Пару детей за 11 тысяч долларов…

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.07.2004

 
Владимир АБАРИНОВ
Специально для «Совершенно секретно»

РИА «НОВОСТИ»

Двадцать девятого октября 2000 года в первом часу пополудни диспетчер службы спасения графства Хантердон, штат Нью-Джерси, принял звонок из городка Юнион-Тауншип: взволнованная женщина сообщала, что ее семилетний сын не дышит и она не знает, что произошло. Спустя 10 минут бригада «скорой помощи» и наряд полиции были на месте. По признанию медиков, вид лежащего на полу в кухне ребенка производил тягостное впечатление. Мальчик был пугающе худ, бледен и почти лыс; он выглядел так, как выглядят либо больные СПИДом, либо пациенты онкологической клиники, проходящие курс химиотерапии.

Мать, Бренда Мэтти, отказалась сопровождать мальчика в карете «скорой помощи» и потребовала от полицейских покинуть ее дом. Вскоре она приехала в медицинский центр графства вместе с мужем, который в момент несчастья был на воскресной службе в церкви вместе с шестью другими детьми. Приехал и пастор местной церкви пятидесятников преподобный Ширер – вместе с супругами он молился о выздоровлении ребенка, держа его за руку.

Согласно записи в журнале приемного покоя, температура тела пострадавшего в момент доставки составляла 83,2 градуса по Фаренгейту (28,4 по Цельсию). Через 80 минут врачам удалось реанимировать мальчика, его сердце снова заработало. В тот же день его вертолетом перевезли в университетскую клинику в городе Нью-Брунсвик, где он был помещен в отделение интенсивной терапии. При внимательном осмотре на теле ребенка обнаружились многочисленные синяки, ссадины и царапины. 31 октября сердце Виктора Александера Мэтти остановилось во второй раз, теперь уже навсегда. Согласно протоколу вскрытия, остановка сердца наступила вследствие переохлаждения организма. Спустя неделю Бренда и Боб Мэтти были арестованы по обвинению в убийстве своего приемного сына, который до своего усыновления в декабре 1999 года носил фамилию Тулимов и жил в Амурской области.

«Это был Освенцим»

 

История короткой жизни Вити Тулимова известна сегодня во всех подробностях благодаря репортерам нью-джерсийской газеты Newark Star-Ledger. Его родители приехали на Дальний Восток в 1988 году из Туркмении в поисках работы. Ольга Ивановна замужем была вторым браком и имела дочь. Прежде она работала телефонисткой и почтальоном, но на новом месте, в селе Буссе, названном так в честь первого губернатора Амурской губернии генерал-майора Николая Буссе, превратилась в доярку. Сергей Евгеньевич Тулимов работал в том же колхозе оператором котельной. В истории России вскоре начался один из тяжелейших периодов – «шоковая терапия», поставившая миллионы людей на грань выживания. В их числе оказались и супруги Тулимовы. Почва окончательно ушла у них из-под ног. Они «сломались» и начали спиваться. Детей в семействе с каждым годом все прибавлялось, а в доме воцарилась лютая нужда. Из заключения, составленного инспектором органов опеки Татьяной Барковой, явствует, что Тулимовы практически не выходили из запоя, бросив на произвол судьбы шестерых детей, которых голод заставлял попрошайничать и воровать. От седьмого ребенка Ольга Тулимова отказалась сразу после родов.

Когда в апреле 1997 года в дом Тулимовых явилась инспекция, она застала пьяного отца семейства читающим роман Мопассана «Милый друг». Полуторагодовалые мальчики-близнецы, все еще не умевшие ходить, абсолютно голые, помещались в заваленных грязным тряпьем корытах на заднем дворе. «Это был Освенцим» – так определил физическое состояние детей фотограф «Амурской правды» Анатолий Девяткин, принимавший участие в этом визите.

Детей немедленно забрали. В августе решением суда Ольга и Сергей Тулимовы были лишены родительских прав. Близнецов Женю и Володю сразу же госпитализировали. В больнице города Свободный они провели 11 месяцев, а затем их направили в детский дом в Благовещенске. Вите достался детдом «Надежда» в Свободном. По отзывам учителей, Витя был смышленым, способным ребенком с характером лидера.

В апреле 1999 года имена братьев и сестры Тулимовых были занесены в государственный регистр детей, оставшихся без попечения родителей.

В поисках будущей жертвы

 

Боб и Бренда Мэтти познакомились еще на школьной скамье – ему было 17 лет, ей на год меньше. Оба выросли в неполных семьях: родители Боба развелись, когда ему было три года, отец Бренды умер, когда ей было девять. Через полтора года после знакомства Бренда сбежала из дома к Бобу, который после окончания школы записался в военный флот и служил в Теннесси. Там Бренда и заканчивала школу, а спустя 11 месяцев после свадьбы у Мэтти родился первый сын. Боб был крещен католиком, Бренда – лютеранкой; будучи уже взрослыми людьми, они обратились в пятидесятничество.

Эта разновидность протестантизма, зародившаяся в начале прошлого века в баптистских общинах Юга США, в России распространена мало прежде всего вследствие гонений, которым подвергались пятидесятники и во времена монархии, и при советской власти: и та и другая видели в них опасных еретиков и «сектантов». В Америке, где все без исключения конфессии называются сектами, никаких притеснений пятидесятникам государство никогда не чинило и не имело к тому ни малейших оснований.

Демобилизовался Боб после четырех лет службы. На гражданке стал работать автомехаником. Бренда воспитывала и учила детей (в школу они не ходили). Из своих скромных заработков Боб выделял толику сиротам. В США это дело поставлено так, что ты помогаешь не абстрактным детям, а конкретному живому ребенку с именем и можешь следить за его судьбой; Боб и Бренда содержали таким образом семерых малышей в Эфиопии. По мере того как их родные дети, четверо мальчиков, подрастали, супруги Мэтти стали подумывать об усыновлении. В сентябре 1998 года смутное желание вдруг стало ясным. К прихожанам их церкви обратилась монахиня из Бразилии и рассказала о приюте, где выросла она сама и где теперь живут 600 маленьких сирот. Не хочет ли кто-нибудь усыновить малыша? Боб и Бренда хотели. Но с Бразилией не заладилось, монахиня заболела, и супруги Мэтти обратились в агентство AMREX, Inc. в штате Джорджия, cпециализирующееся на международных усыновлениях. В базе данных этого агентства Боб и Бренда и нашли двойняшек из России – это были трехлетние Евгений и Владимир Тулимовы. В сентябре 1999 года они сообщили фирме о своем выборе и стали дожидаться более подробной информации и видеозаписи.

После того как американская семья заявляет о своем желании усыновить ребенка, местные органы опеки проводят всестороннее обследование будущих приемных родителей, в том числе их материального положения. Боб поднапрягся, на сверхурочных и уборке снега заработал в тот год дополнительно 12 тысяч; были у Мэтти и вложенные в акции сбережения – вышло на круг 75 тысяч. Инспектор, проводившая обследование, написала в заключении, что, по ее мнению, Боб и Бренда – «любящие, заботливые люди». Поскольку они собирались привезти приемных детей из-за границы, им предстояло еще получить разрешение Службы иммиграции и натурализации. Наконец, они получили на руки все бумаги и 3 декабря вылетели в Москву, а там поселились в отеле Marriott на Тверской, который предоставляет скидки и особые услуги постояльцам, приехавшим усыновлять российских детей.

На третьи сутки своего пребывания в Москве Боб и Бренда узнали ошеломляющую новость: сотрудники агентства AMREX рассказали им, что у близнецов есть еще трое братьев и сестра. Девочка и двое старших мальчиков, уточнили они, живут с бабушкой, а вот третий брат – в детдоме неподалеку от Жени и Володи. Боб одолжил лэптоп у другой американской пары и отправил послание своему пастору, прося у него совета. Преподобный Ширер ответил, что третьего мальчика следует тоже взять. В благовещенском детдоме близнецы сразу же кинулись на шею Бобу и Бренде. Они провели вместе с будущими приемными родителями несколько дней в арендованной квартире. По словам Боба, Женя и Володя ни на минуту не забывали о Вите. Наконец, Мэтти отправились на машине в город Свободный – бывшую базу 27-й ракетной дивизии, где некогда на боевом дежурстве стояли 60 ракет РС-10, а город, конечно, был закрыт для иностранцев.

В не окончательно очерствевшую душу посещение детдома всегда впивается острой иглой. Визитеру потом еще долго снятся глаза детишек, в которых медленно гаснет надежда, когда они понимают, что пришли не за ними. Увидев Витю, Боб и Бренда сразу назвались его папой и мамой. Все сомнения остались позади. Они провели с Витей всего около часа – пора было возвращаться в Благовещенск. Когда мальчик понял, что мама и папа уезжают, а он остается в детдоме, он решил, что не понравился новым родителям, и горько разрыдался. Боб и Бренда оставили ему свои фотографии и обещали скоро вернуться.

23 декабря 1999 года супруги Мэтти с тремя приемными детьми вылетели из Москвы в Нью-Йорк.

Мнимая идиллия

 

Противники международного усыновления придумали версию, согласно которой коррумпированные российские чиновники и судьи «продают» за границу одаренных детей по подложным документам. Их оппоненты возражают: усыновлению родителями-иностранцами подлежат лишь дети, на которых не нашлось желающих в самой России, а это, как правило, инвалиды – дети с болезнью Дауна, жертвы аутизма и церебрального паралича.

Профессионалы, занимающиеся усыновлением, давно осознали, что дети из России и бывших советских республик нуждаются в особом внимании. Некоторые из этих детей страдают скрытой формой туберкулеза и гепатита В, многие – рахитом, недоразвитой мелкой моторикой. Дети, воспитывавшиеся в детдоме, не имеют навыков общения со взрослыми, слабо представляют себе устройство внешнего мира, зачастую не умеют делать простейших вещей. Новая семья сталкивается с целым комплексом проблем. В наибольшей мере это относится к детям старше трех лет. Специалисты, имеющие личный опыт усыновления, говорят, что практически каждый такой ребенок попадает в категорию, которая в США называется special needs children – «дети с особыми потребностями». В сущности, это политкорректный эвфемизм: на самом деле речь идет о детях с серьезными отклонениями в развитии, требующих исключительной заботы и особого ухода.

С точки зрения Боба и Бренды, все три русских мальчика были абсолютно нормальны. На первых порах приемные родители обзавелись элементарным разговорником, но уже через полтора месяца он им не понадобился: братья целиком перешли на английский язык. Рассудив, что в прежнем доме семейству тесно, Мэтти поднатужились и купили более просторный. Его особенностью было отсутствие водопровода: дом снабжался водой из скважины, вырытой на участке, с помощью насоса, установленного в подвальном помещении размером полтора на два с половиной метра с бетонным полом. Насосная не освещалась и не отапливалась. Прежняя хозяйка попробовала устроить там винный погреб, но в комнатке оказалось так сыро, что от бутылок отклеивались этикетки. Дверь насосной запиралась снаружи на крючок, но хозяйка, по ее словам, посоветовала новым владельцам держать дверь открытой в целях борьбы с сыростью.

В новом доме приемных сыновей поместили в одной комнате, где поставили двухэтажную кровать для близнецов и отдельную для Виктора. Решено было оставить мальчикам их русские имена, но дать по второму: Владимир получил редчайшее, единственный раз встречающееся в Библии имя Иззия (1 Езд., 10:25), Женя стал называться Джеймсом, а Витя – Александером; в семье его звали Алексом. Чтобы Бренда могла уделять им больше внимания, Мэтти решили отдать родных детей в церковную школу. Все трое быстро подрастали и набирали вес, что отмечено в заключении инспектора, побывавшего в доме 9 июня 2000 года. В том же документе сказано, что дети «выглядят вполне благополучными». У Виктора, правда, были проблемы со сном – он часто просыпался посреди ночи. У всех братьев, особенно у близнецов, наблюдался энурез – ночное недержание мочи. Тем не менее инспектор сделал вывод, что процесс адаптации проходит успешно. «Дети получают очень много тепла и любви», – гласило заключение.

Обвиняемые Роберт и Бренда Мэтти в зале суда рядом со своим адвокатом Джеймсом Брошиусом
AP

Полюбили русские дети и воскресные посещения храма, где псалмы исполняются в стиле contemporary Christian, а после службы устраиваются совместные чаепития. Виктор стал любимцем преподобного Ширера, выходца из семьи венгерских иммигрантов.

Была ли эта идиллия мнимой, фасадом, за которым творились бесчинства взрослых над детьми? Законченные ли садисты Боб и Бренда или их внутренняя метаморфоза совершилась постепенно и была следствием их педагогических ошибок? Если справедливо второе, почему они скрывали от консультантов свои проблемы? Вряд ли на эти вопросы возможно сейчас ответить с полной достоверностью. В конце концов, будем откровенны – многие, очень многие родители вымещают свои неудачи на детях, которые всегда под рукой и не способны оказать сопротивление. Насилие над детьми – это рутина цивилизованного мира, которую никто не замечает, а многие одобряют. Нью-Джерси стал в 1867 году первым американским штатом, запретившим телесные наказания в публичных школах, однако к родителям этот запрет не относится. Верховный Суд США в 1977 году постановил, что Восьмой поправкой к Конституции, возбраняющей жестокие и необычные наказания, защищены преступники, отбывающие наказание за решеткой, но не дети. В обществе кипят жаркие споры о допустимости порки – есть детские врачи и психологи, доказывающие благотворность этой меры. Жители Библейского пояса (так называются в Америке штаты Юга и Среднего Запада – оплот христианского фундаментализма) любят цитировать поучение Соломона:

«Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет; ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподней». (Притч., 23: 13-14)

В случае супругов Мэтти вряд ли есть основания говорить о религиозном изуверстве. Друзья и соседи Боба и Бренды иногда замечали необычную суровость наказаний, которым подвергались дети в семье. Однажды в гостях у Мэтти были две семейные пары, вместе с ними посещавшие кружок по изучению Библии. В этот вечер Боб наказал старшего сына Ричарда, которому было тогда 10 лет. Он отправил его в одной футболке на улицу, а дело было зимой, стоял мороз, и земля была покрыта снегом. Мальчик продрог до костей; сквозь закрытые окна было слышно, как он плачет. Однако хороши и гости: лишь через 45 минут после выдворения они сказали родителям, что, по их мнению, Ричарда пора впустить в дом, на что Боб ответил, что еще рано, и дружеская вечеринка продолжалась. Нашлись свидетели и порки ремнем. И то и другое имело место задолго до усыновления русских детей, жертвами были родные сыновья супругов Мэтти. Инциденты эти сделались известны уже в ходе предварительного следствия по делу о смерти Виктора.

Жизнь в насосной

 

Судебный процесс Бренды и Боба Мэтти продолжался без малого три месяца. Прокурор Дон Солари нарисовала отталкивающий образ приемных родителей Виктора. Показания против них дали родные дети Роберта и Бренды, все четверо. Самым разговорчивым оказался 12-летний Джонатан. Он рассказал, что его приемный брат писался в штанишки и Роберт и Бренда «лечили» его холодным душем; что всех детей в семье наказывали плеткой и кнутом и практиковали другие телесные наказания. Однако Виктор подвергался и особенным: его запирали в той самой насосной – сырой, темной и холодной комнате в подвале дома. Иногда он проводил там всю ночь; супруги Мэтти контролировали действия маленького арестанта при помощи селектора baby control – из динамика доносился плач ребенка. 18-летний Ричард заявил, что родители велели ему не говорить следователям про насосную, после чего в деле появилось дополнительное обвинение – манипуляция свидетелем. В зал суда в качестве вещественного доказательства была доставлена дверь в насосную, на которой обнаружены пятна крови – анализ ДНК подтвердил, что это была кровь Виктора. Однако последний раз в насосной Виктор был за месяц до своей смерти. При вскрытии трупа подтвердились слова сводных братьев Виктора о том, что в качестве наказания приемные родители приказывали ему есть сырую фасоль – содержимое желудка маленького мученика вполне соответствовало этому рассказу.

Защита, в свою очередь, представила суду диаметрально противоположную версию. Адвокаты Артур Руссо и Джеймс Брошис указали на противоречия в показаниях братьев Мэтти, каждого из которых допрашивали отдельно в течение семи часов, задавая наводящие вопросы, что является процессуальным нарушением. Никто из них не утверждал, что ночь накануне остановки сердца Виктор провел в подвале. Роберт и Бренда признали, что пользовались заключением в насосную в качестве дисциплинарной меры, поскольку мальчик, по их словам, отличался буйным нравом и сам себе наносил побои – бился головой о стены и пол. Немаловажно и то, что решением суда супруги Мэтти были разлучены с детьми (до суда они были освобождены из-под стражи под залог в 30 тысяч долларов), как родными, так и приемными, однако старший сын Ричард, будучи совершеннолетним, добровольно вернулся в родительский дом.

Защита оспорила и заключение о причинах смерти Виктора. Судмедэксперт Лоун Тэннинг заявила суду, что, по ее мнению, переохлаждение наступило вследствие тяжелого заболевания – квашиоркора. Это белковая недостаточность, развивающаяся у грудного ребенка после того, как его слишком рано переводят на низкокалорийную диету, не соответствующую потребностям организма. Квашиоркор на языке народности га, живущей в Гане и сопредельных странах Западной Африки, и означает младенца, отнятого от материнской груди. Именно это, по версии защиты, и произошло с Виктором в России; за 10 месяцев жизни в США он так и не смог оправиться от своего недуга.

Адвокаты представили в подкрепление своей версии многочисленные документы, за которыми они специально ездили в Россию, – в частности, историю болезни покойного. Из нее явствует, что в течение двух лет, проведенных в детдоме, Виктор был несколько раз госпитализирован, причем провел на больничной койке первые четыре месяца после отлучения от родителей. Защита считает, что Виктор стал жертвой алкогольного отравления еще на эмбриональной стадии. Почему же супруги Мэтти усыновили тяжелобольного ребенка? Роберт и Бренда намеревались усыновить двух его младших братьев-близнецов, но российские органы опеки заявили им, что Виктор должен быть усыновлен «в пакете» с близнецами. Проблемы со здоровьем Виктора должностные лица, ведающие усыновлением, от супругов просто скрыли.

Тотчас после появления диагноза д-ра Тэннинг обвинение представило суду своего эксперта – педиатра Кристиана Хансена, который за годы работы в Африке наблюдал множество случаев квашиоркора. Он заявил, что болезнь имеет ярко выраженные внешние признаки – у Виктора, судя по фотографиям, они отсутствовали. Кроме того, соседи видели мальчика катающимся на велосипеде и прыгающим на батуте, а дети, страдающие квашиоркором, по словам д-ра Хансена, «едва стоят» – ни на что другое у них не хватает сил.

11 мая состоялись заключительные прения сторон. Судья Виктор Ашрафи в течение почти двух часов давал подробнейшие наставления присяжным, прежде чем отправить их в совещательную комнату. Старшина жюри Джозеф Прокопио несколько раз присылал судье записки с вопросами. Присяжные, в частности, просили разъяснить юридическое значение термина «телесные наказания». Судья ответил, что уголовно наказуемы только тяжкие побои, нанесенные родителями. Затем присяжные попросили еще раз прочесть им протокол вскрытия тела и некоторые другие документы.

18 мая Прокопио уведомил судью о том, что присяжные исчерпали все возможности и не в состоянии вынести единогласный вердикт по главному пункту обвинения – убийство с отягчающими обстоятельствами. Судья попросил их сделать еще одну попытку. Но и эта последняя попытка оказалась неудачной. После семи дней совещаний (в общей сложности 37 часов, в выходные присяжные не совещались) жюри наконец вынесло решение. 19 мая Боб и Бренда Мэтти были признаны виновными по трем пунктам обвинения в жестоком обращении с ребенком. Однако для признания их вины по двум самым серьезным обвинениям, второе из которых влечет тюремное заключение на срок до 30 лет – убийство по неосторожности и убийство с отягчающими обстоятельствами, – присяжные не нашли достаточных оснований.

Услышав вердикт, Боб и Бренда обнялись, после чего полицейские надели на них наручники и отконвоировали в разные камеры тюрьмы графства Хантердон. В тот же день около полуночи они были освобождены вплоть до оглашения приговора, назначенного на 22 июля, под залог в 60 тысяч долларов. В соответствии с вердиктом жюри они могут быть приговорены к лишению свободы на срок до 10 лет. Их адвокаты намерены обжаловать решение присяжных. Что касается прокуроров, то они могут теперь заново предъявить Мэтти обвинения в убийстве, и тогда состоится новый суд.

И еще одиннадцать…

 

Процесс в Нью-Джерси закончился, а в Иллинойсе только начинается. Натурализованная американка Ирма Павлис дожидается в тюрьме начала судебных слушаний по обвинению в убийстве своего приемного сына из России – Алексея шести лет. История похожая. Ирма и ее муж Дино решили усыновить ребенка, после того как ее беременность закончилась выкидышем. Она не утратила способность к деторождению, но, будучи правоверной католичкой (Ирма – мексиканка), страшилась новой неудачи, ведь Папа учит, что зародыш – человеческое существо с момента зачатия. Как и супруги Мэтти, Павлисы нашли ангельское личико Алеши Гейко на веб-сайте агентства по усыновлению. У мальчика оказалась младшая сестра, которую необходимо было взять вместе с ним. Дети оказались в детском доме города Ейска на Азовском море, после того как их родители-алкоголики Василий и Светлана были решением суда лишены родительских прав; Алеше было тогда всего 20 месяцев от роду.

Он прожил в Америке всего шесть недель. С первого дня он невзлюбил свой новый дом. Его сестра стала делать успехи в изучении английского языка, а он безнадежно отставал от нее. Бог весть что творилось в душе маленького страдальца. Единственными доступными ему формами протеста были приступы ярости и отказ от пользования туалетом: он писал и какал в штанишки всякий раз, как слышал похвалы в адрес сестры. Развязка наступила 18 декабря прошлого года. Алекс Павлис был госпитализирован с травмой головы и на следующий день скончался.

Смерть Алексея и Виктора глубоко взволновала американское общество. За последние восемь лет приемными родителями были убиты 12 русских детей. Известно также несколько случаев причинения приемным детям из России тяжелых травм. В Юте семейной паре предъявлено уголовное обвинение в том, что они морили голодом двоих приемных русских детей. В Огайо отец так ударил приемную дочь об стену, что сломал ей позвоночник. Тем не менее было бы безответственной демагогией говорить о какой-то особой тенденции по отношению именно к русским детям. Американцы усыновляют за границей ежегодно более 20 тысяч детей, примерно четверть из них из России, почти все они удачно адаптируются. В самой России, по данным Генеральной прокуратуры РФ, в 2000 году в результате насилия взрослых погибло 3727 несовершеннолетних, непоправимый вред здоровью за тот же срок нанесен 3919 детям. Эти цифры несопоставимы. Вместе с тем правда и то, что нет другой такой страны, чьих детей убивают в Америке чаще, чем детей из России. Если в целом по стране детоубийцами в 56 процентах случаев становятся люди с криминальным прошлым, ни один из убийц русских приемышей до этого ни в каких правонарушениях замечен не был. 10 из 12 убийств совершены женщинами, и это на 28 процентов выше общеамериканской статистики.

По словам профессионалов усыновления, одна из причин заключается в том, что в России редко удается получить полную историю болезни детдомовца – как правило, это стандартный диагноз без подробного описания лечения и осмотров. Информацию не прячут – ее просто нет, потому что зачастую, как утверждают американские эксперты, российские врачи не обладают необходимой квалификацией для диагностирования целого ряда серьезных заболеваний. Но говорят также и о том, что семья, собирающаяся усыновить ребенка, должна проходить более строгое обследование.

Роковая ошибка Павлисов состояла в том, что, не имея средств на оплату услуг авторитетного агентства, они обратились к мелкому посреднику из Краснодара Владимиру Жердеву. В результате усыновление брата и сестры обошлось им в 11 тысяч долларов, однако при этом в течение всей процедуры они оставались в полнейшем неведении относительно физического и психического состояния детей. По их словам, им не сказали даже, что детдом, в котором содержались Алеша и его сестра, – специализированное учреждение для детей-инвалидов. Мальчик страдал врожденным дефектом центральной нервной системы, анемией и рахитом; эксперты, которым показали фотографии Алеши, в один голос заявили, что видят на его лице признаки фетального алкогольного синдрома. Представители органов опеки утверждают, что Павлисы были полностью осведомлены о состоянии ребенка и на суде подтвердили это. Но на вопрос корреспондента Chicago Tribune, о чем конкретно они были осведомлены, ейские должностные лица отвечать отказались.

Ирма будто бы созналась на допросе в том, что в порыве безотчетного гнева стала трясти и бить ребенка, заталкивая в туалет; однако показания эти получены в отсутствие адвоката и, по всей вероятности, будут исключены из материалов дела.

Вашингтон


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку