НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Перебиты-поломаны крылья

Автор: Денис ТЕРЕНТЬЕВ
01.05.2009

Стоимость экспонатов, пропавших в конце 1990-х при ликвидации Ленинградского государственного музея авиации, на порядок выше, чем ценностей, похищенных в Эрмитаже три года назад. Но только в канун нового года было принято решение о расследовании дела. Им занимаются органы УБЭП Петербурга

В середине 1980-х годов в СССР не было ни одного государственного авиамузея. Даже Музей военно-воздушных сил в Монино – это не «чистый» музей, а часть учебного центра. Процедура регистрации музеев была сложной, и, чтобы обойти ее, две группы молодых энтузиастов из ВВС Ленинградского военного округа и Балтийского флота решила просто собрать 10 тысяч единиц хранения и поставить власти перед фактом. В 1989 году под эгидой ВЛКСМ авиаторы создали культурно-производственный центр «Дедал», прибыль от деятельности которого шла преимущественно на закупку экспонатов.

Ликвидация

10 тысяч единиц хранения – это не просто вещи, имеющие отношение к авиации. Если это фотография – то существующая в единственном экземпляре, если мундир или летный костюм – то подлинный. Все сложилось поначалу удачно: энтузиастов поддержало и военное командование, и тогдашний глава Ленгорисполкома Щелканов. Под музей отдали бывшее здание истребительного отряда гидросамолетов на Шкиперском протоке, 21, рядом с которым в свое время был построен первый в стране гидроаэродром. Вплоть до 1996 года Ленинградский государственный музей авиации (ЛГМА) успешно развивался: объем его фондов превышал 20 тысяч единиц. А в 1996-м его в одночасье закрыли.
Согласно закону, после ликвидации ЛГМА Комитет по культуре Санкт-Петербурга (далее – Комитет по культуре) должен был описать фонды и передать их другому музею (например, Артиллерийскому музею или штабу ВВС, при котором существует небольшой музей авиации ЛенВО). Но этого не произошло. Спустя несколько лет жалкие остатки авиационной коллекции оказались в подвале Военно-морской академии имени Н.Г. Кузнецова. Там тоже нашлись свои энтузиасты, которые собрали их в некую экспозицию, вместившуюся в комнату размером со школьный класс. Здесь собраны преимущественно книги и фотографии. Бесследно исчезли все самые ценные экспонаты: самолет «Ил-2», автомобиль «ЗИС» 1951 года, коллекция «черных ящиков», авиаприборов и авиаоборудования, коллекция мундиров, уникальная фотолаборатория, коллекция походных самоваров, личные архивы историков Флори и Солодского и многое другое. Стоимость пропавшего имущества, по расценкам ведущих мировых каталогов, составляет несколько миллионов долларов.
– Создавалось впечатление, что власти были заинтересованы в закрытии музея, – рассказывает последний директор ЛГМА Виктор Коротеев. – Однажды мне позвонила Любовь Агошкова, начальник отдела культурно-исторического наследия Комитета по культуре и попросила показать ей музей. Я ее пригласил, заодно рассказал о проблемах – а она потом все это внесла в акт проверки деятельности учреждения! Разве так проводятся проверки музеев? Вскоре мы начали переезд в Пушкин, а Комитет как специально потребовал провести срочную инвентаризацию. Естественно, после переезда на это потребовалось больше времени – все-таки 20 тысяч единиц хранения. У меня даже инвентаризационных книг нового установленного образца не было: их передали для меня в Комитет, и они там потерялись. Зато приказ о ликвидации музея появился в кратчайшие сроки – меня пригласили на одну тусовку и там неожиданно вручили постановление. Почти сразу же забрали печать и ключи, после чего я стал частным лицом – чиновники не обязаны были принимать меня в Смольном и отвечать на мои письма.
От коллектива ЛГМА в ликвидационную комиссию вошел только Виктор Коротеев. Бал правили сотрудники Комитета по культуре. Происходящее напоминало расправу над музеем. Суммирующее заседание комиссии если и было, то прошло без Коротеева. Итоговой бумаги директору музея не представили, подготовленное им особое мнение проигнорировали. Глава Комитета по культуре ликвидировал авиационное собрание собственным приказом, не согласовав его с Министерством культуры. По сути, нижестоящая организация отменила распоряжение вышестоящей.

Распродажа

В те годы в Россию устремились коллекционеры военной техники со всего мира. Многие предприятия держали на своей территории отреставрированный танк или самолет. Военная техника входила в собрания многих краеведческих музеев. Наконец, российские поисковики находили боевые машины в лесах и озерах, но не имели средств на то, чтобы поднять их, восстановить и продать. А деньги требовались, по западным меркам, небольшие. Другое дело, как потом это все вывозить?
Самолет «МиГ-3» в рабочем состоянии стоит миллион долларов, а есть и куда более дорогие машины. А внятных законов на тему вывоза из России образцов старой военной техники нет. Таможенники следуют той же логике, что и с вывозом антиквариата: если вывозишь картину, получи в ведущем музее документ, что работа не представляет исторической, культурной или иной ценности. А поскольку ЛГМА был единственным государственным авиационным музеем в стране, то сюда шли за разрешениями со всей России.
– Если речь шла о каком-нибудь серийном самолете, у которого за границей было больше шансов на реставрацию, мы разрешали вывозить, – рассказывает первый директор музея Александр Соловьев. – Но часто пытались вывезти раритеты, добытые неизвестно где. Мы отказывали, а нам тыкали визы чиновников городского Комитета по культуре. Были и «звонки сверху», но мы стояли на своем. По сути, мы мешали получать «откаты». После ликвидации ЛГМА разрешения на вывоз стала давать некая комиссия Комитета по культуре. Знакомые поисковики рассказывали, что цена вопроса – тысяча долларов. Эта комиссия выпустила за границу более 20 исторических самолетов, не считая приборов, двигателей, оборудования, которые сегодня украшают экспозиции лучших музеев мира.
Главой комиссии стала Элеонора Филиппова, бывший библиотекарь, долгое время возглавлявшая идеологический отдел в Смольнинском райкоме партии. Под нее в Комитете создали кресло второго зама председателя, который возглавил всю музейную работу в городе. С приходом Филипповой в Комитете начались кадровые перестановки. А сотрудники ЛГМА в течение пяти дней были выброшены на улицу без погашения задолженности по заработной плате, выходного пособия и предложений по дальнейшему трудоустройству.
– После ликвидации музея наш водитель выкупил музейный автомобиль КрАЗ-225, а куда ушла выручка – неизвестно, – вспоминает Александр Соловьев. – Непонятно, куда делись деньги от реализации журнала «Аэромузей», которые перечислялись на счета нашего музея. Спустя три года я вдруг обнаружил у себя ключ от нашего банковского сейфа – забыл сдать в свое время. Я отправился в банк «Санкт-Петербург», но ключ у меня не приняли, поскольку счета ЛГМА так и не были закрыты! Кто и с какой целью пользовался ими столько лет?
У сотрудников музея нашелся едва ли не единственный авторитетный заступник – американец Крейг Карен, полномочный представитель Чаплинского музея истребителей из Аризоны. Он был многолетним партнером ЛГМА по музейной и реставрационной работе. В частности, на средства американской стороны замышлялась операция по подъему техники со дна Балтийского моря, причем россиянам предоставлялся приоритет при дележе добытого. После ликвидации ЛГМА Карен повез документы о незаконном закрытии музея главе правительства РФ Виктору Черномырдину.
Труп американца нашли в одном из московских подъездов. Официальная причина смерти – передозировка наркотиков. Но наркоманом Карен не был. Этой истории хватило, чтобы бывшие сотрудники ЛГМА надолго перестали искать правду. Но сроков давности по фактам хищения государственного музейного фонда не существует.
– Если грамотно проводить расследование, уверен, что часть нашей коллекции всплывет за рубежом – там все покупки фиксируются в каталогах, – считает Александр Соловьев. – У нас были уникальные и дорогие экспонаты. Копия самолета Можайского в одну десятую натуральной величины, или копия одного из первых советских самолетов «Илья Муромец». «Аэрофлот» подарил нам авиационный двигатель, с которого вырезана четверть оболочки, и видно, как работают механизмы внутри – это очень дорогой экспонат. А если найти за рубежом наши экспонаты, будет гораздо проще определить, как они туда попали. И круг причастных к этому лиц.
Решение о расследовании дела было принято только после обращения в Генпрокуратуру РФ в канун нового года, и сегодня органы УБЭП Петербурга проводят расследование. Только к началу марта следственные органы определились, кто именно будет расследовать это дело: мелькнули фамилии сыщиков, расследовавших дело о хищении в Эрмитаже. Но особого энтузиазма милиционеры не испытывают: мол, хорошо, что сохранилось много документов, плохо, что нет фотофиксации пропавших экспонатов, что затрудняет их оценку. В общем, скорых результатов ждать не стоит, тем более, что в истории фигурирует немало бывших и действующих сотрудников Комитета по культуре Санкт-Петербурга.

Санкт-Петербург


 Денис Терентьев

Авторы:  Денис ТЕРЕНТЬЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку