НОВОСТИ
Москва засекретила, в какие регионы будет вывозить свой мусор
sovsekretnoru

Нефтяная Саган

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.04.2002

 
Георгий ХАБАРОВ,
специально для «Совершенно секретно»

Франсуазе Саган в молодые годы хотелось быть похожей на Мату Хари. Не то чтобы ее тянуло исполнять на сцене томные эротические танцы, или стать содержанкой богатого мецената, или работать разом на несколько разведок мира. Но ей всегда нравилась авантюрная интрига, в которой она играла бы ключевую роль. Поэтому время от времени доверчивая и легкомысленная Саган попадала в неприятные переплеты. И попадает до сих пор. Развязка последнего стала известна в конце февраля. Парижский суд приговорил Саган к году тюрьмы – правда, условно. Автора «Здравствуй, грусть» признали виновной в том, что она не заплатила налоги с общей суммы в 5,439 миллиона франков. На суд 66-летняя писательница, ссылаясь на болезнь, не явилась, но ей придется опубликовать за свой счет судебное решение в газетах «Журналь оффисьель», «Монд» и «Фигаро».

Франсуаза пишет Франсуа

История с миллионами, в которую влипла писательница, уходит своими корнями в начало 90-х годов. В ту пору на горизонте Саган, вечно нуждавшейся в деньгах, возник искуситель в лице известного предпринимателя – миллиардера Андре Гельфи по прозвищу Деде-сардина. Гельфи, который и поныне имеет выходы на политическую постсоветскую верхушку, подвизался тогда в роли посредника между французским нефтяным гигантом «Эльф – Акитен» и узбекским президентом Исламом Каримовым. Концерн намеревался обнаружить в Узбекистане несметные залежи «черного золота», но для ведения разведки нужно было заручиться согласием президента Миттерана. Деде-сардина, знавший о дружеских отношениях Франсуазы Саган с Миттераном, предложил ей похлопотать перед главой государства и посодействовать в заключении сделки. «За услуги» он пообещал выплатить ей половину комиссионных, которые ему должен был отсчитать нефтяной концерн. Соблазн был слишком велик, и сочинительница села за письмо.

«Извините, что беспокою вас, – написала Саган своему другу Миттерану в сентябре 1992 года, – но мне известно, что премьер-министр Узбекистана вот уже две недели находится в Париже для того, чтобы вручить вам личное письмо президента Каримова и передать подарок для Франции...»

В конце концов, свидание узбекского эмиссара с французским президентом состоялось. «Эльф – Акитен», получив «добро» от Миттерана, подписал контракт с узбеками, занялся нефтеразведкой, которая, однако, вопреки прогнозам оказалась безуспешной и вскоре была прекращена. Андре Гельфи комиссионных от нефтяников не получил, но слово свое сдержал и вручил пять с лишним миллионов Саган. О выплате узнала фискальная служба. Писательница пыталась все отрицать, жаловалась, что стала жертвой «манипуляции». Однако Деде-сардина, которого на месяц отправили за решетку, чтобы он хорошенько подумал и дал обстоятельные показания, предъявил копии денежных переводов и сохранившиеся у него письма Франсуазы.

Франсуа Миттеран

Французская общественность и литературные круги восприняли вынесенный писательнице приговор равнодушно. Голос в защиту Саган поднял лишь модный литератор и светский скандалист Фредерик Бедбегер: «Больная и разоренная, самая великая из ныне живущих, французская писательница брошена своей собственной страной. Я обвиняю президента Республики и премьер-министра в неуважении к французской литературе. Франция убивает своего последнего литературного гения слабого пола. Мне стыдно за мою страну... Когда Саган умрет, все явятся на ее могилу, чтобы поклониться ее праху. Невежественные правители, вы должны действовать сейчас! О Саган будут вспоминать, когда вас все давно забудут. Вы, чудовищные монстры, вершите расправу над красотой и искусством!»

Письмо действия не возымело. Надо сказать, что писательница не в первый раз в своей жизни вступила в конфликт с правосудием. В 1990 и в 1995 годах ее уже приговаривали к крупному штрафу и тюремному заключению за употребление наркотиков. В 1990-м за «роман с кокаином» она получила шесть месяцев, а в 1995-м – год. Оба раза, правда, условно.

Путана Республики и роман с Дюма

Многолетняя криминальная сага «Эльф – Акитен», в которую, пусть по «касательной», оказалась втянута знаменитая писательница, заслуживает отдельного упоминания. В мае прошлого года была подведена предварительная черта под одним из самых скандальных ее эпизодов. Однако для распутывания многоступенчатой аферы, связанной с финансированием политических партий, с выплатами комиссионных, подкупами и прочими темными делами, потребуются новые процессы. Суд пока лишь отчасти вскрыл размах коррупции в высших сферах и выявил тайные механизмы, к которым прибегают корпорации для пробивания миллиардных контрактов.

Впервые во французской истории на скамье подсудимых оказался политик столь высокого ранга. Ближайший друг покойного президента Франсуа Миттерана, бывший министр иностранных дел и председатель Конституционного совета Ролан Дюма играл ключевую роль в управлении страной в 1980–1990-е годы. Он был обвинен в причастности к крупнейшей политико-финансовой афере, суть которой составляли поставки Тайваню шести французских фрегатов общей стоимостью 14,6 миллиарда франков. Следствие считает, что этот контракт стал возможным после того, как по настоянию тогдашнего шефа МИД Дюма французские власти сняли вето на поставки Тайваню, ранее наложенное правительством, не желавшим портить отношения с Китаем (Китай считает Тайвань неотъемлемой частью своей территории. – Ред.). За посредничество в заключении суперконтракта любовница Ролана Дюма, Кристин Девье-Жонкур, уговорившая своего возлюбленного лоббировать сделку, получила фантастические комиссионные от уже не раз упоминавшегося в нашем повествовании концерна «Эльф – Акитен» – 64,5 миллиона франков.

На след взяток криминалисты вышли чисто французским путем – изучив подарки, которыми обменивалась парочка. Выяснилось, к примеру, что мадам Кристин щедро одаривала друга и покровителя то античными статуэтками, то картинами, то обувью по цене 11 тысяч франков за пару. Кроме того, следствие обнаружило, что в 1989–1997 годах Ролан Дюма положил на свой счет 9,5 миллиона франков наличными. Убедительно объяснить происхождение этих сумм он не смог.

Ролан Дюма

Не исключено, что великий женский угодник мог бы избежать публичного позора и отставки с поста главы Конституционного совета, если бы смертельно не обидел подругу. Кристин полгода провела в предварительном заключении и благородно выгораживала своего покровителя, но когда в интервью «Пари-Матч» она обнародовала их связь, Дюма неожиданно от нее открестился, сославшись на «слишком богатое воображение» подруги. Оскорбленная дама принялась мстить и сочинила бестселлер «Путана Республики», в котором поведала о том, что мсье Дюма лично занимался переправкой за границу и отмыванием капиталов, получаемых от «Эльф – Акитен». Защищаясь, Дюма заявил, что «зеленый свет» на продажу фрегатов Тайваню дал не он, а сам Франсуа Миттеран.

Что и говорить, в послевоенной Франции не было таких шумных процессов, как процесс над Дюма. К слову сказать, этот сиятельный вельможа Пятой Республики неплохо изъяснялся по-русски и, естественно, был частым и желанным гостем в российском посольстве во Франции, что и увековечил на холсте российский салонный живописец. Кристин Девье-Жонкур в своем следующем после «Путаны Республики» опусе, «Операции «Браво», утверждает, что Дюма даже имел контакты с резидентом КГБ в Париже.

В прошлом году были вынесены первые вердикты по делу «Эльф – Акитен». Ролан Дюма приговорен к двум с половиной годам заключения, из которых полгода должен был провести в тюрьме, а остальной срок отбыть условно. На него также наложили штраф в миллион франков. Кристин Девье-Жонкур получила три года тюрьмы с отбыванием за решеткой половины срока. Бывший глава «Эльф – Акитен» Лоик Ле Флок-Прижан осужден на три с половиной года, а его правая рука в нефтяном бизнесе, Альфред Сирвен, – на четыре года заключения. Все сразу обжаловали судебное решение и, кроме Сирвена, отправленного в тюрьму, пока остаются на свободе. Новый процесс должен был начаться в марте 2002 года, но его отложили из-за болезни Ле Флок-Прижана. Надо заметить, что именно с Ле Флок-Прижаном, «капитаном» французской индустрии, судьба обошлась круче всего. В своей жизни, помимо «Эльф – Акитен», он руководил такими мощными госмонополиями, как «Газ де Франс» и Национальное общество железных дорог. Незадолго до вынесения приговора Ле Флок-Прижан рассказал журналистам, что высшие эшелоны власти всегда знали абсолютно все и о выплате комиссионных, и о незаконном использовании нефтяных денег. Когда разразился скандал, Ле Флок-Прижану была уготована роль козла отпущения, и политический класс не выступил в его защиту

Дело Дюма сотоварищи – это, как принято говорить, лишь малая часть коррупционного айсберга. Щедротами «Эльф – Акитен» широко пользовались политики и в самой Франции, и за ее пределами: 256 миллионов франков, выплаченных концерном при приобретении нефтеперерабатывающего завода «Леуна», расположенного на территории бывшей ГДР, как утверждают следователи, пополнили по указанию Франсуа Миттерана партийную кассу Гельмута Коля. У следствия работы на многие годы. «Эльф – Акитен» ждут как минимум еще три процесса.

Это немудрено: на протяжении последних трех десятилетий концерн, приватизированный в 1994 году, играл важнейшую роль в делах государственных. Его первым президентом был бывший шеф французских спецслужб и военный министр в правительстве генерала де Голля Пьер Гийом. На концерн была возложена миссия обеспечить энергетическую независимость Франции и консолидировать ее влияние в нефтедобывающих странах с помощью параллельной тайной дипломатии и при поддержке спецслужб. В Западной Африке «Эльф – Акитен» свергал неугодные Парижу режимы и приводил к власти новые, послушные. Он фактически правил бывшими французскими колониями Конго и Габоном, поддерживал повстанцев в Биафре – богатой нефтью провинции Нигерии – и т.д. Это было настоящее государство в государстве. Концерн имел собственную разведслужбу, которую составляли сотни бывших агентов государственных спецслужб; раздавал огромные «субсидии» нужным деятелям, а вознаграждения переправлял на номерные счета швейцарских банков. Следователи раздобыли секретный список из сорока четырех фамилий «клиентов», которые получали жалованье от женевского филиала концерна «Эльф – Акитен интернэшнл». В их числе видные правые и левые политики, включая близких друзей Франсуа Миттерана и нескольких «столпов» Республиканской партии. Вообще тень Миттерана постоянно витает над делом «Эльф – Акитен». Именно Миттеран дал «добро» на выплату комиссионных, связанных с несколькими иранскими и иракскими сделками. Сын Миттерана, Жан-Кристоф, как утверждают, был у концерна на зарплате, выполняя различные миссии в Черной Африке.

«У меня была жизнь каскадера»

Ислам Каримов

Вернемся, однако, к Франсуазе Саган, павшей, как и Дюма, жертвой дьявольского соблазнителя, концерна «Эльф – Акитен», и своей собственной необузданной страсти к красивой жизни. Привыкшая сорить деньгами, Саган не раз признавалась: «Я люблю деньги, которые для меня всегда были хорошим слугой и плохим хозяином». При этом она никогда не была стяжательницей: щедро раздавала деньги благотворительным фондам, своим ближним и попавшим в нужду собратьям по перу. Когда денег «вдруг» не оставалось, Саган шла в казино, порог которого впервые перешагнула, едва достигнув совершеннолетия. Директора игорных заведений, особенно курортного Довиля, что на Атлантике, распространяли слухи о том, что Франсуаза спустила у них целые состояния. «Враки!» – говорит писательница и, напротив, утверждает, что в свое время купила себе дом в Нормандии, выиграв за одну ночь в рулетку 8 миллионов франков.

Вспомним, что свой первый роман «Здравствуй, грусть» Саган написала в девятнадцать лет и в одночасье стала знаменитой и богатой: книга была переведена на тридцать языков, в течение нескольких месяцев издана тиражом два миллиона экземпляров. Франсуаза не знала, что делать с деньгами, и обратилась за советом к отцу, который сказал: «Растрать их! В твоем возрасте они опасны». С тех пор писательница не изменяла этому принципу, хотя «опасный возраст» давно прошел. «Я старая стрекоза», – с улыбкой вздыхает Саган. Кроме родительского очага и заложенного за долги особняка в Нормандии, у нее, кажется, нет никакой собственности.

Франсуа Миттеран всегда был ее большим другом и поклонником. Он приходил к ней в гости, приглашал с собой в официальные поездки. Во время визита в Колумбию у Франсуазы начался сильный плеврит, и она могла бы умереть, если бы Миттеран не отправил ее на своем самолете в Париж. Покойный президент слыл изрядным сердцеедом, любившим компанию умных, образованных и желательно хорошеньких женщин. Саган как-то рассказала, как однажды она опустила в рюмку с белым вином галстук Миттерана, чтобы отмыть пятно от красного. Сразу видно, что Саган – француженка, иронизировали светские хроникеры. Будь на ее месте американка, скажем Моника Левински, та непременно сохранила бы у себя галстук с пятном... «Последний раз мы встречались с Миттераном за несколько дней до его смерти и смеялись над нашими болезнями», – вспоминала в одном из недавних интервью писательница. Недавно она прочитала первую книгу внебрачной миттерановской дочери Мазарин Пенжо, которую пресса поспешила объявить «второй Саган». Роман ей очень понравился, но, по ее мнению, он не имеет ничего общего с ее собственными произведениями.

Какое-то время сагановским наперсником был Жан-Поль Сартр, с которым они, оставив дома его ворчливую жену Симону де Бовуар, гуляли по парижским улицам, обедали в ресторанах и однажды даже столкнулись в «доме свиданий» на улице Бреа, куда каждый пришел со своим спутником. Саган рассказывала: «Мы беседовали с ним о жизни и о любви. Он рассказывал мне о своих любовницах, которые были неважными актрисами, но которым он давал главные роли в своих пьесах».

Уже нет в живых ни Сартра, ни Миттерана, ни Орсона Уэллса, с которым, согласно молве, у нее был бурный роман, ни многих других ее друзей, а Франсуаза все такая же, как и много лет назад. Вечной страннице и непоседе, ей никогда не сидится на одном месте – даже в Париже, где за последние два десятка лет она несколько раз переезжала с одной квартиры на другую, а сейчас вовсе предпочитает гостиницы. Писательница, которая называет себя отчаянной лентяйкой, бывает по-настоящему счастлива только тогда, когда она ничего не делает: «Райская ленивая жизнь – валяюсь в кровати и, как говорил Бодлер, смотрю на бегущие облака. Читаю детективы, гуляю, хожу в гости... Наступает момент, когда в голове появляются сюжеты, смутные идеи и неясные силуэты. Это действует мне на нервы. Вдруг возникает какой-то внешний фактор – больше нет денег или надо платить налоги. Приходится садиться за стол... Меня часто упрекают в том, что я выбрасываю деньги в окно. Но именно это меня, может быть, и спасло. Будь я человеком обеспеченным и материально независимым, не знаю, стала бы я писать... Я сочиняю по ночам с отключенным телефоном, когда меня ничто и никто не беспокоит. Пишу, как дышу, следуя своему инстинкту, не думая о том, что надо непременно сказать нечто новое. Конечно, случаются и благословенные моменты, когда чувствуешь себя царицей слова, и тогда кажется, что ты в настоящем раю!»

Франсуаза Саган

Всю жизнь она питала склонность к эпатажу – отказалась войти в состав Гонкуровской академии, отклонила лестное предложение быть избранной в члены Французской академии, а ведь такой чести за всю историю удостаивалась лишь одна писательница. «Во-первых, мне не идет зеленый цвет академического мундира, – смеется Саган. – Во-вторых, я всегда опаздываю и тем самым могу задержать работу над словарем французского языка, над которым уже много десятилетий трудятся наши «бессмертные». Наконец, я не люблю почестей, которые утомляют меня своей бессмысленностью».

«У меня была жизнь каскадера, – не без бравады подводит Франсуаза Саган предварительные итоги своего пути. – Правда, я жалею о том, что она не оказалась более размеренной, гармоничной и, быть может, поэтичной. Иногда в своих мечтах я вижу себя лежащей на пляже. И ничего не делающей. Словом, в раю для ленивых, где не надо трудиться... Что же касается посмертной славы и места в литературном пантеоне, то мне на это ровным счетом наплевать».

Но, между прочим, при всей своей беспечности решение суда, давшего ей срок, пусть и условный, Франсуаза Саган намерена оспорить.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку