регионе реализации крупного проекта. Удовлетворить требования балкарцев проще, чем их не удовлетворить. 
 
Нальчику, конечно, не понравится решение вернуть горы соседям, но в конце концов существует еще и такая, «кавказская справедливость», тесно связанная с миропониманием людей, живущих на этих землях. Все-таки эти горы – балкарские горы. Тогда как исторически сложившаяся среда обитания кабардинцев – предгорья Большого Кавказа. И там, в своей исконной лакуне, у них нет конкуренции с соседними этносами. Не хотят бороться за свою землю с соседями и балкарцы.
 
Одним словом, строительство туристического кластера – еще один поворотный пункт в развитии истории с земельным конфликтом в КБР. И сейчас выбор за федеральным центром – работать через Нальчик, обостряя тем самым межнациональные отношения, или удовлетворить амбиции балкарцев, обидев тем самым кабардинские элиты.
 
В любом случае, как мы видим, эта история сугубо про земельный конфликт. И КБР не единственная, разумеется, точка на карте Северного Кавказа, где земельные споры способны когда-нибудь превратиться в войну. А на первом месте в регионе по числу таких проблем всегда Дагестан. Хотя именно здесь в эти трения, как правило, не вносится культурно-исторический контекст. Для Дагестана обилие земельных конфликтов естественно, учитывая этническое и культурное разнообразие региона, в котором представители разных народов живут по большей части вперемежку. Форматы, в которых могут существовать эти противоречия, разные. Очень часто источник проблемы – в событиях 40-х годов прошлого века, когда на место депортированных представителей одних народов приходили другие. Балкарская история – это о земле как о среде обитания целого народа. Но чаще всего, и в Дагестане особенно, речь идет о куда более приземленных спорах. Людям негде строить дома, заводить сады и огороды.
 
– С земельными конфликтами на Северном Кавказе связано много мифов. Их распространенность, нередко острота, понимается многими как свидетельство крайней архаичности этого региона, где якобы люди до сих пор борются за землю как за единственный источник пропитания. Чтобы разрушить этот миф, достаточно сказать следующее: земельные конфликты на сегодняшнем Северном Кавказе идут почти исключительно за земли под застройку. Конфликты за земли, на которых стороны реально собираются заниматься сельским хозяйством, гораздо более редки, и сосредоточены они по большей части в Ставрополье.
 
Распространенность конфликтов за земли под застройку связана с несколькими факторами. Во-первых, наличие традиции, по которой человек, вступающий в брак, должен иметь свой собственный дом (эта традиция распространена сейчас не только в селах, но и во многих городах, особенно в восточной части региона). Во-вторых, продолжающаяся миграция с гор на равнину, нарушающая имеющийся баланс распределения земель. В-третьих, в сельской местности и в пригородах часто сохраняется понятие этнических границ, традиция компактного проживания представителей одного этноса, выходцев из одного горного села.
 
Последнее обстоятельство может привносить этнический подтекст в самые заурядные земельные «разборки». Наконец, демография: по стечению нескольких обстоятельств, в 1990–2000-е годы во взрослую жизнь на Северном Кавказе входили поколения с очень большой численностью. Возникла «демографическая нагрузка на землю», но в ближайшей перспективе она, судя по всему, будет падать. Стратегии решения земельных конфликтов на Северном Кавказе у федерального центра нет. Как правило, федеральные чиновники начинают обсуждение этих вопросов с проблемы статуса земель. Действительно, в большинстве республик региона не прошло выделение земельных паев, сельхозземли не приватизированы.
 
Но прежде чем задумываться об этом, надо развязать «узлы», связанные с межобщинными спорами за земли. Иначе ситуация только обострится. Что касается региональных элит, они часто выступают заинтересованными сторонами в конфликтах. Вообще, конфликт между сельской общиной и чиновником, принимающим решения по земле, на Северном Кавказе более распространен, чем конфликт между общинами. Но ни для того, ни для другого типа конфликтов не разработаны механизмы урегулирования, – говорит Константин Казенин, старший научный сотрудник РАНХиГС, исследователь конфликтов на Северном Кавказе.
 
Урегулирование земельных споров на Северном Кавказе – «процесс века». До тех пор пока к хозяйственным спорам не прикладывают руку гуманитарии, не вносят в них историко-культурный пласт, эти противоречия не приобретают подтекст межнационального противостояния, а значит, имеют шансы быть когда-нибудь решенными без крови. На нынешнем историческом этапе полностью земельную проблему не решить. Но есть все возможности не создавать на месте локальных проблем межэтнические конфликты. Это вполне по силам участникам региональной политики.

Авторы:  Антон КРИВЕНЮК

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку