НОВОСТИ
Замначальника УМВД Самары много лет работал на бандитов
sovsekretnoru

Они всех нас позвали в космос

Автор: Сергей МАКЕЕВ
01.04.2006

 
Николай ЯМСКОЙ
Специально для «Совершенно секретно»

Сергей Королев на связи с Гагариным

Двенадцатое апреля 1961 года. Сообщение ТАСС о первом в истории полете человека в космос. Знаменитая улыбка Гагарина с первополосных фотографий газет и экранов ТВ. Успешный полет, всемирная слава и утверждение нового общенационального праздника – Дня космонавтики.

За рубежом сразу же попытались сбить эффект от успешного полета Гагарина, а по прошествии лет – принизить значимость совершенного. Тут тоже нашлись свои первопроходцы. Это были братья А. и Дж. Юдика-Кордилья, построившие в свое время под Турином центр прослушивания космической связи. Они просто завалили прессу сообщениями, что им якобы не раз удавалось засечь «затухающее сердцебиение» безвестных советских космонавтов – несчастных предшественников Гагарина.

Тогда их старания пропали втуне. И трудно было представить, что ближе к нашим дням они все же дадут свои плоды. Для иллюстрации сошлюсь на Aviation Week. В одном из своих недавних номеров этот авторитетный журнал опубликовал рейтинг «100 звезд воздухоплавания и космонавтики». Звезд расставляли по ранжиру ведущие специалисты аэрокосмической отрасли США. И почти все первые двадцать мест отдали соотечественникам. Гагарину оставили 37-е, Циолковскому 65-е. Королева и вовсе задвинули на 76-е, в одну компанию с писателем-фантастом Карлом Саганом. Никого из участников опроса, видимо, не смутило, что Нил Армстронг, первым высадившийся на Луне и занявший 9-е место в рейтинге, о роли Гагарина сказал так: «Он всех нас позвал в космос».

Но сделаем скидку на столь присущую человечеству забывчивость. Ведь мы и сами о многом запамятовали. А многое, перекормленные официальным мифотворчеством, так до сих пор и не оценили по достоинству. В этой связи полезно кое-что уточнить. Например, что же стояло за пафосным гагаринским заявлением перед стартом?

Один за всех

Саму гладенькую, пафосную речь написали за Гагарина, обязав ее зачитать перед магнитофоном еще в Москве. А на стартовом «столе» в Байконуре было не до речей. Перед тем, как зайти в лифт, который несколько секунд спустя вознес Гагарина к кораблю «Восток», он успел только сказать: «Ребята, один за всех и все за одного!» И расслышавшие его товарищи по отряду космонавтов, и стартовая команда, и ведущие конструкторы систем, и сам генеральный конструктор прекрасно поняли, что Юра имел в виду. Ведь именно ему теперь предстояло реализовать их общую и одновременно глубоко личную для каждого мечту. Путь к ней начался задолго до этого старта. А уж где и как, лучше других знал генеральный, имя которого – Сергей Павлович Королев – публика узнала только после его безвременной кончины.

В ноябре 1946 года, когда щуплого лобастого мальчишку Юру из маленького провинциального Гжатска только принимали в пионеры, Сергей Королев, перебравшись в подмосковные Подлипки, стал главным конструктором отдела №3 в НИИ-88. Этот институт сыграл в дальнейшем огромную роль и в жизни самого Королева, и в истории космонавтики. А тогда здесь только-только оформлялся противоестественный, по мнению многих, союз авиационников и пушкарей. Первые традиционно считали ракеты неполноценными, с недоразвитыми «крыльями» самолетами. Для вторых новинка была некоей свихнувшейся летающей пушкой.

Сам Королев быстро разрешил это противоречие. И не только конструктивно, но и организационно: утвердил соответствующую научно-производственную структуру. К созданию своего «изделия №1» (так засекретили ракету Р-1) Королев подтянул 13 конструкторских бюро и НИИ, а также 35 заводов, на которых стал размещать нужные ему заказы. Благодаря этому новаторская королевская мысль стала воплощаться в чертежах и металле с невероятной расторопностью.

Юрий Гагарин и Герман Титов 12 апреля 1961 года следуют на космодром
РИА « НОВОСТИ»

Еще в 1946 году модернизированная Королевым немецкая трофейная Фау-2 с ее весом в двенадцать с половиной тонн казалась настоящим ракетным колоссом. Однако стартовый вес чуть более поздней, полностью оригинальной Р-3 составлял уже 72 тонны, и летела она на 3000 км.

Такие параметры, казалось, могли удовлетворить и создателей, и армейских заказчиков. Но только не самого Королева. Другие еще кричали «ура», а он уже приговорил «шедевр» за коренной изъян: слишком гигантская, слишком неэкономичная. И потом, главное: позарез была нужна совершенно иная дальность. Зачем – группировавшиеся тогда вокруг Королева ученые, инженеры и конструкторы только догадывались. Но, слава богу, не догадывались в Кремле. Там огромные народные деньги выделяли на «оборонку». А под «улет в стратосферу» не дали бы ни рубля. А ведь именно такой «улет» выводил на орбиту качественно новые технологии, втягивал в научно-технический прорыв целые отрасли, в том числе ту же «оборонку». Но сколько надо было потратить драгоценного времени и сил на укоренение этой идеи в верхах, на бесчисленные обоснования и согласования? Всю оставшуюся жизнь.

Королевское «подполье»

Специалисты, сравнивая потом достоинства и недостатки конструкций ведущих «космических генералов», обязательно отдавали должное знаменитой королевской «семерке» – ракете Р-7. Но при этом подчеркивали, что межконтинентальная «машина» Янгеля была самой дешевой. А также, что самые мощные ракеты все-таки делал Челомей. Однако тот же самый Челомей, никогда не скрывавший своего принципиального соперничества с генеральным и частенько иронизировавший, что «интеграла Королев, увы, взять не может», тем не менее, признавал: «Из сотни возможных решений он выбирал одно, не всегда мог обосновать свой выбор, но всегда оказывался прав».

В истории создания «семерки» этот уникальный королевский дар реализовался наиболее полно. Сегодня уже можно сказать, что для военных нужд Р-7 была, мягко говоря, далеко не идеальной. Ракеты на твердотопливных двигателях («пороховушки») хранились в заправленном состоянии годами и выстреливали в минуты после сигнала «тревоги». На «семерке» же стояли жидкостно-реактивные движки (ЖРД). Только для ее заправки требовались часы. Зато для своего времени Р-7 оказалась непревзойденным средством для штурма космических высот. Именно ее в той или иной степени улучшенные модификации вывели на орбиту и первый спутник, и гагаринский корабль «Восток», и все прочие замечательные и оригинальные «произведения» фирмы Королева.

То, что на «семерке» полетит человек, генеральный предвидел еще в 1949 году, когда пределом мечтаний 15-летнего старшеклассника Юры Гагарина был местный аэроклуб, а потом, чем черт не шутит, военная авиация. Да что скромный смоленский паренек? Сам президент Академии наук СССР, ученый с мировым именем С. Вавилов тоже мечтал о небе. Но в один прекрасный день все того же 1949 года объяснил Королеву, что больше всего в стратосфере его интересуют оптические свойства данного слоя. И не более того. Королев поломал эту приземленность за полчаса, убедительно объяснив, что там, в космосе, уже можно летать. И присутствовавшему на совещании первому тогда в стране специалисту в области авиационной медицины В. Яздовскому было поручено не мешкая организовать исследования живых существ в условиях реального полета.

Сегодня можно только поражаться, как дерзко, далеко и точно заглядывал Королев. До полета в космос оставалось ровно 12 лет. Легендарная «семерка» существовала лишь «в кальке». А он уже ломал в себе и подчиненных годами незыблемые представления и правила. Например, что чем дальше человек держится от стартующей ракеты – этой, грубо говоря, здоровенной «пороховой бочки», – тем лучше. Ибо теперь ему предстояло запрятать этого самого человека в некий аппарат, притороченный как раз к этой самой «бочке». Да еще и поджечь фитиль…

«Главное – чтобы не сдрейфили»

С момента принятия правительственного постановления 20 мая 1954 года до первого пуска 15 мая 1957-го прошло всего три года.

Потом были отказы. Потом находились решения. Потом случился настоящий шок у коллег из НАСА. Они так бились, чтобы в историю освоения околоземного пространства вошло английское слово «сателлит», а пришлось учить русское – «спутник». А тут следом – еще один удар: из близких к человеку живых существ первой на околоземной орбите оказалась обыкновенная русская дворняжка. Правда, попав 31 октября 1958 года на борт биоспутника, маленькая юркая Лайка была обречена стать трагической героиней. Спустить ее вниз еще не умели. Тем не менее удалось получить ценнейшие сведения: Лайка благополучно провела в космосе целую неделю. На очереди был запуск человека. И задетые за живое американцы так хотели успеть…

Первые космонавты. Титов (на переднем плане) был дублером Гагарина, а потом и сам совершил космический полет
РИА « НОВОСТИ»

…Через три дня после старта Лайки курсант Оренбургского высшего военно-авиационного училища Юрий Гагарин ощутил себя совершенно счастливым: ему только что вручили золотые парадные погоны лейтенанта ВВС. А впереди еще предстояло гулять на собственной свадьбе. Какая Лайка? Какой космос?

Счастливый лейтенант с упоением барражировал в небе Родины, когда в начале 1959 года у академика Келдыша состоялось совещание, на котором вопрос о полете человека в космос обсуждался вполне предметно – вплоть до того, кому лететь. Первоначальный отбор решили проводить по пилотским медицинским книжкам в истребительных полках ВВС. Отобранных – 200 молодых, здоровых ребят – подвергли всестороннему строжайшему обследованию. «Думаю, – напутствовал Королев товарищей из отборочных комиссий, – что возраст кандидатов должен быть около 30 лет, рост не более 170 сантиметров и вес до 70 килограммов. А главное – пусть они не сдрейфят!»

«Молодец, Лайкой будешь!»

Говорят, главное – знать, чему завидуешь. Королев приглядывал за соперниками. Но, как всегда, шел своим путем. Пример американцев, которые уже два года как отбирали возрастных, опытных кандидатов для полета на космическом корабле «Меркурий», ему категорически не подходил. «Американец» существовал главным образом на бумаге. Да и с носителем были проблемы. У Королева же в цехах опытного производства в подмосковных Подлипках уже стояли первые сферические оболочки будущих «Востоков». А носитель вообще эксплуатировался четвертый год. И тяга у него, в отличие от американского ракетоносителя «Атлас-Д», позволяла легко «закидывать» на орбиту вес, вдвое превышающий массу «Меркурия». Поэтому у американцев, не имевших резервов по весу на автоматизацию и дублированные системы, все упования сосредотачивались исключительно на умении и опыте астронавта. В «Востоке» же было достаточно места для аппаратуры, которая разгружала человека, освобождала его во время полета от выполнения многих операций.

Сегодня, когда уже исписаны тома о том, как отбирали, готовили и отправляли в космос этих ребят, у многих сложилось мнение, что никто из соискателей «не дрейфил» и все «рвались». На самом деле все было не так. Да, несмелых и небоевых в ВВС не держали. Но стать человеческим аналогом отлетавшей свое Лайки никто не хотел. Не зря же, хоть и хорохорясь, но с вполне серьезным подтекстом «забракованные» кандидаты частенько утешались ехидной фразой в адрес более удачливого коллеги: «Ну как, прошел? Ну, молодец, Лайкой будешь…»

Лайкой не Лайкой, а на туманные предложения «стать летчиком спецназначения» откликались отнюдь не все: трое из десяти отказывались сразу. И не из страха, а из резонного нежелания менять любимую профессию и налаженный быт на не совсем понятно что.

«Да» твердо сказали только те, для кого осторожного предложения «полетать на новой технике», оказалось достаточно. Так в первом отряде, прозванном потом «гагаринским», оказался сам Юрий. Так попал туда и его дублер Герман Титов.

64 удара и 46 процентов

О том, почему именно Гагарин стал первым, тоже написано предостаточно. В конце концов, жизнь показала, что он оказался достоин своей отнюдь не простой миссии. Один пульс перед стартом – олимпийские 64 удара в минуту – чего стоил. А ведь в слабо изученный космос уходил не бесчувственный и безмозглый манекен, а человек, про которого сам Королев говорил: «Мы еще услышим его имя среди самых громких имен наших ученых».

Каков же в реальности был шанс на благоприятный исход? Помнится, своему брату, работавшему тогда в Подлипках у Королева, я этим вопросом всю плешь проел. Не из-за подписки о секретности, а, как мне тогда казалось, совершенно искренне он отмахнулся: «Достаточный!» И только по прошествии нескольких лет орбитальных полетов и буквально за месяц до собственной гибели вдруг признался: «Тогда «иксов», «игреков» и «неизвестных» было больше, чем мы могли просчитать. Только теперь наши спецы по надежности наконец-то исчислили истинную вероятность благополучного исхода первых полетов. Получилось всего лишь 46 процентов…»

В первый отряд космонавтов было зачислено 20 человек. Потом их состав менялся. Фото 18 мая 1961 года
ИТАР-ТАСС

На самом деле, как спустя еще несколько лет пояснил главный конструктор корабля «Восток», в первые сорок секунд полета и у Гагарина, и у Титова этот процент был еще ниже. В случае неполадок с ракетой катапульта их вряд ли спасла бы: слишком малая высота. Тут и сама ракета могла так развернуться, что катапульта просто вбила бы космонавта в землю. Да и парашюты, даже успев раскрыться, скорее всего, опустили бы их прямо в пекло полыхающих на земле обломков. Нужная система аварийного спасения (САС), которая в мгновение ока отделяла бы корабль от ракеты и уводила его на безопасное расстояние, появилась уже после смерти Королева. И в 1983 году, во время пожара ракеты-носителя, спасла жизнь космонавтам Владимиру Титову и Геннадию Стрекалову.

Юрий Гагарин с Германом Титовым, к счастью, эти сорок секунд благополучно преодолели. Но сколько было неприятных и потому скрытых от простых советских граждан приключений в этих и следующих полетах! Сами космонавты наибольший стресс, естественно, переживали во время собственного полета. То есть в основном за себя переживали. Королев переживал за всех и за все. Многие из тех, кто присутствовал на гагаринском старте, потом вспоминали, какое серое, усталое лицо было у Сергея Павловича Королева; как он, давным-давно бросивший курить, вдруг жадно выхватил протянутую кем-то сигарету.

И за полетевшего вторым Германа Титова, рисковавшего не меньше, чем Гагарин, и первым по-настоящему «хлебнувшего» невесомости, Королев переживал. Но говорят, что генеральный как-то особенно благоволил Гагарину. Если и так, то исходя из объективных данных. Субъективное проявилось лишь, когда буквально за пять дней до старта на взвешивании обнаружилось, что «Восток» по весу почти у допустимого предела. Сразу же вспомнили, что Титов немного легче Гагарина. И стали прикидывать, не запустить ли Германа. Не надо, сказал Королев, если потребуется, можно снять некоторую контролирующую аппаратуру, которая в самом полете никакого участия не принимает.

Как они уходили

Сергей Павлович Королев умер на операционном столе в январе 1966 года. Некоторые до сих пор утверждают, что «зарезали» врачи. Но по-настоящему роковыми оказались сердечная изношенность и злокачественная, хитроумно запрятавшаяся в кишечнике опухоль. Так аукнулись годы самоотверженного труда и невероятного нервного напряжения.

Прах Королева с почетом замуровали в Кремлевской стене. Но взлетевшие на космическую высоту его «соколы» попытались, пусть посмертно, исполнить заветный замысел Королева, мечтавшего о полете на Луну. Оказывается, по просьбе Гагарина часть королевского пепла космонавт Владимир Комаров вынес из московского крематория. Гагарин поклялся доставить ее на Луну. Скоро погиб Комаров. Потом и сам Гагарин. Где этот прах, сегодня никто сказать не может.

Смерть самого Гагарина 27 марта 1968 года во время выполнения тренировочного полета до сих пор вызывает вопросы. Версий множество: от столкновения с НЛО до похищения космонавта №1 американцами. Самый свежий вывод экспертов, похоже, гораздо ближе к истине: у самолета был не до конца закручен так называемый вентиляционный кран, и поэтому в полете кабина разгерметизировалась.

Гибель Гагарина ударила и по Титову. Решение Политбюро «беречь Титова как национальное достояние» поставило крест на дальнейшей летной карьере. Но он и тут поборол обстоятельства. В 1970 году первым из космонавтов поступил в Академию Генштаба. Потом работал в Главном управлении космических средств Минобороны. Уже уйдя в отставку, нашел себя в общественной работе, увлекся политикой. С 1995 года Титов был депутатом Госдумы от КПРФ. Смерть покорителя космоса №2 наступила вечером 20 сентября 2000 года от отравления угарным газом в сауне. А мне кажется, не выдержало сердце. Все-таки очень непросто после космической невесомости нести бремя земного притяжения.

На скромных, не чета гагаринским, похоронах кто-то из бывших «королевцев» вспомнил грустную шутку одного из заместителей своего знаменитого шефа: «Никогда не жалейте денег на похоронные венки. Эти деньги вы даете взаймы».


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку