НОВОСТИ
Москва засекретила, в какие регионы будет вывозить свой мусор
sovsekretnoru

Ортопед против дипломата

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.05.2002

 
Владимир САЛИВОН
Фото Виктора ГАНЧУКА

Жак Рогге и Хуан Антонио Самаранч

Недавно Жак Рогге заявил, что намерен в нынешнем году в августе посетить Москву. То есть к нам собирается приехать человек, которого в течение последних трех месяцев все отечественные СМИ представляли не иначе как «врага России номер один» (уже после Олимпиады возник еще ряд спортивных скандалов – в частности, с изменением олимпийской фехтовальной программы, – затрагивающих спортивные интересы россиян). Судя по очень многим данным, президенту МОК как воздух нужна поддержка любой сильной спортивной державы, к каковым, безусловно, относится Россия. К тому же избрали его все-таки в Москве, а это, как ни крути, накладывает определенный отпечаток на отношения между главой МОК и Россией.


Из досье «Совершенно секретно»

Восьмой президент МОК родился 2 мая 1942 года в бельгийском городе Гент. В 17 лет стал чемпионом мира по парусному спорту среди юниоров, а позже завоевывал этот титул и на взрослых соревнованиях. Трижды – в 1968, 1972 и 1976 годах – участвовал в Олимпийских играх как спортсмен, выступая в парусном классе «Финн». Дважды – в 1976 и 1988 годах – возглавлял делегацию своей страны на зимних Олимпийских играх и трижды – в Москве, Лос-Анджелесе и Сеуле – на летних.

С 1989 по 1992 год Жак Рогге – президент НОК Бельгии, в 1990 году был избран президентом Ассоциации НОК Европы. Членом МОК он стал в 1991 году и с тех пор неизменно входил в состав рабочих групп и комиссий. В 1995 году возглавлял Координационную комиссию МОК по подготовке Олимпиады в Сиднее, затем возглавил такую же комиссию по подготовке к Играм 2004 года в Афинах. В 1998 году впервые избран в состав исполкома МОК. Летом 2001 года стал президентом МОК, сменив Хуана Антонио Самаранча.

В молодые годы параллельно с занятиями спортом Жак Рогге серьезно учился. «Всего тринадцать лет занятий – семь медициной и шесть специализацией – делают тебя настоящим доктором», – шутит он. Рогге – один из ведущих врачей-ортопедов Западной Европы, долгие годы руководил отделом ортопедической хирургии в госпитале родного города Гента. Причем занимался медицинской деятельностью вплоть до избрания на пост президента МОК, а число сделанных им операций достигает нескольких десятков тысяч.


Предыдущие семь президентов МОК, начиная с барона де Кубертена и заканчивая лордом Килланином и маркизом Самаранчем, были выходцами из знаменитых и влиятельных аристократических родов. Рогге – выходец из народа. Намекая на его не слишком большое личное состояние (в особенности по сравнению с Самаранчем), журналисты сразу после избрания задали ему вопрос, станет ли он первым оплачиваемым президентом МОК. Рогге с достоинством ответил, что «у него есть дело, которое неплохо кормит», имея в виду медицинскую практику. Возможно, образ главы МОК, который по должности «разводит» миллиардные финансовые потоки, а в свободное время ради «хлеба насущного» берет в руки скальпель хирурга, до слез умилил европейских демократов, но «старые аристократы» МОК, во всем поддерживавшие Самаранча, выражаясь фигурально, «поджали губы».

Именно демократизм во всем провозгласил своим главным принципом Жак Рогге и чисто внешне неотступно, если не сказать показушно, ему следует. В Солт-Лейк-Сити он, к примеру, поселился в малокомфортабельном домике в Олимпийской деревне, предпочтя его люксу в пятизвездочном отеле «Маленькая Америка» и объяснив свой выбор тем, что он восемь раз был на Олимпиадах, всегда жил в «деревнях» и лучшего жилья не знает. В политике же «демократичность» Рогге пока больше напоминает демократичность «цветка в проруби». И это самым негативным образом сказалось на первой же Олимпиаде под его руководством.

Сейчас мало кто сомневается в том, что избрание Рогге на пост главы МОК «устроил» Самаранч. В № 7 «Совершенно секретно» за прошлый год мы подробно представили расклад сил перед началом 112-й сессии МОК, в соответствии с которым Рогге и его главный противник, канадский юрист и глава маркетингового комитета МОК Ричард Паунд, имели приблизительно равные шансы на успех. Сразу после избрания Рогге Паунд выступил с заявлением, что выборы были «организованы с полным отсутствием уважения, даже презрением по отношению к спонсорам и телекомпаниям» (читай: крупнейшим компаниям США, которые поддерживали Паунда). Ни сам Самаранч, ни его ближайшее окружение не опровергли достаточно прозрачных намеков на то, что испанский маркиз довел до поддерживающих его старых членов МОК информацию, что лично он считает фигуру Рогге на посту президента более предпочтительной с точки зрения преемственности и дальнейшего развития олимпийского движения. Именно это и обеспечило бельгийцу пятьдесят девять голосов из ста двадцати двух.

Выбор Самаранча на первый взгляд выглядел нелогичным. Не вызывало сомнений, что Паунд, управлявший маркетинговой политикой МОК с 1981 года, ближайший сподвижник Самаранча и проводник начинаний, продолжит курс на коммерциализацию Олимпийских игр. Он прекрасно ладил с транснациональными (прежде всего американскими) корпорациями, спонсировавшими олимпийское движение, и зарекомендовал себя как непримиримый борец с коррупцией внутри МОК. В сравнении с ним Рогге, главным коньком которого была борьба с допингом (все-таки врач), выглядел бледнее и как личность, и как «тяжелая» фигура в руководстве МОК. Однако к началу московской сессии образовался целый ряд факторов, которые, видимо, на взгляд Самаранча, перевесили силу личности Паунда.

Первый из них – стратегический. Самаранча давно беспокоило засилье американских денег в сфере организации Олимпийских игр. В последние годы он сделал много для того, чтобы снизить зависимость МОК от их поступления, сумел более равномерно распределить допущенных к «олимпийской кормушке» спонсоров по территории планеты, но тем не менее Олимпиада в Солт-Лейк-Сити показала, что эта зависимость все еще очень велика и такая ситуация будет сохраняться вплоть до 2010 года (на этот срок эксклюзивные права на трансляцию зимних и летних Олимпиад уже проданы американцам). С приходом на пост главы МОК Паунда вполне могло получиться так, что США просто «докупят» ту чисто спортивную составляющую, которая пока присутствует на Олимпийских играх, и олимпийский спорт может превратиться в подобие столь популярной в США «борьбы» рэстлинг, во время которой атлеты демонстрируют собственную фактуру и физические возможности, лишь имитируя борьбу.

Второй фактор – обязательства перед членами МОК. Именно Паунд стал во главе кампании за чистоту рядов и возглавил комиссию по расследованию скандала, связанного с подкупом членов комитета при выборе столицы штата Юта местом проведения последних зимних Игр. По его инициативе тринадцать членов МОК были уволены, а многие другие, в том числе и представитель России Виталий Смирнов (он получил в подарок от оргкомитета Игр в Солт-Лейк-Сити именное коллекционное оружие и воспользовался предложением организовать в Юте лечение известного российского хоккеиста Александра Рагулина), получили взыскание. Рвение Паунда раздражало многих старых членов МОК, а с его приходом на пост главы над некоторыми из единомышленников Самаранча впрямую нависала угроза отставки.

Наконец, третий фактор – личностный. В связи с расследованием коррупции внутри МОК 80-летний Самаранч был вынужден давать достаточно унизительные для себя показания перед сенатом США, что, по сути, предопределило его решение о добровольном уходе с поста президента и, естественно, любви к представителям североамериканского континента не добавило.

После избрания Жака Рогге Самаранч публично и совершенно искренне заявил: «Теперь я спокоен. Он продолжит мое дело...» Выбор этот, как казалось вначале, был сделан правильно. В своем первом печатном послании Рогге выразил приверженность принципам, которые исповедовал Самаранч, заявив, правда, что к 2010 году Олимпиады должны стать более спортивными и финансово независимыми (это в принципе укладывалось в намеченный маркизом путь постепенного уничтожения зависимости МОК от американских «теледенег»), а сам МОК – стать более «демократичным и представительным». Такое заявление не могло не насторожить спортивных функционеров и околоспортивные круги в США. Эту настороженность озвучил обойденный на выборах Ричард Паунд. Через восемь дней после окончания 112-й сессии МОК он опубликовал в «Лос-Анджелес таймс» письмо «ко всем коммерческим партнерам олимпийского движения», в котором подверг сомнению правильность процедуры выборов президента МОК.

Моментальный и весьма жесткий ответ Рогге показал «мягкого» бельгийского доктора с совершенно другой стороны. Через несколько дней после публикации в «Лос-Анджелес таймс» в прессу просочилась информация о том, что МОК на протяжении ряда лет оплачивал услуги юридической конторы Ричарда Паунда в размере двухсот тысяч долларов США в год и общая сумма выплат, по сообщению германского информационного бюллетеня «Шпорт интерн», достигла трех миллионов долларов.

Возникшую конфликтную ситуацию обсуждали на первой для Рогге сессии МОК в сентябре 2001 года. В итоге Паунд отказался от поста президента Комиссии МОК по маркетингу, заявив, что он сконцентрируется на работе во Всемирном антидопинговом агентстве (ВАДА), которое возглавляет с 1999 года. Паунд, видимо, решил пойти по пути самого Рогге – сейчас именно публичные допинговые разоблачения приносят наивысшие карьерные дивиденды. Главой Комиссии по маркетингу неожиданно для многих был назначен норвежец Герхард Хейберг. Освободившийся пост главы Комисии по проведению Олимпийских игр в Афинах в 2004 году занял швейцарец Денис Освальд, аналогичную Комиссию по проведению Игр 2008 года в Пекине возглавил голландец Хейн Вербрюгген. Рогге решил возглавить Комиссию МОК по телевидению, сменив на этом посту корейского миллиардера Ким Ун Йонга – еще одного своего противника на выборах президента МОК. Эти назначения позволили «Лос-Анджелес таймс» разразиться новой громкой публикацией, в которой констатировалось, что «европейцы контролируют МОК, финансируемый главным образом из США».

Таким образом, с самого начала Рогге проявил себя как достаточно жесткий прагматик, задавшийся целью уменьшить влияние США (и примкнувшей к ним Канады) в руководстве МОК, а также снизить давление транснациональных корпораций при принятии решений.

Для россиян все это выглядело достаточно симпатично. Настораживали лишь два момента. На Игры в Солт-Лейк-Сити должны были приехать два непримиримых борца с допингом – Рогге и его главный оппонент Ричард Паунд, желающие в полной мере проявить себя на этом поприще. При этом Паунд явно представлял интересы североамериканцев. Второй момент – нарушение некоторого равновесия между европейцами и американцами, сложившегося в МОК перед началом Игр. По сути, и Рогге, и Самаранч, продолжающий держать в своих руках нити финансовых потоков МОК, оказались в определенном моральном долгу перед американцами – все же такие правила высокобюджетного «интертеймента», как «не раздражай спонсора», просто так нарушать нельзя никому.

«Отстрел» спортсменов-конкурентов с помощью обвинения в применении допинга не является «ноу-хау» Олимпиады в Солт-Лейк-Сити. Нечто подобное готовилось в 1996 году в олимпийской Атланте в отношении российских спортсменов. Был даже известен запрещенный препарат, в применении которого должны были обвинить наших спортсменов, – бромантан. Однако тогдашнему президенту Олимпийского комитета России (ОКР) Виталию Смирнову удалось вовремя привлечь внимание Самаранча к складывающейся ситуации, и тщательно подготовленный скандал не состоялся.

Не будем в очередной раз перебирать эпизоды, когда с нашими спортсменами обошлись, мягко говоря, не по-джетльменски, обратим внимание лишь на те случаи, когда Жак Рогге действовал непоследовательно.

Все началось 5 февраля с почти не замеченного мировым сообществом скандала вокруг латвийского бобслеиста Сандиса Прусиса. Срок его трехмесячной дисквалификации за применение нандролона истекал 9 февраля, поэтому он вполне мог участвовать в Олимпиаде, начинавшейся

8 февраля. Такое решение и приняла Международная федерация бобслея и табогана (ФИБТ). Однако исполком МОК, который контролируется Рогге, это решение отменил, считая, что ФИБТ действовала против установленных допинговых правил. 5 февраля Арбитражный спортивный суд (КАС), в свою очередь, отменил это решение, сославшись на Олимпийскую хартию, закрепляющую автономию международных федераций в определении санкций по отношению к спортсменам, применившим допинг. Комментируя решение КАС, Рогге произнес фразу, как бы предопределившую все его дальнейшие действия: «Мы уважаем независимость федераций на их собственных соревнованиях, но когда речь идет об Играх, мы будем придерживаться наших правил».

Михаил Иванов и Йоханн Мюлегг

11 февраля победителями олимпийского турнира в парном катании стали россияне Елена Бережная и Антон Сихарулидзе. Но по окончании турнира французский арбитр Мари-Рен Ле Гунь, не вдаваясь в подробности, заявила, что на нее якобы было оказано давление, чем вызвала массовую истерику в СМИ североамериканского континента: «заведомо лучшую в мире канадскую пару лишили золотой олимпийской медали».

13 февраля президент Международной федерации конькобежцев (ИСУ) Оттавио Чинкванта заявил: «Никаких оснований вести речь о пересмотре итогов турнира нет». 14 февраля Рогге обращается в ИСУ с открытым письмом: «МОК уверен, что ИСУ примет соответствующие решения, но в то же время хотел бы подчеркнуть, что вопрос не терпит отлагательства и что необходимо предпринять адекватные действия как можно скорее». А 15 февраля он сообщает: «Мы получили официальное предложение ИСУ вручить канадской паре Сале – Пеллетье такие же золотые медали, как и Бережной – Сихарулидзе. Исполком МОК согласен с этим решением». На заседание исполкома МОК, где принималось окончательное решение, Чинкванта в знак протеста даже не пришел.

Как выяснилось позже, МОК действовал с подачи Совета ИСУ, принимавшего решение, скорее всего, в обход своего президента. В итоге Рогге принципиально разошелся во взглядах с руководителем ИСУ и насторожил остальных президентов международных федераций, рискуя лишиться их поддержки.

Интересна реакция на произошедшее Хуана Антонио Самаранча. Маркиз ни разу публично не оценивал деятельность своего преемника, однако в частной беседе с Виталием Смирновым отметил, что сам никогда не позволял себе ревизовать итоги того или иного олимпийского соревнования. Рогге же, к сожалению, подтвердил правомочность всех организованных с помощью американского лобби медалей. Кроме одного случая.

Олимпийская хартия гласит: «В случае исключения, временного или постоянного, участника из Олимпиады все медали и дипломы, полученные им, должны быть возвращены в МОК». Звучит, казалось бы, совершенно недвусмысленно. В соответствии с этим правилом испанский лыжник немецкого происхождения Йоханн Мюлегг и российские лыжницы Ольга Данилова и Лариса Лазутина должны были вернуть все медали, полученные в ходе олимпийского турнира. В частности, Данилова должна была сдать свое «золото», полученное за победу в комбинации 5 км классическим и 5 км коньковым ходом, а Мюлегг – две высшие олимпийские награды, завоеванные в других гонках.

Именно такого решения требовало от Рогге североамериканское лобби и руководители спортивных делегаций Норвегии, Швеции и Финляндии. Первым двум от принятия такого решения «светили» олимпийские медали более высокой пробы, Финляндия же требовала элементарной справедливости: за год до Олимпиады на чемпионате мира по лыжным видам спорта в Лахти финские лыжники, уличенные в применении препарата той же группы, были лишены всех наград и дисквалифицированы.

Казалось бы, судьба наших лыжниц предрешена – практически все было против них. Но неожиданно Рогге снова «поменял ориентацию»: «Если тест спортсмена перед гонкой был отрицательным, у него невозможно отобрать завоеванную награду». В возникшей сразу после этого заявления жесткой дискуссии вокруг упомянутой статьи Олимпийской хартии Рогге сослался на то, что юридически формулировка статьи «неоднозначна, нет прямых указаний на то, за какой именно срок должны быть завоеваны медали, подлежащие возврату».

В российской прессе моментально был сделан вывод, что «Рогге решил «простить» российских лыжниц, поскольку нашей сборной и так досталось на Олимпиаде по полной программе». Но это в принципе неверно. Как показал весь ход Олимпиады, до интересов россиян никому в руководстве МОК не было никакого дела, громкий же допинговый скандал с лишением всех наград был выгоден буквально всем. Всем, кроме одного человека – Хуана Антонио Самаранча.

Не секрет, что маркиз на протяжении своего двадцатилетнего президентства всегда защищал интересы испанских спортсменов, что в принципе никем не осуждалось. Однако случай с Мюлеггом особый. Мало того, что немец принес Испании две такие редкие золотые медали в зимних видах спорта, он еще и дважды удостоился личного общения с королем – старым и добрым другом Самаранча. Король не просто поздравил Мюлегга, но и пообещал массу весьма ценимых в высшем обществе наград и привилегий. А король, с точки зрения маркиза, поощрять нечистого на руку человека не может по определению.

В силу этих обстоятельств, судя по многим косвенным свидетельствам, Самаранч мобилизовал все свое влияние, и оказалось, его вполне достаточно, чтобы преодолеть американское лобби и убедить «принципиального» Рогге вкупе с руководством скандинавских делегаций. А россиянкам просто повезло, они попали «под одну раздачу» с Мюлеггом.

Хочется отметить еще один эпизод, который свидетельствует о непоследовательности действий Рогге на Олимпиаде и о том, что далеко не все процессы в Солт-Лейк-Сити контролировались главой МОК. После встречи с руководителями российского спорта он признал, что взятие допинг-пробы у Ларисы Лазутиной, не оставлявшее времени на дозаявку и лишившее миллиардную аудиторию подлинной спортивной борьбы в женской эстафете, было неверным, и пообещал провести тщательное расследование. Однако до сих пор неизвестно, какой конкретно чиновник дал указание на проведение этой пробы, исходила ли инициатива из окружения Рогге, от Паунда или даже из кругов, действовавших с оглядкой на Самаранча.

Итак, олимпийская «битва за медали» Мюлегга была выиграна теми, кто симпатизировал испанскому лыжнику, причем выиграна в ущерб репутации Рогге. Последний, отправляясь в США, явно настроился на то, что ему ради стратегических интересов МОК придется в ряде случаев пойти навстречу американцам, но совершенно не ожидал, что в его действия столь конкретно и жестко вмешается Самаранч. Об этом свидетельствует хотя бы то, что бывший президент МОК участвовал в работе последних Игр так интенсивно, как далеко не на всех Олимпиадах, которыми он руководил будучи президентом. Самаранч был в курсе всех событий, происходивших на Играх, нити многих держал в своих руках, лично присутствовал на всех главных соревнованиях (думаю, что именно он помешал «отстрелить» вратаря российской сборной по хоккею Николая Хабибулина перед матчем с США так же, как «отстрелили» биатлониста Павла Ростовцева и лыжницу Ларису Лазутину), постоянно совещался, рекомендовал – словом, самым серьезным образом влиял на ход Игр.

Сохранение медалей Мюлегга, Даниловой и Лазутиной стало вторым сильным ударом по самолюбию бельгийского доктора. Первый он получил на 113-й сессии МОК, открывшейся 4 февраля, – большинство членов весьма негативно отнеслись к принятию новых, разработанных Этической комиссией правил, касающихся так называемого «конфликта интересов», которые исполком МОК утвердил

2 февраля. Принятие правил перенесли на 114-ю сессию МОК. Она должна состояться осенью нынешнего года в Мексике. Дебаты вокруг правил показали, что Рогге сохраняет влияние только в сформированном им же «европеизированном» исполкоме МОК.

А сразу после Олимпиады Рогге угодил в подготовленную им самим прецедентную ловушку. Пересмотрев результаты в соревновании пар в фигурном катании, он создал новый (такое в далеком прошлом случалось) прецедент, позволивший национальным федерациям полагать, что ревизия результатов в принципе возможна. Скандинавские федерации подали иск в Международный арбитражный суд в Лозанне, желая оспорить результаты спортсменов, уличенных в применении допинга, и вот это само по себе уже является беспрецедентным случаем. Россия и Мюлегг обратились туда же, обращая внимание на то, что дарбепоэтан пока не внесен официально в списки запрещенных препаратов. Однако наших лыжниц, а заодно и общественность явно пытаются ввести в заблуждение наши спортивные функционеры. В Лозанне, прежде всего, будут решать, отбирать ли у Лазутиной, Даниловой и Мюлегга остальные олимпийские медали, а не возвращать им уже отнятые.

Сам Рогге, игнорируя такое понятие, как «презумпция невиновности», уже публично высказал свое мнение по данному судебному процессу: «Могут ли они считаться действительно легитимными олимпийскими чемпионами? С моей точки зрения – нет!» И на вопрос, подчинится ли МОК негативному для него вердикту Международного арбитражного суда в Лозанне, ответил: «Если юристы сочтут, что моральный аспект превалирует над правилами, и это подтвердит суд, то мы отберем медали у Лазутиной, Даниловой и Мюлегга, но я очень сомневаюсь, что это произойдет». Этим Рогге дает достаточно ясно понять, что во время принятия решения не отбирать все медали у лыжников сразу, еще в Солт-Лейк-Сити, на него достаточно сильно давили. А кто это мог делать, кроме Самаранча?

Таким образом, Рогге сначала сумел перестановками в руководстве настроить против себя большинство членов МОК, которые блокируют лоббируемые им решения; затем во время Олимпиады настроил против себя руководителей международных федераций; довел до раздражения спортивное и политическое руководство России и Китая. Наконец, судя по всему, заставил Самаранча и иже с ним пожалеть о своем выборе, обеспечившем поддержку Рогге в Москве, поскольку совсем недавно, выступая в Осло во время празднования 50-летия зимней Олимпиады, тот жестко критиковал деятельность возглавляемой им организации, заявив при этом, что его не устраивает коммерциализация олимпийского движения, раздутость программ зимней и летней Олимпиад, диктат телевидения, ситуация с допингом и ажиотаж вокруг командного зачета, хотя по хартии на Олимпиадах соревнуются между собой только спортсмены. Его вывод: если МОК не перестроится, не примет экстренных принципиальных решений, то мировому олимпизму грозит неминуемый развал.

Итак. Кто к нам едет и как его принимать?

Нельзя забывать, что нового шефа МОК по олимпийскому закону избрали на срок восемь лет, причем он автоматически может быть пролонгирован еще на четыре года. За этот срок многие спортивно-политические конъюнктуры могут измениться, а вот память о решительной поддержке в трудную минуту (как это было с Самаранчем) останется навсегда. Кроме того, мировой опыт показывает, что зачастую лучшими руководителями крупнейших международных спортивных организаций становились люди, чьи кандидатуры не устраивали никого. Такими, например, были президент Международной шахматной федерации Флоренсио Кампоманес или президент ФИФА Жоао Авеланж. Но они занимали свои посты очень долго. Прежде всего потому, что работали и добивались успеха благодаря умелой игре на противоречиях противоборствующих группировок, складывающихся в недрах подчиненных им организаций, при этом стоя над схваткой.

Так же, судя по всему, намерен поступать и Рогге. Правда, пока он стоит не над схваткой, скорее, в стороне от нее, комментируя или «визируя» решения, которые диктуются самим ходом событий. В Солт-Лейк-Сити он попал в ситуацию, к которой просто не был готов, поскольку не имел ни опыта руководства крупной международной организацией, ни аристократического умения «повелевать», которым обладали его предшественники. Но тем не менее свои лидерские качества он уже проявил. Он бесстрашен, беспристрастен, не входит ни в одну из группировок внутри МОК, а потому независим в своих решениях. Не держится за свой пост, воспринимая его как некую веху в карьере общественного спортивного деятеля мирового масштаба. Он бесспорно талантливый организатор, видит пути реформирования олимпийского движения в целом.

Словом, говорить и работать с Рогге надо, причем делать это конструктивно, в рабочем порядке, не ожидая извинений за Солт-Лейк-Сити. Их, очевидно, и не будет.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку