НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

Охотники за вирусами

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.11.2005

 
Владимир АБАРИНОВ
Специально для «Совершенно секретно»

Сотрудники британской фирмы Necropolis по инициативе канадского географа Кирсти Данкен искали вирус «испанки» на Шпицбергене
АР

Заграничная пресса жадно обсуждала неслыханный в истории падеж. Чрезвычайная комиссия по борьбе с куриной чумой пополнилась новой чрезвычайной тройкой в составе шестнадцати товарищей. М. Булгаков. Роковые яйца В понедельник 11 марта 1918 года рядовой Альберт Гитчелл, кашевар кавалерийского полка, расквартированного на базе Форт-Райли в штате Канзас, перед завтраком пришел в лазарет с жалобой на «зверскую простуду». Простуда в тех местах не диво: зимой до костей пробирает стужа, летом печет зной, а по весне метут песчаные бури. Солдата положили в койку. Следом за ним явился новый пациент с точно такой же жалобой. К полудню лазарет был забит: лютый недуг свалил с ног больше сотни кавалеристов. А к концу недели жаром, головной болью и воспалением горла маялись уже 522 человека.

Так началась Великая инфлюэнца 1918 года – «испанский грипп», или попросту «испанка», как прозвали ее в России.

США именно тогда начали перебрасывать в Европу крупные воинские контингенты, думая тем самым создать решительный перевес и положить конец войне. Генералам было недосуг думать о причинах солдатской хворобы. Решили, что всему виной антисанитарные условия: в полку было заведено раз в месяц сжигать засохший конский навоз под открытым небом; как раз за два дня до первого случая «простуды» устроили сожжение экскрементов, а тут возьми и налети сухой ветер из прерий. Местность накрыло зловонным облаком, которое будто бы и отравило солдат.

Вместе с американскими экспедиционными войсками, в составе которых были и две кавалерийские дивизии из Форт-Райли, зараза попала во Францию. Первыми жертвами «испанки» стали солдаты, а вслед за ними осужденные преступники – из-за высокой скученности в казармах, окопах и тюрьмах. В самой Испании заразу называли «французским гриппом». «Испанкой» она стала за пределами Испании, которая не участвовала в мировой войне, поэтому в ней не было военной цензуры и невиданная напасть освещалась в местной прессе как ни в какой другой. Был момент, когда в Мадриде слегла треть населения, включая короля Альфонсо XIII. Переболели «испанкой» и британский монарх Георг V, и кайзер Вильгельм.

К маю пандемия стала военным фактором: военачальники по обе стороны фронта были вынуждены отменять оперативные планы из-за нехватки личного состава. Командующий американскими силами в Европе генерал Першинг требовал подкреплений, но у главнокомандующего настрой был совершенно другой. 8 октября президент Вудро Вильсон вызвал в Белый дом начальника штаба Сухопутных Сил. «Генерал Марч, – сказал ему президент, – люди, чья компетентность и патриотизм не вызывают сомнений, рекомендуют мне остановить отправку войск во Францию до тех пор, пока эпидемия инфлюэнцы не будет взята под контроль». Момент был деликатный. Германия только что предложила перемирие. Узнав о том, что переброска войск прекращена, она могла отозвать свое предложение. Генерал Першинг заклинал президента не делать этого. «Каждый солдат, скончавшийся от инфлюэнцы, исполнил свой долг точно так же, как его товарищ, погибший во Франции», – ответил президенту генерал Марч. Вильсон согласился с доводами военных. Он лишь спел генералу на прощание песенку, которую сочинили американские дети:

There was a little bird, its name was Enza.
I opened the window and in-flu-enza.

(Есть на свете птичка,
кличут ее Энца,
Окно я отворил – ко мне
влетела ин-флю-энца.)

Грипп-убийца распространялся с невиданной скоростью. А ведь в те годы люди передвигались гораздо меньше, чем теперь, к тому же границы между воюющими странами были закрыты. Но свирепая зараза не ведала преград. В начале лета случаи заражения наблюдались в России, Африке, Индии. Не стал преградой для глобальной инфекции и Тихий океан: «испанкой» страдали аборигены Океании, японцы, филиппинцы, вирус добрался до Австралии и Новой Зеландии и в конце концов охватил весь земной шар.

Но его раньше нашел на Аляске шведский пенсионер Йохан Халтин
SFGATE.COM

Пандемия застала врасплох американцев и европейцев, привыкших к успехам медицинской науки. Еще в 70-е годы позапрошлого века врачи-практики смеялись над методами антисептики, предложенными английским хирургом Джозефом Листером. К концу века микробиология стала общепризнанной наукой и одерживала одну победу за другой. Появились вакцины против самых опасных инфекционных болезней – сибирской язвы, оспы, холеры, чумы. Но «испанка» положила вдруг конец этому триумфальному шествию. Средств борьбы с ней у науки не оказалось. В ход пошли народные средства, суеверия; гигиеническая пропаганда давала полезные советы «на все случаи жизни» – сохранился, к примеру, плакат, рекомендующий в целях профилактики «испанки» тщательно пережевывать пищу и не носить тесную одежду и обувь. Оживились конспирологи: по их версии, зараженные микробы доставили в Америку немецкие субмарины. Тот факт, что немецкие солдаты гибнут от «испанки» точно так же, как английские или русские, авторов версии не смущал.

Наконец, пандемия достигла пика и постепенно пошла на убыль. В общей сложности она свела в могилу 50 миллионов человек. В России она выкосила семь процентов населения. В США погибло 620 тысяч человек – больше, чем в обеих мировых войнах.

Настольная книжка президента

Как раз этим летом, в отпуске, то ли по чистой случайности, то ли по какому-то наитию Джордж Буш прочел книгу Джона Барри «Великая инфлюэнца» – о пандемии 1918 года. Чтение оказалось удивительно своевременным. В первых числах октября группа американских ученых во главе с Джеффри Тобенбергером из Института патологии Вооруженных Сил США опубликовала результаты своего 10-летнего исследования. Микробиологи установили идентичность генетического кода «испанки» и птичьего гриппа. Иными словами, «испанка» была штаммом птичьего гриппа, который стал передаваться от человека к человеку воздушно-капельным путем.

Вирус гриппа появился на свет раньше человека. Им страдают птицы и млекопитающие. Историки медицины считают, что первая вспышка гриппа среди людей описана еще Гиппократом – в 412 году до нашей эры она чуть не поголовно истребила афинскую армию. Зимой 1777-1778 годов Континентальная армия под командованием генерала Вашингтона стояла лагерем в Пенсильвании близ поселка Вэлли-Фордж. Эта зимовка обошлась ей дорого: солдаты гибли от голода, холода, тифа и инфлюэнцы, которую тогда считали просто тяжелой простудой. Подхватил ее и Джордж Вашингтон (не получивший за всю свою военную карьеру ни единого ранения, он переболел едва ли не всеми заразными болезнями – оспой, тифом, туберкулезом, малярией). Русский журнал «Научное обозрение» писал зимой 1900 года: «От инфлюэнцы нет пощады ни богатым, ни привилегированным классам. Переходя к свирепствующей ныне у нас в Петербурге гриппозной эпидемии, можно прямо сказать, что ее грандиозные размеры не только заметны каждому без всяких статистических данных, но и едва ли отыщется в Петербурге семейство, не испытавшее на себе всех прелестей этой болезни». Однако природа гриппа оставалась загадкой. «Лечение инфлюэнцы, – гласит та же статья, – до сих пор не основано на каких-либо твердых началах».

Пандемия 1918 года застала человеческий род совершенно безоружным. Она оказалась двойной загадкой: в отличие от предшествовавших разновидностей гриппа, которые убивали прежде всего стариков и детей, чья иммунная система не в силах сопротивляться атаке, вирус Великой инфлюэнцы набрасывался на молодых и здоровых. Небывалой была и скоротечность болезни – пациент умирал через два-три дня после появления первых симптомов.

Лишь в 1930 году американский микробиолог Ричард Эдвин Шоуп выделил возбудитель гриппа из крови зараженной свиньи. Тогда-то и вспомнили, что в сентябре 1918 года в городе Сидар-Рэпидс, штат Айова, расположенном в 720 километрах от Форт-Райли, проводилось национальное пиг-шоу – всеамериканская выставка свиней. Закончилась она трагично: чуть ли не все экспонаты, лучшие достижения американских свиноводов, пали жертвой небывалого мора. Чиновники министерства сельского хозяйства тогда же рапортовали в Вашингтон о вспышке «свиного гриппа». Как выяснил доктор Шоуп, чиновники были совершенно правы, только грипп следовало назвать человечьим, потому что в данном случае не свиньи заразили людей, а человек свинью.

И только изобретение электронного микроскопа, увеличивающего предмет в один миллион раз, позволило американским ученым в 1943 году увидеть возбудитель гриппа – молекулу вируса. Появилась классификация его типов – А, B и C. Из них только тип А одинаково опасен и для человека, и для животных. Внутри типа A штаммы различаются по виду гликопротеинов (сложных соединений белка и углевода), один из которых называется гемагглютинин, а второй – нейраминидаза; обозначаются они латинскими буквами соответственно H и N. Гемагглютинин обеспечивает вирусу возможность приклеиться к клетке-хозяину. Нейраминидаза разрушает мембрану клетки и позволяет ему проникать внутрь и выходить наружу. Оказавшись внутри клетки, вирус поражает ядро; в результате жизнедеятельность клетки нарушается, она сама начинает производить белок вируса. Образовавшиеся вирусы разрушают клетку и принимаются за соседние. Процесс идет исключительно быстро. В настоящее время известно 16 вариантов гемагглютинина и 9 – нейраминидазы. Их обозначают цифрами: возбудитель «испанки» – H1N1, «азиатского гриппа» (1957-1958) – H2N2, «гонконгского» (1968-1969) – H3N2. Код нынешнего штамма – H5N1. До недавних пор от него гибла только птица.

Кирсти против Джеффри

Джеффри Тобенбергер подошел к изучению структуры вируса «испанки» во всеоружии современной биотехнологии. В коллекции военных медиков имеется около 70 образцов легочной ткани солдат, умерших в 1918 году. Они законсервированы в формалине и герметичных парафиновых контейнерах. К каждому прилагается история болезни. Тобенбергер отобрал четыре случая, из которых пригодными для исследований оказались два. Он задумал реконструировать вирус «испанки». Эта кропотливейшая работа сродни складыванию гигантской головоломки, состоящей из тысяч фрагментов.

В истории науки конгениальность не редкость: как только появляется инструмент, способный обеспечить успех, в гонку включаются разные команды. Так случилось и с «испанкой». В канадском городе Виндзор объявилась еще одна охотница за вирусами – молодой географ Кирсти Данкен. Она прочла книгу о великой пандемии 1918 года, и ее осенила идея: если найти труп умершего от «испанки», похороненный в вечной мерзлоте, из его тканей можно выделить вирус, генетический код которого не пострадал. Не исключено даже, что вирус очнется от анабиоза и оживет! После фильма «Парк юрского периода» не одной Кирсти приходили в голову шальные мысли.

Импровизированный госпиталь недалеко от Форт-Райли (США), где в 1918 году были выявлены первые жертвы Великой инфлюэнцы
АР

Юная географиня оказалась человеком дела. Первым долгом она стала искать место возможного захоронения. И нашла: в октябре 1918 года семеро норвежцев умерли на острове Шпицберген. Там же их и похоронили, и с тех пор могилы не тревожили. Это были молодые крестьяне и рыбаки, приехавшие подзаработать на угольных шахтах. Но на судне во время морского путешествия она подхватили «испанку». Спуститься в забой ни один из них не успел.

Экспедиция на Шпицберген готовилась шесть лет. Кирсти Данкен надо было найти финансирование, увлечь своей идеей авторитетных специалистов, убедить не только правительство Норвегии, но и семьи покойных. Она блестяще справилась с задачей. Шесть из семи семей согласились на эксгумацию останков. Известнейшие научные центры, в том числе финансируемые правительствами США, Великобритании, Канады и Норвегии, щедро выделили средства. В экспедиции согласились участвовать светила науки. Светила эти, правда, третировали Кирсти, как девочку на побегушках, но она не придавала значения звездной фанаберии – мол, сочтемся славой после.

В игру вступает пенсионер

Тем временем проект Тобенбергера ни шатко ни валко продвигался. В 1997 году он опубликовал статью о своем исследовании и вскоре получил письмо из Калифорнии.

Отправителя звали Йохан Халтин. Уроженец Швеции, он перебрался в США после Второй мировой войны, выучился на микробиолога и прожил в целом счастливую, интересную, насыщенную жизнь. Йохан – тот тип человеческой натуры, который лучше всего описывается словом «энтузиаст». Он карабкался на неприступные горные вершины, изобретал безопасный автомобиль, занимался любительской археологией, объездил весь мир, и не туристом, а всегда с каким-то проектом. И только по своей прямой специальности так и не схватил звезду с неба. Хотя пытался. В 1951 году ездил на Аляску ровно с той самой целью, какой задался Джеффри Тобенбергер, – обнаружить подлинный вирус «испанки». Ему не удалось тогда ни выделить вирус из тканей, ни тем более культивировать его. Наука до этой задачи еще не доросла.

Прочитав статью молодого микробиолога из военного института, 73-летний Йохан Халтин тотчас вспомнил свою неудачную экспедицию, о которой никто, кроме него, не знал. Былые надежды ожили. Он написал Тобенбергеру, что знает такое место, где жертвы «испанки» погребены, будто в морозильнике. Ознакомившись с посланием неугомонного пенсионера, доктор Тобенбергер позвонил ему. «Это интересно, – сказал он в трубку. – Когда бы вы могли отправиться на Аляску?» Ожидая услышать от ветерана, что в его годы предприятие это нелегкое, надо собраться с силами, найти деньжат, годик-другой потратить на подготовку... «На этой неделе уже не успею, – услышал он ответ. – Как насчет следующей?

Халтин купил билет на собственные деньги. Из снаряжения взял с собой садовые ножницы – признается, что стащил у жены без спросу; та привыкла к эскападам супруга и хладнокровно отпускала его хоть в Тибет, хоть в Исландию. Городишко на берегу Берингова пролива, куда лежал его путь, называется Бревиг-Мишн, то есть Церковь Бревига. Он назван так по имени норвежского (вот совпадение!) пастора, в конце XIX века поставившего на этом месте, в 200 километрах от Северного полюса и 280 от России, церковь лютеранского обряда для эскимосов. Когда в 1918 году разразилась небывалая напасть, пастор отец Толлеф и его жена Юлия обратили и храм, и свой дом в сиротский приют. Всего за пять дней деревня вымерла: «испанка» убила общим счетом 72 жителя и пощадила всего пятерых взрослых. Детей умерло двое, мальчик и девочка, а 85 сирот пастор с женой и добрыми людьми вырастили.

Добравшись до бывшей деревни, Халтин увидел, что на братской могиле, где когда-то стояли два деревянных креста, не осталось никаких опознавательных знаков. Он спросил, где живет самый старый житель. Его отвели к старухе, которая вспомнила, что, будучи девочкой, она слышала рассказ взрослых о том, что когда-то сюда приезжал какой-то юнец европейской внешности и откапывал трупы. С этим свидетельским показанием Халтин пошел к мэру. Тот собрал городской совет. Гостя внимательно выслушали и разрешили раскопать захоронение. Халтин – старик крепкий, жилистый, справился бы и сам, но мэр дал ему в помощь молодых сильных ребят. Под ночевку охотнику за вирусом отвели комнату в школе. На глубине около двух метров начальник и единственный член экспедиции обнаружил останки женщины, которую про себя окрестил Люси. В лаборатории Тобенбергера потом определили, что Люси было не более 30 лет. Вскрыв садовыми ножницами грудную клетку, Халтин увидел во всей красе пораженные «испанкой», налившиеся кровью, отечные легкие. Последнюю ночь в Бревиг-Мишн Халтин провел за плотницкой работой: он сколотил взамен пропавших два новых деревянных креста и водрузил их над могилой жертв «испанки». Вернувшись домой, он послал добытые образцы на всякий случай тремя посылками – Federal Express, UPS и обычной почтой. Спустя 10 дней от Тобенбергера пришел ликующий ответ.

Когда Кирсти Данкен узнала о поездке Йохана Халтина, у нее опустились руки. Но отступать было некуда – ради финансирования канадка разрекламировала свою экспедицию на весь свет. Летом 1998 года ее группа прибыла в Лонгйербьен – столицу Шпицбергена. Снаряжение у нее было на грани фантастики. Они привезли с собой радар, способный видеть сквозь грунт. Над местом раскопок поставили специальный надувной герметичный купол. Извлекали трупы из земли сотрудники британской фирмы, специализирующейся на эксгумациях, с красноречивым, как в романах Ивлина Во, названием Necropolis Co. На случай, если вирус оживет, члены экспедиции облачились в скафандры, навороченностью не уступающие космонавтским. Образцы зараженных тканей были обещаны научным центрам, спонсировавшим проект.

Позднее Тобенбергер, вообще-то симпатизирующий Кирсти Данкен, скажет то, что, вероятно, знали и светила из ее экспедиции: чтобы вирус выжил, необходимо хранить его либо в жидком азоте, либо в морозильнике при температуре минус 70 градусов Цельсия. А в слое вечной мерзлоты температура колеблется в промежутке между минус десятью и плюс четырьмя. Но и этот режим, как оказалось, не выдерживался: радар ошибся, тела лежали гораздо выше – там, где земля периодически оттаивала летом.

Главный санитарный врач России Геннадий Онищенко заявил, что опасность заразиться птичьим гриппом подстерегает тех, кто непосредственно общается с курами. «Прогнозы Всемирной организации здравоохранения на эту осень благоприятны, – добавил он позже. – Но лучше готовиться к худшему»
ИТАР-ТАСС

Экспедиция Кирсти Данкен завершилась. У Тобенбергера же с аляскинским материалом работа пошла гораздо быстрее. В конечном счете он пришел к заключению, что «испанка» это результат смешения и мутации двух разновидностей гриппа, птичьего и человечьего, в организме свиньи. Но еще важнее стал вывод о близком родстве «испанки» и нынешнего мутанта, от которого скончалось несчетное число домашней птицы и по меньшей мере 60 человек. Они различаются лишь набором 25-30 аминокислот – из четырех тысяч четырехсот

Работа Тобенбергера еще далеко не завершена, но и ее промежуточные итоги неутешительны. Новая фатальная пандемия неизбежна. Как говорит он в своих интервью, и ему вторят практически все крупнейшие авторитеты, она уже запаздывает: пандемии гриппа приходят каждые 20-30 лет, и именно столько миновало со времени последней, «русской» (1977-1978).

Обойтись без триллера

Вопрос о мерах противодействия возможной пандемии птичьего гриппа занял приоритетное положение в повестке дня президента США. 4 октября на своей большой пресс-конференции, какую он созывает примерно раз в полгода, он уделил птичьему гриппу вдвое больше времени, чем Ираку. Его монолог продолжался почти пять минут; президент затронул все аспекты проблемы, причем с таким знанием дела, что стало очевидно: в Белом доме напастью озаботились всерьез.

Первый вывод, который он сделал по прочтении книги Джона Барри, состоит в том, что информацию о распространении инфекции ни в коем случае нельзя скрывать. Буш рассказал, что во время недавнего саммита ООН в Нью-Йорке он обсуждал ситуацию с иностранными лидерами; в частности, убеждал их немедленно информировать о новых вспышках болезни Всемирную организацию здравоохранения, с тем чтобы специалисты могли оперативно на них реагировать. Спустя два дня в Вашингтоне открылась созванная Госдепартаментом международная конференция по птичьему гриппу, в которой приняли участие представители 80 государств. Ни у кого из них не было готового рецепта. Они договаривались прежде всего о системе раннего оповещения.

На той же неделе президент встретился в Белом доме с главами фармацевтических компаний, производящих вакцину против гриппа. Идеальной вакцины, защищающей именно от этого штамма, не существует. Однако есть препараты, которые снижают активность вируса и тем самым существенно облегчают течение болезни, а на ранней стадии способны подавить ее. Лидер этого сегмента рынка – вакцина Tamiflu, совместная разработка калифорнийской Gilead Sciencies Inc. и швейцарской Roche Holding AG. Только за первое полугодие этого года объем ее продаж во всем мире составил 450 миллионов долларов. Но это далеко не предел – по оценке экспертов, емкость мирового рынка вакцины против птичьего гриппа может легко достигнуть 10 миллиардов долларов. Тем не менее производители не торопятся наращивать производство. Причин две, и обе, пожалуй, главные.

В США пациент, ставший при приеме лекарств жертвой побочных эффектов, вчиняет и выигрывает у фармацевтов миллионные иски. Именно этих осложнений опасаются фармацевтические компании – они хотят законодательного ограничения сумм, на которые могут претендовать пострадавшие. Это старый спор политических оппонентов. Демократы твердят, что республиканская администрация действует в интересах большого бизнеса и в ущерб простому потребителю. Республиканцы утверждают, что оттого и лекарства такие дорогие, что производитель закладывает в их цену сумму возможных исков. В качестве наглядного примера показывают пальцем на бывшего сенатора Джона Эдвардса, избиравшегося в 2004 году на пост вице-президента в паре с Джоном Керри, – будучи адвокатом, Эдвардс специализировался на защите прав пациентов и стал миллионером на исках против фармацевтов.

Вторая причина – боязнь перепроизводства. Изготовление антигриппозной вакцины – технологически очень сложный и дорогостоящий процесс. Фармацевтические фирмы готовы увеличивать выпуск только под гарантированные государственные заказы.

Наконец, компании-производители хотели бы упростить процедуру сертификации новых медикаментов. Из-за чрезмерно высоких, как они считают, требований к надежности и безопасности этот процесс занимает несколько лет. В настоящее время сразу несколько крупных научных центров, как в США, так и в Европе, разрабатывают новые виды вакцины. Некоторые исследователи, как, например, Джеймс Кэмпбелл из университета штата Мэриленд в Балтиморе, дошли до стадии клинических испытаний. Пять месяцев назад Кэмпбелл привил разработанную им вакцину 450 пациентам-добровольцам. Тем не менее он все еще в начальной стадии – процесс утверждения нового препарата длится годами и представляет собой едва ли не самую дорогостоящую фазу создания нового лекарства.

Существует еще одна грань вопроса – участие Вооруженных Сил в мерах по преодолению внутренних кризисов, таких как стихийные бедствия или пандемии. На этом аспекте Джордж Буш в ходе упомянутой пресс-конференции заострил внимание особо.

В США очереди на прививку от гриппа занимали еще с прошлого года...
АР

«В случае с птичьим гриппом, – сказал он, – президент вынужден принимать трудные решения. Вот пример: если где-то в Соединенных Штатах произошла вспышка, должны ли мы ввести карантин на этой территории? И каким образом обеспечить этот карантин? Одно дело – посадить все самолеты, другое – не позволить людям попасть в опасную зону и заразиться птичьим гриппом. Кто лучше всего подготовлен к обеспечению карантина? Один из вариантов – использовать военных... Конечно, некоторым губернаторам это не понравится. Их можно понять... Но Конгресс должен принять во внимание обстоятельства, которые могут потребовать расширения полномочий президента. И одной из таких катастрофических ситуаций может быть вспышка птичьего гриппа».

Эти высказывания для Соединенных Штатов носят сенсационный характер.

Джордж Буш отдает себе отчет, что такое предложение – покушение на конституционный принцип федерализма, то есть разделения полномочий между федеральным правительством и субъектами федерации. В отличие от России, власть в США горизонтальная: эта страна никогда не была унитарным государством, не центр отдавал полномочия регионам, а правительства штатов делегировали центру некоторые из своих полномочий. Все, что не закреплено Конституцией за федеральными властями, остается компетенцией властей штата. Президент не только не может ничего приказать губернатору, но даже комментарий президента по поводу действий губернатора воспринимается в Америке как вмешательство во внутренние дела штата.

Интересно, что, рассуждая о карантине, президент говорит исключительно о людях, которые находятся вне опасной зоны, а не о тех, которые уже в ней. Вспоминается фильм 1995 года Outbreak («Вспышка»), демонстрировавшийся и по российскому телевидению. По случаю вспышки неизвестного науке вируса военные устраивают в захудалом городишке настоящую оккупацию с расстрелами без суда и следствия граждан, желающих покинуть место жительства, а обезумевший от сознания собственного величия генерал в исполнении Дональда Сазерленда решает попросту разбомбить городишко вместе с населением, как Господь истребил когда-то Содом и Гоморру. Главный герой, военный вирусолог, которого играет Дастин Хоффман, чудом находит мартышку-носителя вируса и тем спасает город от уничтожения.

В жизни такому триллеру сбыться, будем надеяться, не суждено.

Вашингтон


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку