НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

ПЧЕЛА

Автор: Д. ХОЛДИНГ
28.06.2008

Рисунок Юлии ГУКОВОЙ

Сказать, что я был поражен, как громом небесным, когда узнал, что у Дорис роман с писателем-холостяком, который жил на нашем этаже, – это ничего не сказать.
Мы с Дорис были женаты четыре с половиной года, и я никак не мог поверить своему счастью. Она была среднего роста, с прекрасным цветом лица и иссиня черными волосами, которые отливали даже синевой. Ее прекрасный мягкий рот улыбался легко и часто. Голубые глаза в сочетании с черными волосами смотрелись просто потрясающе. А фигура у нее была – мечта каждого мужика... я хочу сказать любого мужика, кроме меня. Эта женщина была моей женой!
Так что можете понять, что я был довольно расстроен, когда узнал, что у нее и Уилкинса роман. Если вы на самом деле любите свою жену так, как ее люблю я, и доверяете ей, как доверяю ей я, и если она обладает практически идеальной красотой и фигурой и боготворит вас, то это удар явно ниже пояса, когда вы узнаете, что в то время, когда вы каждый месяц на две недели уезжаете в командировки, ваша жена развлекается с писателем детективных романов, живущим напротив. Особенно когда ваш соперник в общем-то ничего особенного из себя не представляет. Уилкинс – высокий, худой, как щепка, и не имеет никаких средств к существованию, кроме разбитой пишущей машинки. Он уже начал лысеть даже!
Поймите, я вовсе не Адонис, но в самый худший день своей жизни я намного красивее по сравнению с ним. Можете мне поверить. Поэтому меня так задело, что, когда меня нет в городе, Дорис развлекается с этим клоуном Уилкинсом.
Конечно, я стал сразу искать предлоги, чтобы извинить Дорис. Я продолжал любить ее, несмотря на ее походы в квартиру напротив. Такая красавица, как Дорис, сказал я сам себе, полная жизни и так желающая веселья, естественно становится жертвой любого хищника-мужика в радиусе шести миль. Естественно, и то, что когда я в командировке, ей одиноко. Бедная Дорис!
Я мог простить ее, но не этого Казанову, живущего напротив. Нет, сэр. С ним я собирался разобраться. Причем разобраться раз и навсегда!
Только действовать нужно хладнокровно, Джим, предупредил я себя. Сначала необходимо успокоиться. Нужно дождаться, когда его можно будет убить так, чтобы никто ни о чем не догадался. В противном случае что это тебе даст? Ничего, кроме электрического разряда от штата. Мы с Уилкинсом будем мертвы, а Дорис останется одна.
Поэтому я не стал говорить Дорис, что знаю о его романе. Я вел себя как обычно. Она тоже, маленькая умная актриса. Когда я встречался с Уилкинсом у почтовых ящиков, в лифте или коридоре, я кивал ему, как должны кивать соседи. Несомненно, он считал меня приятным парнем и большим дураком.
А мне как раз это и было нужно. Я не сводил с него глаз. Я был уверен, что если буду терпелив и умен, то найду способ расквитаться с ним и остаться вне подозрений.
Эта игра продолжалась несколько месяцев. В начале августа, когда в городе царила страшная жара, я возвращался домой в субботу утром после пробежки и неожиданно нашел то, что мне было нужно.
Я подъехал к дому и уже собрался выходить из машины, когда увидел, что в трех машинах от меня Уилкинс выходит из своей жалкой колымаги. В руках он держал огромный бумажный пакет, наполненный продуктами.
Он закрыл дверцу локтем и направился по подъездной дороге к дому. Проходя мимо цветочной клумбы, он неожиданно вздрогнул, как испуганный конь, и замер как вкопанный. После некоторых колебаний он вновь двинулся к дому, но сделал при этом большую петлю, чтобы быть подальше от цветов. При этом он не сводил испуганного взгляда с клумбы. В этот самый момент пчела оторвалась от своего дела и полетела к нему проверить, что это такое. И в этот самый момент Уилкинс выкинул настоящий фортель.
Наверное, он давно заметил эту пчелу. И когда увидел, что она направляется к нему поздороваться, то он чуть не сошел с ума от страха. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что за ним гонится лев, а не маленькая пчела. Он что-то прохрипел, бросил на асфальтовую дорожку пакет и помчался, как истеричная женщина, преследуемая бешеной собакой.
При этом он размахивал руками и хлопал себя по бокам. Он влетел в подъезд и захлопнул за собой дверь.
Я наблюдал за этим представлением из машины. Что за псих, сначала подумал я. Надо же было моей жене влюбиться в такого идиота, взрослого человека, который боится пчел! И только тут до меня дошло, что ведь это как раз то, что мне было нужно.
Я понимал, что для такого ужаса перед пчелами должны иметься причины.
Я уже упоминал, что я коммивояжер. Но я вам еще не говорил, что я продаю. Лекарства! Я работаю в одной из крупных фармацевтических фирм. Хотя у меня и нет медицинской степени, мои знания в медицине простираются достаточно далеко, чтобы понять, в чем дело.
На следующий день я отправлялся в очередную командировку. Как обычно, на две недели. Целуя Дорис на прощание, я ласково посмотрел в ее сапфировые глаза и обнял с большей нежностью, чем обычно.
Следующие десять дней я занимался строго работой, хотя сделать это было ой как трудно. Потому что я понимал, что моя мышка скорее всего играет как бешеная с котом напротив. Меня утешало лишь то, что это в последний раз.
На десятый день я отклонился от своего привычного маршрута и сделал пятидесятимильный крюк, чтобы попасть в маленький городок, расположенный на севере штата. Я вошел в магазин, половину площади которого занимал магазин спортивных товаров, а вторую половину – хозяйственный. У продавца, который был или наркоман или просто слабоумный, я купил рыболовную сеть. Меня обрадовало то, что он меня ни за что не запомнит. Не запомнит он и то, что я покупал.
Затем я выехал из города и свернул на проселочную дорогу. Увидев на каменной стене жимолость, я остановился и вышел из машины. Я надел старые перчатки, которые лежали у меня в бардачке, после чего поднял капот, чтобы казалось, что у меня сломалась машина. Потом дождался, когда дорога стала пустынной, подошел к стене и провел один-единственный раз по кустам. Больше мне ничего не было нужно. За один заход я поймал шесть прекрасных пчел.
Я аккуратно вытряхнул их в пустую коробку из-под конфет, которую нашел на свалке в другом городе, бросил туда несколько листьев и цветков жимолости и закрыл крышку. Затем проделал в стенках несколько крошечных отверстий, чтобы пчелы не задохнулись, завернул коробку в бумагу, перевязал бечевкой и написал на крышке адрес Уилкинса. Обратного адреса писать я не стал. На все про все у меня ушло не больше десяти минут.
Я наклеил на посылку достаточно марок из своего бумажника, чтобы она дошла первым классом, и бросил ее в почтовый ящик у деревенской почты. Для этого мне даже не пришлось выходить из машины.
Это произошло в среду. А в пятницу после обеда я вернулся из командировки домой. Я остановился около дома, вышел из машины и потянулся, разминая затекшие после долгой езды мышцы. И только направившись к дому, я заметил, что произошло что-то необычное.
У подъезда стояла полицейская «скорая помощь» с работающим мотором и открытыми задними дверцами. Рядом полицейский мрачно постукивал ногой заднее колесо. Он несомненно был водителем и ждал, когда приятели вынесут ему пассажира. Кивнув ему, я вошел в подъезд и нажал кнопку вызова лифта.
Мне пришлось ждать почти минуту. Когда наконец дверцы раскрылись, из кабины двое фараонов выкатили носилки на колесиках. На них кто-то лежал, но я не смог разобрать, кто это, потому что он был накрыт белой простыней. После носилок из лифта вышел маленький мужчина с черным чемоданчиком. Наверняка доктор. Я стоял в стороне, чтобы не мешаться, и смотрел, как они выкатили носилки из дома и подкатили к скорой. Только после этого я поехал на свой этаж.
Дорис ждала меня у двери квартиры. У нее были круглые глаза и испуганный вид. Но мне она показалась необыкновенно красивой, и я какое-то мгновение думал только о ней.
– Привет, крошка!– поздоровался я. Не успела дверь закрыться, а я уже обнял ее.
– Привет, путешественник!– ответила она, целуя меня. Порой она называла меня путешественником из-за моей работы.– Я рада, что ты вернулся домой, милый.
– Я тоже рад,– я громко втянул в себя воздух.– Неужели ребрышки?
Она рассеянно кивнула.
– Замечательно!– обрадовался я и бросил шляпу на полку. Обнимая меня рукой за талию, Дорис повела меня на кухню. Это у нас был такой ритуал. Моим первым поступком после возвращения из командировки было смешать два мартини.
– Когда я ждал лифта,– сказал я,– кого-то вынесли на носилках. Кто-то заболел?
Она достала бутылку джина и вермута.
– Не заболел,– ответила Дорис дрожащим голосом,– а умер, Джим. Мистер Уилкинс, он живет... жил... напротив.
– Не может быть!– воскликнул я.– Что случилось?
– Еще неизвестно,– Дорис дала мне дрожащей рукой поднос с кубиками льда.– Он просто умер.
– Какой ужас! Такой тихий и приятный сосед,– я начал отмерять джин и лить его в кувшин. Потом поднял глаза и увидел, что она едва не плачет.
– Крошка!– ласково произнес я и обнял ее.– Конечно, ты расстроена. Но нельзя так близко принимать к сердцу смерть соседа. Такое происходит время от времени, и от этого никуда не деться.
– Но я н... н... нашла его,– дрожащим от слез голосом объяснила Дорис. Она задрожала в моих объятиях.– После обеда до меня дошло, что я не видела мистера Уилкинса день-два...– она искоса посмотрела на меня, чтобы увидеть, как я отнесусь к ее объяснению.– А когда я проходила по коридору мимо его двери, я не слышала стука пишущей машинки. Ты же знаешь, он постоянно работал. Ее стук был слышен через дверь.
Я молча кивнул.
– Тогда я позвонила в его дверь. Несколько р... р... раз. Когда он не ответил, я сначала подумала, что его нет дома. Но потом я вспомнила, что он очень редко выходил из дома, особенно летом...– она не объяснила, откуда знала такую деталь,– поэтому я позвонила консьержу и спросила, дома ли мистер Уилкинс. Он сказал, что не знает. Тогда я сказала ему, что беспокоюсь и спросила, не думает ли он, что стоит проверить, все ли в порядке.
– Понятно. И консьерж пошел и нашел его.
– Да. Он открыл дверь своим ключом. Я вошла вместе с ним. Мы нашли бедного мистера Уилкинса на софе в гостиной, и он совсем не д... д... дышал.
– Вот так? Ну это еще неплохая смерть. Во сне.
– Но он не лежал спокойно и мирно, Джим. Не как во сне. Такое впечатление, что он упал на софу, когда умирал. В его широко раскрытых глазах застыл ужас.
– Конечно, крошка. Жалко, что ты увидела его. Когда человек понимает, что умирает, у него в глазах появляется страх. Я видел это на воинской службе. Это вполне естественно.
– Консьерж позвонил в полицию. Приехал полицейский врач. Они только что увезли мистера Уилкинса.
 – А что сказал доктор? Наверное, сердечный приступ?
– Он не знает,– покачала головой Дорис.– Он не смог сразу назвать причину смерти без этого... как она называется...
– Вскрытия,– подсказал я. Она кивнула с несчастным видом. Мое сердце дико стучало от возбуждения. Я боялся, что она заметит, как я взволнован.– Я хочу заглянуть к Уилкинсу, Дорис. Хочу посмотреть, где ты его нашла, беднягу. Хочешь пойти со мной?
– Ни в коем случае!– воскликнула Дорис.– С меня на сегодня хватит!
– Тогда приготовь коктейли,– сказал я.– Я на минуту.
Я пересек коридор и остановился перед дверью квартиры Уилкинса. Сначала я хотел попытаться открыть его дверь своим ключом, но был приятно удивлен. Дверь была открыта. Я посмотрел на диван, где лежал труп Уилкинса. Но мой взгляд не задержался на нем. Я пристально посмотрел на приставной столик, где посреди всякого хлама лежала моя коробка из-под конфет. Крышка валялась на полу.
Я улыбнулся, представив, что произошло, когда пленницы-пчелы, выпущенные Уилкинсом на свободу, в ярости вылетели из коробки. Наверняка он сразу же перепугался и начал прогонять их. В этом я был уверен, потому что когда у человека, как у Уилкинса, сильная аллергия на пчелиный яд, приличная доза его в крови может с невероятной скоростью остановить дыхание.
Я нашел их на кухне.
В горшках на подоконнике у Уилкинса росли африканские фиалки. Пчелы сонно жужжали около сетки, закрывающей открытое окно, желая выбраться вновь на теплый августовский воздух.
Никто никогда не догадается, сказал я себе. С хитрой улыбкой я открыл сетку за фиалками и радостно увидел, как маленькие желтые убийцы весело вылетели на свободу.
Я отправился к Дорис и моему мартини. Я усадил ее к себе на колени и мы начали пить. Как здорово, подумал я, что она снова принадлежит мне одному. Какая же она у меня куколка! Я с любовью посмотрел на нее. А может, у нее в характере знакомиться с мужчинами, когда меня нет. Из простой скуки. Чтобы прогнать одиночество. И только!
Неожиданно мне пришло в голову, что существует один простой и хороший способ положить всему этому конец – бросить работать в фармацевтической фирме с ее командировками.
Я поставил стакан, повернул к себе ее лицо и поцеловал.
– Крошка, я решил бросить работу,– сообщил я жене.
– Что?– опешила она.
– Ухожу. Хочу больше времени проводить дома с тобой, Дорис. В поездках мне так одиноко.
– Мне тоже одиноко, Джим,– прошептала она мне в плечо.
– Еще бы! И знаешь, что я придумал? Я придумал работу, чтобы мне проводить все время с тобой.
– Какую?– Дорис подняла голову.
– Писать детективы. Как бедняга Уилкинс. Я хочу попробовать, как у меня получится,– я снова поцеловал ее.– Мне кажется, что я должен неплохо разбираться в убийствах.
– Дорогой, я очень хотела бы, чтобы ты сидел дома со мной,– ее руки крепче обняли меня.– Но ты же никогда ничего не писал.
– Все когда-то нужно делать в первый раз,– нравоучительно произнес я.
Это и есть мой первый раз.
Понравилось?


Пе­ре­вод с ан­г­лий­ско­го C. МАНУКОВА


Авторы:  Д. ХОЛДИНГ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку