НОВОСТИ
Полиция хочет разузнать все банковские тайны
sovsekretnoru

Паззл для президента

Автор: Борис КАМОВ
01.03.2002

 
Галина СИДОРОВА
Рига – Юрмала – Москва

Вайра Вике-Фрейберга

«Крестьянка в политике», – высокомерно заявил мне знакомый московский дипломат, видимо, подразумевая неполитическое «происхождение» латвийского президента. Беспартийная. Впервые попала в здание латвийского парламента в день выборов в 1999 году. Фракции сейма (именно парламент избирает президента) сторговались на компромиссной кандидатуре. Результат: Вайра Вике-Фрейберга, недавняя гражданка Канады, доктор экспериментальной психологии, президент отделения французского языка Канадской академии наук и вице-председатель Научного совета Канады, директор Института Латвии, – госпожа президент...

И все-таки, почему именно она, человек неординарный, но действительно не искушенный в большой политике, оказалась востребованной на политическом Олимпе этого балтийского государства в конце переломного постсоветского десятилетия? Что изменилось с момента мучительных переговоров о выводе советских войск и показательных «порок» на коллегии МИДа первого российского посла в Латвии за недостаточное внимание к правам русскоязычного населения?

Личные трагедии бывших граждан некогда единой страны, вырвавшиеся из глубин истории взаимные обиды, межгосударственные препирательства – вот что прежде всего всплывало в памяти, когда мы с Вероникой Боровик-Хильчевской, ведущей программы «Двойной портрет» телекомпании «Совершенно секретно», отправлялись на встречу с президентом Латвии.

Гарри Поттер и политические чудеса

...Семилетняя девочка с чемоданчиком в одной руке и плюшевым медвежонком в другой.

– Мы уезжали в октябре 1944 года, – рассказывает Вике-Фрейберга. – Я остановилась на углу и посмотрела на наш дом. «Это плохая примета, – сказала бабушка. – Не оглядывайся, иначе никогда не вернешься назад...» Мне стало страшно, но я чувствовала, что должна посмотреть. Интуиция подсказывала: вернусь...

Сентиментальная история. Находка для имиджмейкеров. Но, наверное, участь «плюшевого медвежонка» так или иначе влияет на взрослый путь, на котором приходится принимать жесткие решения и ломать политические копья под маской «железной леди».

Лагерь беженцев в Любеке, переезд в Касабланку (Марокко). Когда Вайре исполнилось шестнадцать, семья отправилась в Канаду с одним чемоданом и пятью долларами. Девушка работала сортировщицей писем на почте, клерком в банке, училась...

– Недавно дочь подарила мне книгу о Гарри Поттере, – смеется Вике-Фрейберга. – По-моему, это чудесно. В детстве у меня не было возможности читать книги для детей. В основном попадались взрослые, тяжелые для понимания. Я выросла с чувством голода по детской литературе. Ребенку, который все еще живет во мне, очень понравился Гарри Поттер...

Еще одно детско-взрослое увлечение – паззлы, которые заказываются в качестве подарков к праздникам всем родственникам и друзьям.

Г-жа президент рассказала нам и совсем уж мистическую историю из своей жизни:

– Я никогда не видела отца, а он – меня. Мой отец был моряком. Когда мать забеременела, решил найти работу на суше. Испробовал все – не получалось. К тому же компания, на которую он работал, не отпускала его, потому что у него был контракт. На другом судне той же компании плавал молодой человек. Во Владивостоке он подбил команду подать жалобу на капитана в латвийское консульство за плохую кормежку экипажа. Капитан по возвращении пожаловался руководству компании. Возмутителя спокойствия уволили. В Южную Америку отправили моего отца. Их судно погибло во время урагана. А человек, вместо которого поплыл отец, впоследствии стал моим приемным отцом...

– Вы когда-нибудь задумывались о карьере политика?

– Трудно сказать. Когда я приехала в Канаду, начала учебу в университете, почувствовала, что ко мне относятся как к иммигрантке. Это было неприятно. И я сегодня понимаю, каково негражданам Латвии, когда тебе дают понять, что ты – другой. Прошло немало лет и разных процедур, прежде чем я получила гражданство. Я с головой ушла в учебу, потом в науку, а за политикой следила со стороны. Позже, когда возглавляла разные канадские научные общества, приходилось контактировать с кабинетом министров, парламентом, добиваться финансирования. То была своего рода лоббистская деятельность. В Латвии у меня не было личных контактов с политиками. Мы с мужем вернулись сюда в 1998 году, когда мне предложили возглавить Институт Латвии.

– Итак, вы – президент. Что это – коллективное усилие заинтересованных в вас людей, ваш интеллектуальный потенциал или, может быть, просто случай?

Вопросы языка и деления на граждан и неграждан – до сих пор самая трудная часть латвийского политического паззла

– Применительно ко мне, наверное, цепь событий, сложившаяся в счастливую комбинацию. Но на одной удаче далеко не уедешь. В конечном счете все зависит от умения действовать – люди оценивают тебя именно по этому показателю.

– Какую роль вы отводите деньгам в политике?

– Я никогда не стремилась к сверхдоходам, потому что была слишком занята наукой. Теперь мне приходится думать об инвестициях. Вообще некоторые политики представляют экономические интересы, другие – воплощают свои идеи. Кто-то сочетает обе ипостаси. Соотношение зависит от того, в какой стране это происходит. Но для претворения в жизнь идеалов без денег не обойтись.

– Если бы вам предстоял выбор – взять в команду человека с высокими моральными принципами или того, кто способен привести инвесторов, но при этом не забывает о собственном кармане, кого бы вы предпочли?

– Я прожила много лет на Западе, в стране с рыночной экономикой. Там человек за услугу или сделку рассчитывает на комиссионные. В этом нет ни греха, ни криминала. Однако если вы идете в политику, то не имеете права брать вознаграждение, потому что отныне вы работаете не на фирму, а на страну. Я не буду упрекать своего сотрудника за опыт в бизнесе. Но я обязана оценить, способен ли этот человек, занимая тот или иной пост, оставить за порогом интересы своей компании и думать о благе государства.

– Вступление в Евросоюз, по-вашему, – благо? И готова ли Латвия к этому шагу?

– Пока не совсем. Опросы свидетельствуют, что на сегодняшний момент его одобряют около пятидесяти процентов населения. Простому человеку не хватает информации по этому вопросу. Нам предстоит референдум. И я надеюсь, мои сограждане проголосуют за будущее своей страны со всей ответственностью. Технически мы тоже пока не готовы к вступлению. Предстоит еще много домашней работы.

– Почему вы так стремитесь оказаться в НАТО? У Латвии есть враги?

– У Латвии есть потенциальные враги. Латвия – маленькая страна на перекрестке истории. Это страна, о которой некоторые российские парламентарии рассуждают как о сфере влияния России. У нас уже был печальный опыт пребывания в сфере постороннего влияния. Пакт Молотова – Риббентропа в 1939 году наглядно это продемонстрировал. Не хотелось бы когда-нибудь оказаться в подобной ситуации. Поэтому мы и намерены присоединиться к тем международным организациям, где каждое государство имеет равные права, равное место – как в НАТО: один за всех, все – за одного.

– Интересна ли для новой Латвии новая Россия?

– У меня нет времени на телевизор. Но с тех пор как я начала смотреть некоторые русские программы, воочию убедилась: многое из происходящего сегодня в России похоже на то, что творится у нас. И это понятно – оба государства посткоммунистические. Годы в единой советской стране не могли пройти незаметно. И, естественно, нам очень интересно наблюдать, как русские решают свои проблемы. Я думаю, что жители России – счастливые люди. Огромная территория, богатейшие ресурсы, история, культурные традиции, человеческий потенциал. И, кроме того, Россия – наш сосед. Так что интерес друг к другу рождается естественным образом...

Соло Букинголтса

Вокруг президента хватает политиков правого толка и ярко выраженных националистов, которые, собственно, и проголосовали за нее в сейме. Но среди действительно приближенных встречаются персонажи, далекие от идеологии.

Сол Букинголтс – экономический советник президента и представитель в Фонде интеграции (о нем ниже) – прежде всего прагматик. И его фактическое, как утверждают местные знатоки политической кухни, положение доверенного лица в какой-то степени отражает происходящие в стране изменения.

В свое время родители – известные в Латвии врачи-ортопеды – на волне еврейской эмиграции семидесятых выехали из СССР в далекую Америку. Так маленький Сол стал американцем и тоже врачом. В группе молодых коллег даже приезжал стажироваться в Курган к Илизарову. Однако деловые качества молодого доктора толкали его на иной путь. Он занялся бизнесом. А тут как раз перестройка открыла многообещающие перспективы на просторах бывшей родины

В начале девяностых Сол со своими проектами прибыл в Москву, справедливо решив, что если уж затевать бизнес в СНГ, то солидно, «от печки». Москва в лице тогдашнего вице-мэра Станкевича встретила в духе времени: Солу недвусмысленно предложили «поделиться» шестьюдесятью тысячами «американских рублей». Сегодня он рассказывает об этом с улыбкой. Тогда был расстроен и зол. Но весьма кстати вспомнил совет бабушки: лучше быть большой рыбкой в пруду, чем маленькой – в океане. И отправился на малую родину. Там его услуги и американские университеты были оценены по достоинству.

Продолжая вести свои дела в Америке, Сол за последние десять лет успешно советовал министрам внутренних и иностранных дел и вообще стал неотъемлемой частью латвийского политико-экономического ландшафта. Помимо чисто деловых качеств, полезность Сола для нынешнего руководства, привычного к чисто западному менталитету, заключается в том, что он не понаслышке знает и понимает менталитет советский, который живуч как в соседней России, так и в самой Латвии.

Латвийские политики не любят вдаваться в естественные сложности, с которыми столкнется страна в 2004 году при вступлении в Евросоюз. Хотя они очевидны. Европейский рынок поделен. Джунгли бизнеса труднопроходимы. Взять хотя бы такой вкусный предмет местного экспорта, как шпроты. Едва зашла речь о возможном принятии балтийских государств, как ЕС ввел двадцать новых требований к рыбным консервам, от которых у «отечественных» производителей голова пошла кругом.

Не случайно о благах от вхождения в европейскую семью рассуждают в политически корректных, обтекаемых терминах, а об интересе к России – вполне конкретно.

– Во времена Советского Союза, – говорит Сол, – Латвия занимала весомое место в развитии фармацевтической промышленности, компьютерных технологий, медицинских клинических исследований. Почему бы и сегодня не развивать эти индустрии совместно?

По его мнению, русский бизнес потихоньку подтягивается в Латвию. В основном «нефтяники» и иже с ними.

– А мне бы хотелось, – продолжает советник президента, – помимо них видеть институционных инвесторов из России, которые были бы готовы открыто играть здесь на бирже по всем международным правилам.

Спрашиваю Сола, чем он объясняет относительную стабильность в Латвии в течение последнего десятилетия.

– Не относительная, – поправляет он. – В Латвии менялось много правительств. Но никогда не менялся курс. Что и обеспечивало стабильность. И поверьте мне, ее бы не было без поддержки в той или иной степени всех групп населения, проживающих в стране, – и латышей, и русскоговорящих...

Стабильность жителям Латвии далась дорого: это жесткий монетаристский курс, жилищная реформа и реституция, во исполнение которой, особенно на первом этапе, ради возвращения частным владельцам реквизированной в свое время собственности из домов выселяли всех – латышей и русских, либо заставляли платить «по прейскуранту». Люди возмущались, судились, смирялись, находили выходы. Или не находили. Парадокс в том, что серьезных волнений или уличных протестов действительно не было.

По мнению экспертов, с 1992 года Латвия живет в системе реальных экономических координат: затраты соответствуют расходам – начиная с кассовых аппаратов на рынках и кончая налогами.

Зимний вечер в Юрмале

Юрмала в отличие от Риги, где новая жизнь если не бьет ключом, то относительно благополучно пульсирует, являет собой грустное зрелище. Это уже не знаменитый курорт советской эпохи и еще не подмосковная Жуковка времен первоначального накопления новорусского капитала. Плохо освещенные вечером улицы, включая и ту, где находится резиденция президента (бывшая дача Косыгина), – свидетельство существования в системе реальных экономических координат, то есть по средствам, и явный показатель отсутствия инвесторов, о которых сокрушался Сол.

Собравшаяся в маленькой гостинице компания, по крайней мере, для нас, московских гостей, довольно необычная. Советник президента, российский бизнесмен, напротив – латвийские бизнесмены Юра и Володя, люди состоятельные, «нефтяники», одним словом. Юра с упоением рассказывает о своем увлечении – несколько лет назад купил огромный участок лесных угодий, построил там, как он сам называет, замок, завез оленей, кабанов и более экзотических животных, разводит и объезжает лошадей, устраивает охоты, принимает друзей, в числе которых политики, бизнесмены и просто хорошие люди. Кто-то из детей уже учится в Швейцарии. Младший пока ходит в латышскую школу в Риге. По национальности Юра латыш, но прекрасно говорит по-русски. В чем, собственно, нет ничего удивительного. Ведь он большую часть жизни прожил в Москве, окончил все возможные спецшколы советских спецслужб и служил в КГБ. По служебной линии был направлен трудиться в Латвию, где его и застали иные времена. Поскольку Юре повезло родиться латышом, несмотря на свое «неправильное прошлое», паспорт гражданина он получил. И, судя по его сегодняшнему положению, никаких неудобств не испытывает

С Володей сложнее. Хотя, судя по броским золотым украшениям, с бытом у него тоже порядок. Он – не латыш. Как здесь принято говорить, представитель русскоговорящего меньшинства. И по причине все той же чекистской молодости поражен в правах – обладатель паспорта негражданина (по-моему, исключительно местное изобретение). В эту категорию, как со смехом рассказал сам Володя, входят проститутки и бывшие сотрудники спецслужб. По этому паспорту ему необходима виза для въезда в другие государства (гражданам Латвии она не требуется), полагаются различные социальные права, но не полагается избирать и быть избранным. Однако именно в Володином лице я обнаружила самого горячего сторонника латвийского руководства в стиле «Фрейберга – наш президент». Именно он увлеченно рассказывал, что его внучка будет ходить в латышскую школу и уже с пеленок одинаково хорошо болтает на двух языках плюс осваивает английский.

Возивший нас по Юрмале шофер Саша тоже оказался бывшим военнослужащим советской армии. Русский. Его вынуждали покинуть Латвию (жена – латышка). Он остался. «Негражданином». Получает, как и все осевшие здесь военные пенсионеры, пенсию от Минобороны РФ, составляющую более двухсот долларов США. По словам Саши, при дополнительном заработке и с учетом работы жены это приемлемо. Уезжать он не собирается...

Сегодня русские в Латвии – это полный срез общества, от бомжа до банкира. Во время выборов голосуют за все партии, которые есть.

В гостях у президента Латвии съемочная группа «Совершенно секретно» – Никита Евган, Галина Сидорова и Вероника Боровик-Хильчевская

Вновь обращаемся к президенту:

– Существует ли в Латвии «русский вопрос»?

– Зависит от того, что вы имеете в виду. Некоторые утверждают, что в Латвии колоссальная русская проблема. Другие – что ее нет вообще. Демографическая ситуация коренным образом менялась. В 1939 году русские составляли девять процентов населения. В советскую эпоху процент стремительно увеличился. А затем снизился в результате подписания договора о выводе войск. Но многие не желают возвращаться в Россию, на Украину или в Белоруссию. Сегодня в Латвии проживает около 30 процентов этнических русских. Они – часть нашей жизни. И мы должны смотреть на это конструктивно...

Расспрашиваю Сола уже как представителя президента в Фонде интеграции. Пытаюсь понять, что означает «конструктивно» на языке нынешних латвийских руководителей.

– В фонд входят, – говорит он, – министр юстиции, министр образования, представитель президента, патриарх всея Латвии, вице-мэр Риги, представители всех регионов, русскоязычных меньшинств. Наша задача – способствовать полной и открытой интеграции нацменьшинств, в том числе русскоязычных (русские, евреи, украинцы и другие). Они в целом составляют 45 процентов населения. Приводим латвийское законодательство в соответствие с нормами Совета Европы, следим за распределением финансовых потоков для интеграционных программ (изучение языка, культуры Латвии, различных этнических групп).

Необходимо, чтобы люди, которые хотят натурализоваться, стать гражданами Латвии, почувствовали себя латвийцами, нужными и желанными в своей стране, могли участвовать в процессах ее становления как нового члена Евросоюза. А латыши, соответственно, могли бы почерпнуть из другого этнического колодца новые идеи и культурные особенности. Интеграция – это желание иметь права. Это готовность исполнять обязанности. Это гордость за свою страну, ее Конституцию, преданность Флагу. Например, очень приятно видеть во время хоккейных баталий, как русскоязычные люди болеют за Латвию...

* * *

Сначала многие уезжали. Потом кое-кто вернулся. В настоящее время отток составляет полторы-две тысячи в год. И в основном не по экономическим причинам, а из-за языка. Знание латышского, который для большинства русского или русскоговорящего населения никогда не был здесь вторым родным, сегодня для нормальной жизни необходимо. Через несколько лет государственное образование в стране будет можно получить только на латышском. Естественный процесс становления государственности, убеждают авторы закона, тем более что люди, владеющие, скажем, только русским, иначе будут поставлены в неравные условия при устройстве на работу. Дискриминация русскоговорящих меньшинств, спорят правозащитники...

Вике-Фрейберга свободно говорит на английском, французском, немецком и, естественно, латышском языках. Став президентом, начала изучать русский. И 30 ноября впервые заговорила по-русски, выступая в Театре русской драмы – старейшем в Латвии. На вопрос, почему она это делает, – недоуменный взгляд. Мол, это так естественно – говорить на языке партнеров и соседей...

Вполне возможно, если бы русские заседали в сейме, латвийские реформаторы бы своих задач не выполнили. Возможно, кому-то от этого было бы легче. Ясно другое. К настоящему моменту латыши провели все законы, из-за которых боялись допустить русских к управлению государством. Теперь, похоже, бояться нечего.

И не случайно Вике-Фрейберга встречается с представителями политических партий в сейме, убеждая их в необходимости отмены ценза знания латышского языка при избраннии в парламент. Не случайно планируется отменить одиозное деление жителей Латвии на «белых» и «черных» – граждан и неграждан. Не случайно Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобу семьи Сливенко на насильственное выдворение из Латвии – первую и явно не последнюю. Цивилизованные европейцы перестают прощать Латвии ошибки ввиду «подросткового возраста» растущего организма. Видимо, полагая, что он уже достаточно окреп, чтобы отвечать взрослым требованиям.

И не случайно именно Вайра Вике-Фрейберга в Рижском замке собирает сегодня уже не простенький черно-белый, а сложный и многоцветный политический паззл.


Авторы:  Борис КАМОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку