НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

Перед инсультом все равны

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.07.2001

 
Елена СВЕТЛОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Юлиан Семенов вел нашу традиционную редколлегию. Он был в хорошем настроении, ждал приезда своих друзей – немецких историков Гольдманна и Керндля, вместе с которыми занимался поисками Янтарной комнаты. Крепкий чай на столе сменял еще более крепкий кофе, в пепельнице непрестанно дымилась сигарета. Разрывались телефоны. Обсуждался очередной номер газеты. Все как всегда. Кроме одного, что мог заметить только внимательный взгляд: походка Семенова, обычно стремительная и пружинистая, вдруг стала какой-то неуверенной.

Через пару дней предстояло заключение важного контракта с известным медиа-магнатом Мердоком. В Москву прилетел его первый заместитель Джон Эванс, для переговоров сняли катер на Речном вокзале. Контракт так и не успели подписать...

Накануне Юлиан Семенович почувствовал себя совсем плохо, но все-таки сел в машину. «Может, не поедем?» – спросил водитель, пораженный видом шефа. «Надо ехать, – отвечал Семенов, – надо!» Когда машина уже влилась в плотный поток транспорта, Юлиан Семенович повалился на водителя, уходя в беспамятство.

«Я увидел Семенова в страшном состоянии, похоже было на сердечный приступ, – рассказывал потом Артем Боровик. – Оказалось, что это инсульт. И не один, а целая серия... На огромных скоростях мы понеслись в Боткинскую. Там все перепугались: писатель, знаменитая личность! Но никакой немедленной помощи почему-то не оказали. Вместо этого, пока Семенов задыхался и давился пеной – уже шло второе кровоизлияние в мозг, – часа два описывали его вещи, часы, золотую цепочку и т.д. Позже мы перевезли его в Институт нейрохирургии академика А.Н.Коновалова, где его уже оперировали, лечили и ставили на ноги».

Операция прошла удачно, и больной, едва придя в себя после наркоза, пожал руку нейрохирургу. Смерть удалось отодвинуть на время, но годы, отвоеванные медиками у судьбы, счастливыми не назовешь. Потому что это был тот самый случай, когда понимаешь: врачи – не боги.

Знаменитый писатель, первый главный редактор газеты «Совершенно секретно» никогда больше не переступил порога редакции. Всего он перенес четыре тяжелых инсульта...

Это похоже на гром среди ясного неба, потому что обрушивается на человека не менее внезапно, чем сама стихия. Вдруг становится не по себе, темнеет в глазах, немеет рука или нога, кружится голова, нарушается речь. Инсульт не щадит никого: ни правителей, ни знаменитостей, ни простых смертных. Нарушение мозгового кровообращения стало причиной смерти Ленина. Этот же недуг свел в могилу Сталина, нагнал в конце жизни Брежнева, не пощадил Суслова, сильно подорвал здоровье Ельцина. Удел политиков? Недавно страна прощалась со знаменитым актером Николаем Еременко и не менее знаменитым режиссером Саввой Кулишем. В тяжелейшем состоянии находится прекрасный артист Борислав Брондуков. Он прикован к инвалидному креслу и почти не говорит. Тот же инсульт...

Удар может настичь где угодно: за компьютером, на стадионе, за рулем, на грядке с клубникой, во время секса. Пусковым моментом нередко служит сильный стресс. Внезапное известие может спровоцировать инсульт – не только скорбная новость, но и бурная радость.

Инсульт (в переводе с латыни «удар» или «толчок») – это внезапное острое нарушение мозгового кровообращения. Основные причины – гипертоническая болезнь и атеросклероз сосудов головного мозга. Различают геморрагический инсульт, при котором происходит кровоизлияние в мозг, и ишемический (инфаркт мозга), возникающий вследствие затруднения поступления крови к тому или иному участку мозга. С годами на стенках кровеносных сосудов образуются отложения. Жировые и известковые бляшки повреждают нежные стенки сосудов, сгустки крови в конечном итоге закупоривают артерии.

В последнее время появилась интересная гипотеза немецких ученых: регулярный уход за зубами может существенно снизить риск кровоизлияния в мозг. Дело в том, что болезнетворные бактерии, проникающие через поврежденные десны, могут способствовать образованию атеросклеротических бляшек в мозговых сосудах. По крайней мере, каждый третий, перенесший инсульт, страдает хроническим заболеванием десен. Есть версия о взаимосвязи между ростом человека и предрасположенностью к инсульту, согласно которой мужчина с ростом 163 сантиметра в два раза чаще заболевает определенной формой инсульта, чем тот, чей рост 175 сантиметров.

При физических нагрузках или стрессе мозг нуждается в насыщенной кислородом крови, но пропускной способности забитых «труб» не хватает. В 80 процентах случаев инсультов речь идет об инфаркте мозга, когда обескровленная ткань отмирает, подобно цветку, который давно не поливали. В 10–15 процентах случаев происходит кровоизлияние в мозг. Большинство жертв годами были гипертониками, часто не отдавая себе в этом отчет. Быстрый прилив крови к голове может разорвать кровеносный сосуд. Были случаи, когда игра на духовом инструменте провоцировала кровоизлияние в мозг. Что касается секса, то многочисленные опросы дали удивительный результат: мужчина, занимающийся любовью три-четыре раза в неделю, на 50 процентов меньше рискует перенести серьезный инфаркт или инсульт. Но, как было установлено в исследовании, проведенном в Токио, особенно полезен супружеский секс. Интим с любовницей или услуги проституток в данном контексте небезопасны, поскольку «левый» вариант вызывает больше волнений, чем привычные семейные утехи.

Кровоизлияние, которое произошло в левом полушарии головного мозга, приводит к развитию слабости правой части тела. Больной теряет способность понимать речь, воспринимая ее как иностранный язык, или утрачивает навык произношения слов и фраз. У левшей все наоборот.

Согласно официальной статистике, в нашей стране около 34 процентов населения умирает от заболеваний, связанных с поражением сердца. Примерно 17 процентов приходится на долю нарушений мозгового кровообращения, столько же «забирает» онкология.

В год около четырехсот тысяч россиян попадают в больницы с диагнозом «инсульт». Это происходит не только с пожилыми людьми. Чуть ли не каждая десятая жертва моложе 45 лет, то есть относится к наиболее трудоспособной части населения. Смертность от инсульта очень высока, этот показатель в нашей стране имеет устойчивую тенденцию к росту. Погибает примерно каждый четвертый пациент. По меньшей мере каждый третий остается инвалидом, прикованным к постели.

– Главные факторы риска: артериальная гипертония, курение, нарушения сердечного ритма, заболевания сердца, сахарный диабет, избыточный вес, малоподвижность, – рассказывает профессор Михаил Александрович Пирадов, заместитель директора Научно-исследовательского института неврологии РАМН, руководитель отделения нейрореанимации. – Профилактика лучше любой терапии. Каждый человек, особенно старше 40–45 лет, должен иметь аппарат для измерения артериального давления – тонометр. Эта такая же обязательная принадлежность, как градусник или зубная щетка. Простое измерение давления способно спасти от страшных, часто необратимых последствий. В восьмидесятые годы наш институт работал с Новолипецким металлургическим комбинатом. Регулярный контроль за артериальным давлением у его рабочих позволил выявить людей, склонных к гипертонии, и проводить им адекватную терапию. В результате за пять лет смертность от нарушений мозгового кровообращения на комбинате уменьшилась более чем на 45 процентов.

У многих людей инсульту предшествуют настолько яркие симптомы, что было бы преступным легкомыслием их игнорировать. Признаки нарушения мозгового кровообращения известны: у человека внезапно развивается слабость в руке или в ноге, нарушается чувствительность, страдает зрение, нарастает головокружение, отнимается речь. При появлении этих симптомов нужно немедленно вызвать врача. Не стоит надеяться на то, что неприятные ощущения скоро пройдут сами.

– Пусть кардиологи на нас обижаются, – говорит профессор Пирадов, – но сердце, несмотря на приписываемые ему необыкновенные качества, – это все-таки мышца, а мышечная ткань более устойчива к гипоксии – отсутствию притока богатой кислородом крови. Клетки мозга гибнут уже через пять минут после нарушения кровоснабжения. Мозг, составляющий всего около двух процентов веса тела, потребляет от 15 до 20 процентов вдыхаемого кислорода.

Характер инсульта – кровоизлияние или инфаркт мозга – на глаз определить трудно. Точный диагноз можно поставить только при обследовании с помощью компьютерного томографа. Своевременная диагностика исключительно важна, поскольку экстренные меры могут существенно уменьшить последствия удара.

К сожалению, далеко не все клиники имеют в своем арсенале компьютерные или магнитно-резонансные томографы. И, что скрывать, по неофициальным, но хорошо известным специалистам данным, каждый пятый клинический диагноз, поставленный опытным врачом, оказывается ошибочным. Например, доктор принимает кровоизлияние в мозг за инфаркт мозга и назначает больному препараты, разжижающие кровь. Потом человеку случайно делают компьютерную томограмму и видят, что произошло повторное кровоизлияние. В результате больной умирает только потому, что его неправильно лечили. Целый ряд препаратов категорически нельзя вводить при кровоизлиянии в мозг, но именно они показаны при ишемическом инсульте. И наоборот

Простое нейрохирургическое вмешательство, помогающее «выпустить пар» из сдавленного кровью мозга, сразу понижает смертность на 30 процентов! Но врач без специального медицинского оборудования не увидит, что же там, в голове.

– К хирургической операции на открытом мозге прибегают в исключительных случаях, – рассказывает Шалва Шалвович Элиава, нейрохирург Института нейрохирургии имени Н.Н.Бурденко РАМН, профессор. – Если при геморрагическом инсульте гематома достаточно большого размера – больше сорока кубических сантиметров, то ставится вопрос о ее удалении. В противном случае можно обойтись консервативными методами лечения. Поскольку ишемический инсульт часто вызывается закупоркой кровеносных сосудов, сужением их просвета, то задача хирурга – создать дополнительный кровоток из других бассейнов. Кровоизлияние вызывает отек головного мозга. Мозг здорового человека розовато-сероватого цвета. При инсульте он красный, залитый кровью, разбухший, выдавливающийся из черепа, как зубная паста из тюбика. Картина ужасная.

Нейрохирургическое вмешательство, как, впрочем, и любое другое, всегда травма для головного мозга. Чтобы пробиться к пораженному участку, приходится затрагивать здоровые отделы важнейшего органа. Правда, при этом выбирается наиболее безопасный путь, при котором можно избежать грубых изменений.

Лопнувший кровеносный сосуд локализуют и оперируют. В некоторых случаях, когда давление в голове продолжает нарастать, а мозг все больше сдавливают кровь и жидкость, остается одно – удаление фрагмента черепной кости. Как только давление нормализуется, кость ставят на место или заменяют ее трансплантантом. Стандартная операция длится четыре-пять часов. Если все прошло нормально, то пациент просыпается уже на операционном столе, а на следующий день его переводят из реанимации в отделение. Был случай, когда в Институте нейрохирургии не рискнули оперировать больного, доставленного с диагнозом «аневризма» (локальное расширение кровеносного сосуда). Пациент, четырехмесячный малыш, был чуть больше медицинских инструментов, которыми предстояло вмешаться в его крошечный мозг. Операцию решили на время отложить.

Увы, что разрушено во время инсульта, восстановлению не подлежит. В некоторых случаях здоровые участки мозга могут взять на себя функции поврежденных отделов. Чем моложе пациент, тем выше вероятность замещения утраченных возможностей.

Благодаря программе реабилитации многие люди постепенно приходят к нормальной жизни, а приблизительно 15 процентов даже возвращаются к своей профессии. Один известный литератор пережил восемь инсультов, но это счастливое исключение из общего правила. Наверное, каждый из нас встречал людей, у которых за плечами по два-три инфаркта миокарда, но человек с похожим багажом инсультов – большая редкость. Хотя у всех болезнь развивается по-разному. Специалисты знают, что сто человек одного пола, возраста, с тем же видом инсульта будут выходить из него по-разному: кто-то с незначительными потерями, кто-то с тяжелой инвалидностью, а кто-то погибнет.

Тем не менее в последние годы в неврологии произошел невероятный прорыв в лечении инсультов. Отработаны изощренные нейрохирургические технологии. Специалисты, с которыми довелось поговорить, уверены: «отца всех народов» Сталина сегодня можно было бы спасти.

– Если раньше люди часто умирали в первые семь суток после тяжелого инсульта, то теперь это происходит очень редко, хотя к нам поступают самые тяжелые больные, от которых в других клиниках просто отказываются, – рассказывает Михаил Александрович Пирадов. – Инсульт – это всегда мощнейший стресс для организма, обостряющий все хронические заболевания. Если у человека был сахарный диабет в легкой форме, когда достаточно принимать препараты типа манинила, то после инсульта больного приходится переводить на инсулин. Нейрореаниматологи пытаются разорвать порочный круг. Пациент сегодня, как правило, не погибает от отека мозга, пневмонии, острой почечной недостаточности, но смерть может наступить, к примеру, от того, что проявилась нераспознанная патология или не справилось сердце. Сегодня мы спасаем тех, кто еще вчера был обречен.

Виктор Валентинович Воронин в свои неполные шестьдесят был удивительно красив, такой Ален Делон в русском исполнении: каштановые кудри, синие глаза в пол-лица, военная выправка. Он редко болел, вел, что называется, здоровый образ жизни, практически не курил, разве что за компанию, и с той же частотой позволял себе рюмочку-другую. Правда, врачи находили у него аритмию, но Виктор Валентинович к диагнозу серьезно не относился, да и оснований не видел. Кровяное давление у него всегда было стабильное, «космическое»: 120 на 80.

Стоял промозглый день середины осени, дождь со снегом, на календаре 13-е число. Виктору Валентиновичу понадобилось в гараж. Через полчаса жена, Зоя Ивановна, словно почуяв неладное, оделась и вышла. «Там человек упал, – окликнул ее встречный мужчина и показал в сторону гаражей. – Надо вызвать «скорую». Виктор Иванович сидел на земле, в руке ключи от машины, речь потеряна, лицо искривленное.

Инфаркт мозга. Врачи успокаивали Зою Ивановну: все будет хорошо. Но операцию делать не стали, поскольку очаг поражения оказался слишком глубоко, в центре головного мозга. «Поймите, мозг – как желе, – популярно объяснял опытный доктор, – попробуйте разрезать его до середины – развалится». Ей показали снимок: темное поле мозга, а в центре белое пятно – очаг. На консультации в Институте нейрохирургии имени Бурденко подтвердили: случай неоперабельный.

Виктор Валентинович вернулся домой в подавленном состоянии. Его словно подменили. Жене показывал на землю: скоро уйду. Через четыре месяца микроинсульт. Та же больница, та же палата, те же врачи.

Он все же надеялся выкарабкаться. Заново учился говорить, много работал над собой, занимался гимнастикой. «Зо-я! Пой-дем гу-лять!» – звал жену. Прохожие оборачивались вслед высокому красивому мужчине, опиравшемуся на руку маленькой женщины с вечно заплаканными глазами. В поликлинике их всегда пропускали без очереди, и ни разу никто не возразил. «Просто Витя был уже не здесь, люди видели его отрешенный взгляд и все понимали».

Пудель Жулька ложилась рядом с хозяином и часами взахлеб лизала ему голову, будто массаж делала, лечила. Она чувствовала, что с ним беда, и старалась всегда быть рядом. «Зо-я! – улыбался Виктор Валентинович, – смот-ри, о-на о-пять и-дет за мной!»

Он испытывал нечеловеческую головную боль. Всегда терпеливый и стойкий, Виктор Валентинович по ночам и стонал, и выл, и плакал, просил вызвать «скорую». Показывал на висок и потерянно улыбался. «Я схожу с ума», – понимала этот жест Зоя Ивановна. Как-то усталая, ко всему безразличная врачиха со «скорой» брякнула: «Что вы хотите? Ему жить два-три года осталось!»

Однажды, вернувшись домой из магазина, Зоя Ивановна нашла мужа в крови. Он лежал на кровати, в животе торчал нож. К счастью, рана была неглубокая, в больнице наложили один шов и перевели в психоневрологическое отделение. Через сутки Зоя Ивановна под расписку забрала мужа домой.

...Он все чаще подходил к окну, смотрел вниз. До земли было двенадцать этажей. «Витенька, ты что, прыгнуть хочешь?» – спрашивала Зоя Ивановна. Он кивал головой. «Это грех большой, – уговаривала она и плакала. – Только не при мне! Я не переживу этого. На кого ты меня оставишь? Ты не любишь меня?» «Люб-лю».

Несколько раз он уходил из дома. В кармане листочек с адресом и телефоном. На всякий случай. Одежда была в репейнике, травинках. «Ты на Москве-реке был? Утонуть хотел?» – догадывалась жена. В ответ утвердительный кивок.

Прошло ровно три года с того дня, как жизнь семьи Ворониных надвое разбил инсульт. 13 октября Виктор Валентинович сидел на кухне, улыбался. Он был очень спокоен в тот день, и Зоя Ивановна ненадолго отлучилась из дома. А он придвинул к окну кухни высокую скамеечку, снял тапочки и... ушел навсегда.

Нейрохирургические операции проводятся исключительно по жизненным показаниям, но ни один врач не даст прогноз на будущее. Даже VIP-лечение не гарантирует отсутствие осложнений, одно из которых – повторное кровоизлияние в мозг. Инсульт гипертонического происхождения опасен тем, что сосуды становятся крайне ломкими, и очередное повышение артериального давления может спровоцировать новый разрыв. А каждое последующее кровоизлияние, как показывает опыт медиков, тяжелее предыдущего.

– Мы не должны думать о том, что будет потом, – говорит профессор Элиава. – Останется наш пациент прежним человеком или превратится в «овощ». Вопрос ставится иначе: если сейчас не сделать операцию, то больной умрет. Бывали казуистические случаи, когда после нескольких месяцев комы человек приходил в себя.

Пожалуй, самое тяжелое последствие инсульта – кома, угрожающее жизни состояние с отсутствием сознания и реакций на любые внешние раздражители. Человек не реагирует ни на боль, ни на речь – ни на что.

Многие считают, что из комы два выхода: выздоровление или смерть. Но это не совсем так. Между жизнью и смертью есть масса промежуточных состояний, которые не дай Бог испытать никому. Например, так называемый синдром «запертого человека», когда у больного не действуют все мышцы, кроме самых стойких – глазных. Единственное, что может несчастный, так это открывать и закрывать глаза. Самое драматичное в таком состоянии заключается, наверное, в том, что у тотально обездвиженного человека иногда даже не повреждены полушария головного мозга. С этими больными можно общаться с помощью специальной таблицы. Находят нужную букву – человек закрывает глаза, потом ищут следующую. Чтобы составить слово, а тем более предложение, требуется время и великое терпение.

Есть и более тяжелые состояния, когда у больного сохраняются лишь безусловные рефлексы. Человек смотрит, но не фиксирует взор, у него нет сознания. Он может даже улыбаться, но эту улыбку лучше не видеть. Надо ли было возвращать такого больного к жизни? Стоит ли поддерживать вегетативное существование, которое порой длится довольно долго? Врачи обязаны начинать реанимационные мероприятия всегда, считает профессор Пирадов, вопрос в другом: когда их заканчивать?

После тяжелого инсульта люди становятся другими. Около 60 процентов больных страдают от жестокой депрессии. Особенно трудно приходится тем, кто привык вести активный образ жизни. Им невероятно сложно приспособиться к новым условиям игры под названием «жизнь». Некоторые становятся агрессивными, раздражительными, несправедливыми к близким. Инсульт, как любая тяжелая болезнь, испытывает человека на прочность, и никто не вправе судить тех, кто не может выдержать этот экзамен.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку