НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Отцы и деды

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.11.2004

 
Владимир АБАРИНОВ, Леонид ВЕЛЕХОВ
 

РИА «НОВОСТИ»

Нехорошее слово «непотизм», имеющее в русском языке лишь неполное соответствие – «кумовство», появилось в средние века при папском дворе. Но корни явления уходят к самым истокам человеческой цивилизации. Или даже еще глубже: как утверждают специалисты, инстинктивный непотизм свойствен насекомым и даже амебам.

Американский энтомолог Эдвард Осборн Уилсон произвел в 1975 году фурор своей книгой «Социобиология: новый синтез», в которой изложил результаты наблюдений за общественными насекомыми – муравьями, пчелами, осами и термитами. Он установил, что им в высшей степени свойственна готовность к самопожертвованию во имя продолжения рода. Уилсон назвал непотизм важнейшей чертой поведения общественных насекомых. После Уилсона энтузиасты социобиологии отправились вниз и вверх по эволюционной лестнице. Сейчас термины «самопожертвование клетки» и «генетическое самоубийство» уже никого не удивляют. Случаи добровольного целибата – отказа от репродуктивной функции – отмечены у некоторых видов птиц и млекопитающих.

Впрочем, наряду с геном альтруизма ученые говорят и о гене эгоизма – это одно из вечных противоречий бытия, которое homo sapiens облек в покровы культурной традиции и моральных ценностей. С удивительной и беспощадной ясностью конфликт поколений выражен в космогонии древних греков. Опасаясь восстания своих детей, Уран бросает их в Тартар; один из них, Кронос, оскопляет отца и выбрасывает его гениталии в море; заняв место поверженного отца, Кронос, в свою очередь, боится своего потомства, а потому пожирает новорожденных младенцев, однако спасшийся Зевс, возмужав, начинает битву титанов и свергает отца. В каждом из трех актов этой драмы сын-соперник спасается благодаря матери.

Что делать с юношей, который уже вышел из детского возраста, но мужчиной и полноценным членом социума еще не стал? Цивилизации древности решали эту проблему примерно одинаково: юноша начинал обучение военному делу. Герой греческого мифа отправляется совершать подвиги; немыслимые по сложности и смертельно опасные задания дает ему часто его собственный отец. Но когда курс обучения закончен, а подвиги совершены, возникает «проблема трудоустройства» молодого мужчины. Сын претендует на место отца. В эпоху, когда слагался миф об основателе Афин Тезее, отцеубийство уже не могло быть достойным решением проблемы преемственности. И создается иной, мелодраматический выход из положения. Убивший Минотавра Тезей возвращается к родным берегам; пребывая в меланхолии по поводу преданной им Ариадны, он забывает поднять белый парус, как было условлено на случай победы; его отец Эней, увидев над кораблем черный парус, в отчаянии бросается в море, освобождая царский престол.

Дядюшкины племянники

 

Древние общества не знали различия между частной жизнью и общественным поприщем. Юридические понятия семьи, гражданства и государственной службы впервые появились в Риме. Тем не менее семейные узы римлян пронизывали все государственное устройство. Римская республика была самой успешной в истории Запада олигархией – «властью немногих». Власть делили между собой представители десятка знатнейших семейств. В состав хозяйственно-юридической единицы – фамилии – входили, помимо родственников, рабы и клиенты. Глава фамилии был ее безраздельным монархом, верховным жрецом и судьей в одном лице, единственным собственником всего имущества и вершителем судеб всех ее членов. При живом отце сын оставался юридически зависимым лицом; он не мог жениться по собственному усмотрению, не владел никакой собственностью и не имел права ни на какую долю наследства. Если отец был недоволен сыном, он мог лишить его какой бы то ни было доли. Поэтому в высшем классе отношения между отцом и сыном отличались отчужденностью, а порой и скрытой враждебностью.

Сделать карьеру молодому римлянину было нелегко. Все административные должности имели свой возрастной ценз. Политические амбиции заставляли римскую знать вступать в союзы, наиболее естественной формой которых были браки и усыновления; юридическая база последних была разработана весьма тщательно. По мере роста богатства и могущества Рима юридические отношения членов семьи менялись. Стал возможен развод по инициативе любого из супругов. Сыновья начали пользоваться большей самостоятельностью, могли заключать сделки и зарабатывать свои личные средства. Римские матроны – матери семейств – составили особую группу, специфический центр власти: именно они теперь заключали брачные альянсы и плели тайную интригу; их влияние выходило далеко за рамки служебных полномочий мужей. Нет такого сюжета в римской истории, который было бы возможно изложить, не затрагивая родства действующих лиц. Именно в Риме непотизм приобрел законченные классические формы – иных способов продвинуться по службе там просто не существовало

На папство эпохи Возрождения обычно ссылаются как на вопиющий пример непотизма – недаром, мол, и сам термин nepotismo (nepos, лат. – племянник) в его отрицательном значении появился при папском дворе. Уже в раннем средневековье были изданы первые папские декреты о целибате – безбрачии священников. Исполнялся запрет нестрого. Многие клирики продолжали иметь семьи, породив пословицу о том, что священника не называют отцом лишь его собственные дети – они зовут его дядюшкой; английский толковый словарь Webster по сей день в качестве одного из значений слова «племянник» указывает «незаконнорожденный сын духовного лица».

Расцвет папского непотизма наступил в VIII веке, когда Святой Престол получил в дар от Пипина Короткого огромные территории и понтифик превратился в светского правителя, крупнейшего феодала Италии. Абсолютный рекорд непотизма принадлежит роду Орсини. Из него вышли пять пап, включая Николая III (1277–1280), которого Данте встречает в Аду торчащим вверх ногами из выдолбленной в скале скважины.

Чадолюбивый корсиканец

 

Наполеон Бонапарт и его первая жена Жозефина.

Но ни римские цезари, ни папы не превзошли Наполеона I, который был убежденным и в высшей мере успешным непотистом. Ограничимся кратким перечислением. Своего старшего брата Жозефа Наполеон сделал королем Неаполя, а затем Испании, другого брата Луи – королем Голландии, младшего Жерома – королем Вестфалии, сестру Элизу – герцогиней Тосканской, сестру Полину Наполеон выдал сначала за генерала Леклерка, а после его смерти – за князя Камилло Боргезе, еще одну сестру, Марию-Аннунциату (Каролину), – за генерала, впоследствии маршала Иоахима Мюрата, которому передал неаполитанскую корону после Жозефа. Его сын от брака с Жозефиной Богарнэ Евгений стал вице-королем Италии, герцогом Лихтенбергским, падчерица Гортензия – женой Луи Бонапарта и королевой Голландии. После разрыва с Жозефиной Наполеон сватался к сестре Александра I Анне Павловне, но получил вежливый отказ и женился на дочери австрийского императора Франца I Марии-Луизе. Родившийся от второго брака сын Жозеф-Шарль Наполеон II при рождении получил титул короля Римского, а впоследствии стал герцогом Рейхштадским. После отречения 5 апреля 1814 года Наполеон, перед тем как отправиться на Эльбу в качестве суверенного правителя острова, выговорил щедрую ренту для всей своей родни. Мария-Луиза стала герцогиней Пармской.

Современные исследователи называют мифом версию о захудалом происхождении Наполеона, о бедности, которой ему пришлось вкусить в детстве, и о том, что он всего добился исключительно собственными усилиями, пробившись чуть ли не из самых низов общества. Оба его родителя принадлежали к родовитому по корсиканским меркам дворянству, отец пользовался протекцией французского губернатора острова, который способствовал росту благосостояния семейства (злая молва утверждает, что генерал Марбёф был любовником Летиции Буонапарте и отцом по меньшей мере двоих ее детей) и направлению юного Наполеона в привилегированную Королевскую военную школу. Впоследствии Наполеон пользовался покровительством брата диктатора Огюстена Робеспьера, члена Директории Поля Барраса. В перевороте 18 брюмера ключевую роль сыграли братья Наполеона, особенно Люсьен, назначенный министром внутренних дел. После того как в 1804 году Наполеон объявил себя императором, Люсьен оказался единственным из братьев и сестер, кто не пожелал по указке нового венценосца вступать в династический брак, и был изгнан разгневанным Наполеоном.

Непотизм имел печальные последствия для Наполеона; впоследствии на Святой Елене он не раз горько сожалел о своей щедрости по отношению к родственникам. Король и королева Неаполитанские Каролина и Мюрат вступили в 1812 году в антинаполеоновскую коалицию. Жозеф был разбит войсками герцога Веллингтона и бежал из Испании. Командовавший кавалерийским корпусом во время русской кампании Жером не справился с поставленными задачами, был удален с театра военных действий и вернулся в свою Вестфалию. После поражения под Ватерлоо Наполеон подписал составленное Жозефом отречение в пользу четырехлетнего Римского короля, находившегося в полной власти своего деда императора Франца. Жозеф поселился в Нью-Джерси, где и прожил остаток жизни частным лицом. Уже после смерти Наполеона ему предлагалась мексиканская корона, но он благоразумно отказался. Обе его дочери вышли замуж за кузенов, сыновей Люсьена и Луи. Летиция, Люсьен, Луи, Элиза и Полина оставались в Риме под защитой папы. Каролина поселилась в Вене, где и умерла. В Австрии жил и Жером на средства своего тестя, короля Баварии. Ну а Шарль-Луи Наполеон, сын бывших голландских монархов Гортензии и Луи, стал в 1852 году королем Франции Наполеоном III. В настоящее время в Европе сохранилась лишь одна царствующая династия, основателем которой был ставленник Наполеона, маршал Жан-Батист-Жюль Бернадот, вступивший в 1818 году на шведский престол под именем Карл XIV Юхан. Говорят, после его смерти придворные медики с изумлением обнаружили на груди у покойного монарха татуировку революционных времен: «Смерть королям!»

У нас служащие чужие очень редки

 

Нужно ли говорить, что в России непотизм не просто процвел и был переведен на язык родных осин сугубо русскими словечками вроде «кумовство» и «семейственность», но стал основой государственной системы. Это сформулировал грибоедовский Фамусов: «При мне служащие чужие очень редки. Все больше сестрины, свояченицы детки...»

Отчасти поэтому система и загнулась так катастрофически и бесповоротно. Конечно, править должна элита, и вся она рано или поздно оказывается пронизана родственными связями. Но только при этом элита должна быть ответственной, она должна заниматься селекцией в своих рядах и оставлять дверь открытой для одаренных людей со стороны. Ленин это отлично понимал – отсюда образ кухарки, которая может управлять государством. Однако без элиты не могли и большевики, Ленин же и положил начало ее формированию. Она и называться стала по-новому – номенклатура. Зато масштаб и размах приобрела такой, что Мирослав Джилас уже в 60-е справедливо назвал коммунистическую номенклатуру новым классом.

А где элита – там и непотизм.

 

Хотя на советском примере это довольно долго не было очевидно. У Ленина с Крупской детей не было, родственники вождя занимали более или менее адекватное своим скромным способностям место, а уж когда Ленина не стало, то и вовсе боялись лишний раз нос высунуть. И правильно делали: вдовья судьба Крупской, которую Сталин сперва шантажировал Инессой Арманд, а потом и вовсе, по некоторым сведениям, помог ей сойти в могилу, их многому научила.

Маленькое отступление от магистральной мысли: несмотря на то что Ленин в кумовстве замечен не был, родственный фактор сыграл колоссальную роль в его биографии и, по мнению Николая Бердяева, во всей истории России. Бердяев выводит идею разрушения старого строя, которой был одержим Ленин, из комплекса мести за старшего брата, Александра Ульянова, казненного, как мы помним, за покушение на Александра III. (Тут еще для полноты картины стоит вспомнить версию, согласно которой у юной Марии Бланк, будущей Марии Александровны Ульяновой, в ее бытность фрейлиной великой княгини Марии Федоровны был роман с наследником престола, будущим Александром III, от которого и родился старший брат Владимира Ильича...)

Сталин в силу патологических особенностей своего характера был совсем не Фамусовым, а тем самым Сатурном, который пожирал своих детей, опасаясь, что сбудется предзнаменование, согласно которому он должен погибнуть от их рук. Собственно ведь, психология Сатурна не с потолка взята: всякий тиран опасается приближенных, а кто такие дети, как не ближе всех приближенные? Образец отцовских чувств Сталина – его отношения со старшим сыном Яковом, осложенные, судя по всему, эдиповым комплексом. Говорят, Яков влюбился в мачеху, Надежду Аллилуеву (она была ненамного его старше), на этой почве хотел покончить с собой, вышла осечка, а недоверчивый Сталин лишь ухмыльнулся: «Не попал!» Во время войны Яков оказался в плену, но отец отказался его вызволять, когда ему предложили обменять сына на фельдмаршала Паулюса. «Я солдат на генералов не меняю», – ответил он. (Почему «солдат» – ведь Яков был капитаном, комбатом.)

Есть, правда, версия, что для освобождения Якова из концлагеря была заброшена в немецкий тыл спецгруппа, не сумевшая выполнить задание и уничтоженная. Даже если это и правда, вряд ли Сталиным двигала любовь к сыну, скорее – чисто политические соображения

Владимир Ленин и его друг, жена и соратница Надежда Крупская

Другой сталинский сын, Василий, в 26 лет стал генерал-лейтенантом, однако отец не оказывал ему никаких протекций. Другое дело, что сыну Сталина протекций и не нужно было: все и так стремились ему услужить. А летчик и командир, говорят, он был хороший. Тем не менее сам Сталин неоднократно снимал Василия с должностей, в частности, в 1952 году с поста командующего ВВС Московского военного округа. Жена Василия, мать двоих его детей, была арестована и несколько лет провела в лагерях. Равно как и муж дочери Светланы, которую Сталин, согласно апокрифу, любил.

В общем, при всех сталинских грехах (мягко сказано) говорить о расцвете непотизма и кумовства в его эпоху не приходится. Какой уж тут непотизм! Сатрапы до того боялись Хозяина, что и не помышляли способствовать карьере детей и прочих родственников.

Но именно потому, что Сталин так туго затянул гайки, Хрущев их резко ослабил. Тем более что как раз на семейной почве у него был собственный счет к Сталину, отказавшемуся вмешаться в трагическую судьбу старшего хрущевского сына Леонида. Говорят, после неудачного заступничества за сына перед Хозяином Хрущев, рыдая, сказал в кругу друзей: «Ленин отомстил царской семье за брата, а я и мертвому Сталину сына не прощу!»

Наверное, это все-таки легенда: таких слов прежде всего Сталин не простил бы живому Хрущеву, и тот не мог этого не понимать. Но как все сплелось в нашей истории, превратив ее в своего рода новую мифологию со своими собственными Эдипами, Орестами и Пиладами, Антигонами, Сатурнами...

Страну резко качнуло в сторону, противоположную от сталинской аскезы. Да так резко, что она потеряла равновесие и больше, похоже, обрести его не смогла. Фаворитизм, кумовство, семейственность – все это пошло расцветать новым цветом в отечественной истории. Символично, что одним из последних поступков Хрущева, «переполнившим чашу терпения» его коллег из ЦК, стало стремительное возвышение зятя, журналиста Алексея Аджубея, и введение его в состав Центрального Комитета.

Возмущение выдвижением хрущевских родственников быстро прошло, как только возмущенные сами получили возможность двигать наверх родню, друзей и только что не бывших псарей. Именно в бесконечно долгую брежневскую пору семейственность и кумовство стали главными принципами формирования гос- и партаппарата, положив начало всевозможным «земляческим» мафиям, вроде днепропетровской. Апофеозом стали даже не карьеры родственников Леонида Ильича – сына Юрия, дослужившегося до замминистра, и зятя Чурбанова, – а судьба его бывшего порученца и референта Константина Черненко, добравшегося до главного кремлевского кабинета. Не претендуя на славу римского императора Калигулы, который сделал своего любимого коня членом сената, Леонид Ильич, тем не менее, не много от него отстал.

Брежневскому кумовству попытался положить предел Андропов – человек жестких правил и сталинской закалки. Но было уже поздно: система фактически развалилась, прогнила, будучи разъедена в том числе – и не в последнюю очередь – фаворитизмом и кумовством.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку