НОВОСТИ
Бывший начальник ангарской колонии арестован за взятку в 1 млн рублей
sovsekretnoru

Откуда цены растут?

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.10.2010

 
Владимир Евтушенков (слева) и Анатолий Чубайс (справа) попросили премьера Владимира Путина (в центре) ограничить импорт микрочипов. Так расчищается площадка для совместной монополии АФК «Система» и «РОСНАНО»
 
   
   
По официальным данным, скачок цен на гречку на конец августа составил 62 процента, но ее все равно не хватает. Цены на хлеб тоже стремятся вверх  
 
   

Для ответа на этот вопрос не надо углубляться в теоретические дебри. Достаточно заглянуть в ближайший продуктовый – и бурно вальсирующие этикетки напомнят пережитый недавно кошмар – жара, засуха, пожары…
Но цены растут не только по «вине» пожаров


 С водки с продовольственного рынка сами сродни пожарам: рекорды бьют цены на гречку (официальный росстатовский скачок на конец августа составил 62 процента), их уже готовы опередить цены на молоко, на подходе цены на сахар, соль, пиво и мед, дорожает, естественно, и хлеб. Увы, это только начало.
Именно перспективу продолжительного роста цен, прежде всего на продовольствие, нарисовали в том числе и вполне рукотворные «пожары». 5 августа российское правительство ввело запрет с 15 августа до 31 декабря на вывоз зерновых. Это была настоящая спецоперация – накануне и первый вице-премьер, курирующий аграрный сектор, Виктор Зубков, и министр сельского хозяйства Елена Скрынник утверждали, что несмотря ни на что зерна хватит и для внутреннего потребления, и для нерекордного, но все-таки сохраняющегося экспорта. Российские экспортеры, не говоря уже о мировом рынке, были захвачены врасплох. (См. «Совершенно секретно» №9).
Самое малое, что следовало сделать по рыночной логике, если уж и вводить эмбарго, так это сначала дать возможность российским экспортерам выполнить обязательства хотя бы перед крупнейшим мировым импортером зерна – Египтом. Российский зерновой союз пытался урезонить правительство: перенос начала моратория на 1 сентября принесет только пользу – Египту можно было успеть отгрузить ничего не решающие 540 тысяч тонн уже законтрактованного зерна и сохранить свое присутствие на этом перспективном рынке. Но решение Путина осталось в силе.
Есть, однако, помимо арифметики, еще и алгебра рынка. Его главный инструмент (в отличие от Госплана) не тонны, бушели или баррели, а цены. Конечно, цены зависят от тех же тонн, бушелей и баррелей, спроса и предложения, но рынок живет ожиданиями, которые прежде всего и движут цены. Для кого-то это спекуляция и повод обращаться в органы, для рынка же это способ строить быстро меняющиеся прогнозы. Непреложный факт состоит в том, что, принимая решение, влияющее на рынок, надо учитывать его ценовой эффект, для определения которого одной арифметики точно недостаточно. А как раз алгебраического расчета решению об эмбарго явно не хватает.
Почему в неурожайный год надо рассчитывать исключительно на свое зерно? Что выгоднее, надо считать. Импорт продовольствия и зерна все равно расширится. Не будем углубляться в оценку вероятности того, что расчеты Путина могут оказаться слишком оптимистичными, хотя уточнение Скрынник об учете «запасов подсобных хозяйств» будит тревожные ассоциации.
Импорт – совсем не чума, к тому же Минсельхоз представил оценки внешнеторгового оборота зерна. При урожае в 60-
65 млн тонн экспорт российского зерна в этом сельхозгоду (с 1 июля 2010 года по 30 июня 2011 года) составит от 2 млн до 4,5 млн тонн. Для сравнения: в прошлом сезоне Россия экспортировала 22,4 млн тонн зерна. Есть у министерства и оптимистичный прогноз, по которому экспорт составит 10,6 млн тонн за счет все тех же «переходящих запасов», которые Путин предлагал приберечь на будущее. Наряду с падением объемов экспорта Минсельхоз прогнозирует значительное повышение импорта зерна. По оценке ведомства, Россия может ввезти 2,5-3 млн тонн. Для сравнения: в прошлом сезоне было импортировано около 0,6 млн тонн, в засушливом сельскохозяйственном сезоне 2003/2004 Россия импортировала около 2,3 млн тонн зерна. Значит, вопрос не в том, импортировать или нет, а сколько ввозить.
Теперь вопрос: как эмбарго повлияло на цены, что на внутреннем, что на внешнем рынке? Конечно, рынок раскачивается, и есть, кому его качать дальше, но общая тенденция ясна. Российский рынок увидел в запрете вывоза зерна панику властей, и цены продолжают уверенно набирать ход. По данным ИГ «Ренессанс Капитал», с начала мая по начало августа цены на пшеницу выросли более чем на 75%. Несмотря на эмбарго, «вероятность дальнейшего роста цен высока. И я не удивлюсь, если к концу сезона мировой рынок зерна будет интересовать нас не как экспортеров, а как импортеров», полагает исполнительный директор аналитического центра «Совэкон» Андрей Сизов.
Мировой рынок испытал шок от решения Москвы, которое управляющий директор Всемирного банка Нгози Оконджо-Ивеала прокомментировала так: запрет на экспорт, введенный Россией, может повлечь за собой попытки мировых экспортеров зерна сделать то же самое (а Москва прямо призывала партнеров по таможенному союзу и прежде всего Казахстан последовать ее примеру). Результатом, предупреждает Нгози Оконджо-Ивеала, станет повышение цен и глобальный продовольственный кризис. Другими словами, российское зерновое эмбарго – это экспорт пожаров на мировой рынок.
Совершенно очевидно, что растущая зерновая инфляция прямо отзовется ростом цен по самым разным продуктовым цепочкам: от хлеба до мяса и от молока до горячительных напитков. Как на внутреннем, несмотря на вводимый ежедневный мониторинг, так и на мировом рынках. И через импорт продовольствия (а Россия его нетто-импортер, то есть страна существенного превышения объема импорта над экспортом), объем которого неминуемо возрастет, мировой рынок свой долг России вернет. Главным импортным продовольственным товаром станет инфляция. И ее импорт уже не запретишь.

Вверх по ценовой трубе
Уже есть оценки, по которым рост цен на продовольствие не ограничится ближайшим сезоном. Однако ситуация усугубляется тем, что если взглянуть на ближайшие общие (не только продовольственные) перспективы инфляции, нельзя не увидеть появление новых двигателей роста цен.
Минфин предложил отменить льготу по уплате налога на имущество, которая распространяется на инфраструктуру естественных монополий (именно эта инфраструктура и превращает госкомпании в естественные монополии). В результате под ударом «Газпром», «Транснефть», ФСК ЕЭС, владеющая электросетями, и РЖД.
В Минфине, от которого под флагом модернизации все добиваются «инноваций» в виде адресных налоговых льгот, всегда считали подобные льготы фискальными дырами. В стимулирующий потенциал налоговых преобразований в Минфине традиционно не верят. Ту же позицию ведомство Алексея Кудрина защищает и теперь, отстаивая унификацию уплаты налога на имущество и ликвидацию льгот.
В этой инициативе есть два принципиально новых элемента. Первый состоит в том, что Минфин вступает в открытый конфликт сразу со всеми естественными монополиями. А это неминуемо чревато разнообразными политическими последствиями. Второй новый элемент в том, что в выигрыше оказывается отнюдь не федеральный бюджет. Налог на имущество поступает в региональные бюджеты. Строго говоря, федеральная льгота по региональному налогу – нонсенс, который наконец-то предлагается устранить. Налог без изъятий возвращается на региональный уровень.
Проект Минфина предлагает двигаться к стандартной ставке налога на имущество в 2,2 процента от его среднегодовой стоимости поэтапно — с 2012 года регионы смогут вводить налог на инфраструктуру по ставке, не превышающей 1,1 процента, а c 2013 – 2,2 процента. Регионы замерли в счастливом ожидании: по подсчетам Минфина, их бюджеты пополнятся на 59,7 млрд руб. в 2012 году и на 118 млрд руб. в 2013 году.
Естественные монополисты уже разворачивают кампанию против лишения их льготы. Они утверждают, что если предложения Минфина пройдут, будет затруднена прокладка новых труб (нефтяных и газовых), строительство электросетей и железных дорог. Ведь расширение «естественномонопольной» инфраструктуры и так всегда было очень затратным делом, снятие налоговых льгот процесс еще больше затормозит.
Возьмем для примера трубу «Транснефти». В компании-монополисте заявляют о том, что уплата налога за ее трубное имущество по ставке 1,1 процента в 2012 году приведет к росту тарифа на прокачку, который сейчас в среднем составляет 4 процента от стоимости нефти, до 7 процентов. А это в свою очередь значит, что рентабельными останутся только крупные и уже активно разрабатываемые месторождения. Часть же месторождений, где добыча требует дополнительных затрат, отсекается от трубы. Лоббисты нефтяников видят в подобных аргументах элемент давления на власть – новый налог может сократить экспорт нефти и, соответственно, доходы уже федерального бюджета.
Но те же аргументы можно прочитать совсем иначе. Сам факт повышения налогового бремени на естественные монополии и, в частности, на «Транснефть» безотносительно к тому, какие цели ставил перед собой Минфин, может и должен сказаться на структуре российской экономики.
Согласимся с нефтяниками – новый налог оставит часть нефтяных ресурсов страны невостребованными. Но так ли это плохо? В конце концов, что такое диверсификация производства – мантра, священный гимн, или все-таки задача, за которую пора взяться? А она как раз и состоит в отходе от экономики трубы. Сокращение опоры на нефтяной экспорт и нефтяные доходы будет стимулировать диверсификацию, а если какая-то часть нефтяных ресурсов останется нетронутой для будущих поколений, то в этом плюсов гораздо больше, чем минусов.
Давление правительства на естественные монополии должно усилиться с тем, чтобы, скажем, «Газпром» больше тратил на развитие внутрироссийского трубного хозяйства и меньше на «Зенит», компания должна сокращать свои непрофильные расходы. К тому же не стоит сбрасывать со счетов инвестиционные возможности государства. Напомним, Минэкономразвития выдвинуло идею создания государственного инфраструктурного фонда РФ с капиталом 20 млрд рублей. Заявленная цель фонда – поддержка развития инфраструктуры с активным привлечением частного капитала. Так что «инфраструктурный налог» катастрофы не вызовет.
У этого налога есть и другая, пожалуй, более важная сторона. Диверсификация диверсификацией, но инициатива Минфина затронет каждого. Конечно, естественные монополии и их лоббисты сделают все, чтобы потопить предложения Минфина. Игра еще впереди, но пока из правительства слышны только одобрительные отзывы. К тому же следует учесть, что у инициативы Минфина есть и изрядный предвыборный потенциал. Финансовая поддержка регионов будет не последним аргументом как на парламентских, так и на президентских выборах. Так что шансы на успех у предложений Минфина достаточно велики.
Это отнюдь не означает, что монополисты готовы сложить оружие. В первую очередь они будут стремиться переложить свои платежи на конечных потребителей, то есть на тарифы за свои услуги. Пример «Транснефти» уже был приведен.
В ФСК ЕЭС рассуждают так: стоимость активов компании оценивается в 647,6 млрд руб., 1,1 процента от этой суммы составит около 6,5 млрд руб. В рамках же действующей для ФСК тарифной системы налоговые платежи, как уверяют в компании, полностью компенсируются в тарифах. Таким образом, в 2012 году 6,5 млрд рублей ФСК твердо намерена возвратить себе через тарифный рост. А расценки ФСК в свою очередь будут выдавливать вверх платежи за электроэнергию как со стороны предприятий, так и со стороны граждан.
ОАО «Российские железные дороги» стремится к тому же, что и ФСК ЕЭС, но здесь нет правовой базы автоматического переноса новых затрат на тарифы. Поэтому железнодорожники осторожнее, они говорят, что новый налог «в конечном счете будет переложен на потребителей». До сих пор правительство стойко не соглашалось на рост тарифов ОАО РЖД, предпочитая компенсировать убытки госмонополии прямыми субсидиями из федерального бюджета — так, в 2011 году компания получит из бюджета 75 млрд руб. Однако вряд ли с 2012 года эта практика будет продолжена – Минфин может не согласиться компенсировать федеральными средствами уплату региональных налогов. Так что следует ждать взлета цен на грузовые и пассажирские перевозки.
«Газпром» хранит гордое молчание, но можно не сомневаться, что и он мобилизует мощный лоббистский потенциал на перенос нового налога на потребителей. А это значит, что вверх пойдут не только тарифы за прокачку, новый налог, учитывая непрозрачность «Газпрома», вполне может поднять цены на газ, дополнительное ускорение получит рост тарифов на электроэнергию и в целом на услуги ЖКХ.
Таким образом, естественные монополии в едином строю бросятся на штурм правительства и Федеральной службы по тарифам, требуя повышения своих расценок, с хорошими шансами на успех.
Но есть и второй фронт. Раз новым налогом распоряжаются регионы, то в их власти и предоставлять налоговые льготы. Значит, с неменьшим упорством монополисты будут штурмовать губернаторов. И можно не сомневаться в том, что тарифы, а вслед за ними и волна инфляции, будут расти независимо от вполне вероятных побед монополистов на втором фронте.

Чипу «мейд ин Роснано» спешат на помощь
Монополии, как мы только что видели, неотделимы от роста цен. Это правило может получить и совсем свежее подтверждение.
Владимир Евтушенков (АФК «Система») и Анатолий Чубайс (РОСНАНО) обратились к премьеру Владимиру Путину с просьбой поддержать отечественных производителей микроэлектроники и, прежде всего, ограничить импорт чипов. Нынешний российский рынок микроэлектроники признается ими «нерегулируемым», что приносит вред отечественному производителю, который попросту такой рынок теряет.
Честно говоря, весьма любопытно было увидеть в Чубайсе, когда-то ледоколе свободного рынка, сторонника его «регулируемости». Тем более, что «регулируемый рынок» по Евтушенкову с Чубайсом – это откровенный эвфемизм. На деле расчищается площадка, которую займет их совместная монополия – АФК «Система» и «РОСНАНО» как раз завершают создание совместного российского производства чипов, которое этой монополией и станет. Объем инвестиций в проект составит 16,5 миллиарда рублей, из них «Роснано» вложит 6,5 миллиарда рублей, а СИТРОНИКС («дочка» АФК «Система») – оборудование завода «Микрон». Так что речь идет совсем не о том регулировании, которое цивилизует рынок. Здесь уместнее параллель с российской регулируемой или управляемой демократией.
Реакция Владимира Путина пока неизвест-
на. Но есть достаточно оснований предполагать, что просители свое получат. Во-первых, речь идет о самом передовом производстве, в развитии которого Россия действительно заинтересована. Во-вторых, «ходоки» к Путину искусно оперируют таким аргументом, как «интересы национальной безопасности». В пояснительной записке к тому же говорится о том, что импортные чипы могут содержать недокументированные инструкции, способные «парализовать работу» техники. К тому же они обладают «недостаточной надежностью», так как предназначены для промышленного, а не военного применения.
Если кто-то решил, что я против господдержки российских производств, которые соответствуют современному передовому уровню, то это ошибка. Все дело в том, какая господдержка допустима, а какая – нет.
И без зонтика от импорта в господдержке отечественному производителю микроэлектроники никто не отказывает: здесь и госзаказ, и налоговые льготы для производителей программного продукта. Это несомненные конкурентные преимущества. Что же касается ограничения или, если называть вещи своими именами, запрета на импорт чипов, то это уже совсем другая история. Отечественные производители чипов хотят получить не преимущества в конкурентной борьбе, а устранить конкуренцию как таковую. Что характерно, в обращении к Путину нигде не говорится о том, что предлагаемый запрет импорта будет временным.
Получается, что за основу «регулируемого рынка» микроэлектроники Евтушенков с Чубайсом берут нелегкую судьбу российского автопрома. Вчера производителям «Жигулей» создавался тепличный режим и госвливаний, и ограничения импорта. К чему это привело, известно. Но российский авторынок отличается от рынка чипов своими масштабами. Именно это обстоятельство и привело автопром к его сегодняшнему условному равновесию: когда музыку заказывают иностранные производители, вынесшие в Россию свое производство, АвтоВАЗ же имеет свою постоянно сужающуюся, но пока еще достаточно емкую, условно субэкономичную нишу.
Проблема рынка чипов в том, что сегодня он в России недостаточен для того, чтобы мировые лидеры разместили здесь свое производство. Евтушенков с Чубайсом рассчитывают самостоятельно развивать этот рынок, оставаясь на нем безусловными монополистами. Схема понятна, но возникает вопрос: не достаточно ли России одного АвтоВАЗа, этакого чемодана без ручки, который нести неудобно, а бросить жалко?
Ведь отечественное производство чипов по совершенно объективным причинам – оборот на порядок ниже, чем у мировых лидеров, а значит себестоимость выше – будет дороже импортного. К тому же монополия – уж кому, как не Чубайсу этого не знать, – по определению тормозит технологический прогресс вместе с конкуренцией. Так стоит ли клонировать АвтоВАЗ в производстве чипов?
Лоббисты идеи закрыться от импорта говорят, что эта мера должна распространиться исключительно на сферы, имеющие прямое отношение к защите интересов национальной безопасности. Тут же хочется вспомнить Станиславского с его «Не верю!» Запрету подлежит, в частности, весь импорт чипов для «симок» мобильных телефонов.
Специалисты опасаются дальнейших шагов по наклонной плоскости ликвидации конкуренции в сфере микроэлектроники. Предложения «РОСНАНО» и «Системы» уже включают в себя также «установление национального стандарта аутентификации пользователей в мобильных сетях», «ГОСТ на алгоритм дистанционного обновления SIM-карты» и «обязательную сертификацию процессов персонализации и загрузки ключа SIM-карты».
Переводит с компютерного на общедоступный язык пресс-секретарь «Вымпелкома» Анна Айбашева: «Термин «национальный стандарт аутентификации пользователей в мобильных сетях» непонятен. Если будет введен «ГОСТ на алгоритм дистанционного обновления SIM-карты» и он будет отличаться от существующих стандартов дистанционного обновления SIM-карт Европейского института по стандартизации в области телекоммуникаций и Ассоциации операторов сетей GSM, это может привести к необходимости внесения изменений в операционные системы SIM-карт всех поставщиков и ПО сервисных платформ операторов связи и, скорее всего, приведет к увеличению стоимости как самих карт, так и поддержки сервисных платформ».
Айбашева не берется объяснить, что означает «мобильная сертификация процессов персонализации и загрузки ключа SIM-карты», т.к. неясно, на кого распространяется эта сертификация – на поставщиков SIM-карт или на операторов связи. Непонятно также, о каком конкретно ключе SIM-карты идет речь: если о ключе аутентификации, то вероятна «дорогостоящая доработка абонентской биллинговой системы оператора».
Итог: пример монополии на авторынке Евтушенкова с Чубайсом не удовлетворяет. Если следовать этому примеру, должен наступить момент, когда рынок дорастет до тех размеров, при которых станет интересен компаниям Intel или AMD для размещения здесь собственных производств, тогда на нем появится конкуренция. У Евтушенкова с Чубайсом более амбициозные планы, они стремятся отделить российский рынок микроэлектроники от мирового даже технологическими средствами. В последовательности этим господам не откажешь.
Остается только повторить: они делают все для того, чтобы российские цены на чипы, а в ближайшей перспективе на все, эти чипы содержащее, рванули вверх. А в чуть более отдаленной перспективе – не технологический прорыв, а консервация технологического отставания. Рост цен всегда идет с консервацией отставания рука об руку.
Таким образом, рост цен в России получил (в полном соответствии с формулой недавнего классика) три новых источника и три новые составные части. Остается готовиться выворачивать кошельки. 


Николай Вардуль

 


Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку