НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

Не пугайте Пугачева!

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.09.2010

 
 На судостроительном заводе «Северная верфь» готовят к спуску на воду корвет «Сообразительный». На фото внизу: встреча президента Владимира Путина и банкира Сергея Пугачева в 2000 году  
   
   

Российская власть спасает «православного олигарха» ценой грандиозных потерь для бюджета

Сенсации рождаются по-разному. О большинстве заботятся ньюсмейкеры, делая заявления, которые меняют наше представление о том, как будет развиваться, скажем, экономика. Другие раскапывают журналисты-расследователи, эти сенсации – самые дорогие. Но есть и промежуточный вид. Когда не самое броское событие оказывается выбивающимся из мейнстрима, а когда задаешься напрашивающимся «почему?», выясняются мотивы, звучащие отнюдь не в унисон с теми, которые выдвигаются официально. И тогда до сенсации рукой подать.
Какой сейчас мейнстрим в налоговой политике? Закручивание гаек. Секрета в этом нет, на все стенания бизнесменов о том, что кризис и так оставил их без инвестиций, а кредит остается не по карману, ответ у власти один. Острая фаза кризиса позади, а это значит, что государство должно теперь больше заботиться о выздоровлении бюджета, чем о бизнесе, который должен позаботиться о себе самостоятельно. Хотя, конечно, точечная поддержка отдельных проектов остается, но ведь исключение только подтверждает правило.
Есть, правда, тема инноваций. Им обещана налоговая поддержка, но даже здесь есть как минимум два «но». Первое состоит в том, что льготы для отечественных «софтовиков» в виде сохранения 14-процентной ставки ЕСН предоставляются на фоне резкого увеличения фискального гнета по тому же направлению для всех остальных. ЕСН критично чувствителен для тех видов бизнеса, в которых фонд оплаты труда – основной вид издержек, а именно в таких отраслях и должна закладываться база обновления российской экономики. Так что льготы для одних оборачиваются ухудшением положения для других. Причем (и это второе «но») понятие инновационного бизнеса в Налоговом кодексе никак не раскрыто, так что никакой гарантии, что льготы, обещанные производителям программного продукта, дойдут до назначения, нет. Ведь зарегистрироваться в технико-внедренческих зонах, не говоря уже об иннограде в Сколково, смогут далеко не все.
Налоговый зажим – главное направление. Его самые свежие вехи – надвигающийся рост акцизов, а также долгожданная победа Минэкономразвития и Минфина над самим «Газпромом»: ожидается индексация налога на добычу природных ископаемых на газ за все пропущенное с 2005 года время – аж на 61 процент!

За корабелов
замолвите слово!
Из этой четко проложенной и понятной – борьба с дефицитом бюджета – фискальной колеи неприлично (другого слова просто не подберешь) выбиваются предложения Минтранса и Минпромторга. Ведомства задумали предоставить судостроителям, и даже не им одним, беспрецедентные, а в нынешних условиях дефицитного бюджета и вовсе немыслимые налоговые льготы. Они подготовили поправки в законы, которые дают судостроителям обнуление ставки НДС (!),
снижение налога на прибыль с 20 до 6 процентов, отмену на 20 лет налогов на водные объекты, имущество и землю. Также будут отменены таможенная пошлина и НДС на импортные комплектующие, не имеющие аналогов в России. Не придется платить налог на прибыль и судоходным компаниям. Но только с доходов, полученных от внутренних перевозок судами, построенными на российских верфях после 1 января 2010 года.
В чем дело?
Официальное объяснение ничего не объясняет. В пояснительной записке к пакету поправок нам говорят, что в судостроении технологии устарели, энергоемкость высока, износ оборудования – в среднем 70 процентов. Российские судоверфи строят практически только корпуса судов, а вся начинка – двигатели, оборудование, приборы – импортная и облагается таможенными пошлинами (до 30 процентов) и НДС, что увеличивает стоимость судов почти на четверть. В итоге российское судостроение значительно отстает от южнокорейского, китайского, японского и европейского. Лишь треть отечественных верфей можно назвать конкурентоспособными. Как результат флот российских компаний пополняется кораблями зарубежного производства. В 2001-2009 гг. судоходства приобрели 143 новых морских корабля, но только 17 из них построены в России.
Счет 17:126, конечно, разгромный. Но ведь в принципе то же самое можно сказать практически о любой отрасли отечественного машиностроения, почему же в фаворе именно судостроители?
Едва ли не самое любопытное в создавшейся ситуации – молчание Минфина. Официально хранители бюджета никак не комментируют подсчеты коллег из Минтранса и Минпромторга, а те утверждают, что бюджет потеряет всего-то 1 млрд рублей в год, зато когда судостроение воспрянет, где-то к 2020 году, все многократно окупится – налоговая база вырастет на 150 млрд рублей. Более того, неофициально авторы поправок утверждают, что замечания Минфина не затрагивают существа их предложений. Значит, вопрос решен. Но тогда возникающие вопросы становятся еще острее.
Эксперты также не проясняют картину. Руслан Пухов, гендиректор Центра анализа, стратегий и технологий, например, утверждает, что судостроение – самый сложный вид машиностроения, поэтому в первую очередь в налоговых льготах и нуждается. Но даже если и так, все равно от послевкусия никуда не деться. В конце концов, судостроение не фигурирует в президентском перечне ударных отраслей, на плечах которых Россия должна ворваться в эру модернизации. А если же, как засадный полк, на оперативный простор налоговых льгот вдруг вырвалось именно судостроение, грош цена перечню приоритетов!

В чьи паруса ветер?
Туман рассеивается, если представить судостроение в лицах. Утверждается, что больше всего в результате выиграет Объединенная судостроительная корпорация (ОСК), на 100 процентов принадлежащая государству. В самой ОСК не скрывают, что принимали деятельное участие в подготовке документов Минтранса и Минпромторга.
Однако на самом деле ОСК в результате принятия этих поправок может вначале существенно проиграть, причем миллиарды долларов, а выиграть уже потом. Все как с федеральным бюджетом по версии нежданных налоговых либералов. Потому что в деле есть еще один участник, которого никак не стоит сбрасывать со счетов. Это Сергей Пугачев с его «Северной верфью» и «Балтийским заводом».
Сергей Пугачев находится в весьма затруднительном положении. Его Межпромбанк, знаменитый тем, что в свое время обслуживал северный завоз и Управление делами президента, на грани отзыва лицензии. Банк со временем стал работать по принципу натурального хозяйства и обслуживать практически исключительно активы Сергея Пугачева. И в конце концов продемонстрировал недюжинную менеджерскую неэффективность. Получив от ЦБ беззалоговый заем в 32 млрд рублей, Межпромбанк, как утверждают, роздал средства своим клиентам в виде долгосрочных кредитов и оказался не в состоянии своевременно, в июне 2010 года, рассчитаться с ЦБ. Это ли не повод для отзыва лицензии? Проблемы, естественно, по законам рынка, стали только множиться, и месяцем позже Межпромбанк допустил технический дефолт: не расплатился по еврооблигациям на 200 млн евро.
В поисках выхода из тупика Пугачев отдал в залог свои главные небанковские активы. «Северную верфь» и «Балтийский завод» – в ЦБ, после колебаний реструктурировавший до 2011 года свой займ, который из беззалогового превратился в залоговый, а тувинское Элегестское угольное месторождение – в ВЭБ, предоставивший Пугачеву кредит в 600 млн долларов.
И угольное месторождение, и судостроительные мощности Пугачев готов продать. Характерно, что и за верфи с заводом, которые он продает ОСК, и за угольное месторождение, о продаже которого ведутся переговоры с японской компанией Mitsui, Сергей Пугачев стремится получить равную сумму – 3 млрд долларов. Возможно, это простое совпадение, но больше похоже, что именно столько нужно Пугачеву для закрытия финансовых проблем.
Их острота свидетельствует о пошатнувшемся не только экономическом, но и политическом весе Сергея Пугачева. На вершине бизнеса в России одно всегда тесно связано с другим. Можно задаваться конспирологическим вопросом, где же оступился Пугачев, а можно продолжить следить за развитием экономической ситуации, в которой он оказался, и тогда выясняется, что все совсем не так одноцветно, как может показаться.
Вернемся к судостроению. Торг Пугачева с ОСК более чем примечателен. По ставшим публичными сведениям, цена продавца – 89 млрд рублей, цена покупателя – 23 млрд рублей. Если эти цифры отражают реальное положение дел, восточный базар отдыхает. Но дело даже не в этом. Куда интереснее то, что действия государства ведут к росту цены покупаемых государством же активов. Что никак не встраивается в логику покупателя.
Во-первых, именно государство первым, практически с момента образования Объединенной судостроительной корпорации, проявило интерес к приобретению «Северной верфи» и «Балтийского завода», а Пугачев откликнулся гораздо позже. Руслан Пухов признает, что без его мощностей, специализирующихся на производстве надводных судов, производственная структура ОСК совершенно неполна.
Во-вторых, Пугачеву однозначно на руку идущие сейчас российско-французские переговоры о покупке российской стороной вертолетоносцев. Суть сделки не в простой покупке боевых кораблей, главное – приобретение технологии, что позволит России наладить собственное производство. Речь идет о четырех «Мистралях», каждый стоимостью 300 млн евро. Российская переговорная позиция состоит в готовности приобрести один «Мистраль», три остальных должны быть построены уже в России; французский президент Николя Саркози настаивает на продаже двух «Мистралей» в пакете с технологией. Интерес Сергея Пугачева состоит в том, что очевидная локализация российского производства «Мистралей» – это пока принадлежащие ему мощности, что не может не повысить их стоимость.
Наконец, в том же ряду стоит и налоговая инициатива Минтранса и Минпромторга. Если в перспективе судостроение избавляется от целого букета налогов, то это не может не увеличить привлекательность соответствующих производственных активов. И потенциально именно эта инициатива является самой «ценоподъемной».
Ситуация противоречива. Если стоит задача приобрести активы Пугачева задешево, то первый выход – банкротство его банка, и тогда заложенные активы уходят к новым хозяевам. Можно было обойтись и без столь радикальной развязки. Если бы государство стремилось сбить цены, то резонно было бы повременить с «мистральными» переговорами и тем более с выдвижением идеи снятия налогов с судостроения.

Все для блага человека
Конечно, ситуация, когда в госаппарате левая рука не знает, чем занята правая, для России штатная, но раз счет идет на миллиарды долларов, стоило бы наладить элементарную координацию в действиях. Пока же время играет на Пугачева, а оно у него есть, так как формально острота проблем по крайней мере до 2011 года по результатам реструктуризации расчетов с ЦБ снята. Теперь в гротескном разрыве ценовых предложений на его верфи и завод сближение может происходить, двигаясь к его цифре.
Впрочем, может быть, не стоит кивать на бестолковость чиновников. Вероятность банкротства Межпромбанка остается, но Сергей Пугачев не зря известен своей близостью к Владимиру Путину. Приведем лишь один пример. Поворотный пункт в карьере Путина связан с трудоустройством в Кремле после проигранных Анатолием Собчаком выборов в Петербурге. А здесь ему с подачи Алексея Кудрина помог, как рассказывал сам Путин, Павел Бородин. И так уж совпало, что спустя пару лет именно деловые связи с Бородиным стали залогом первого взлета Межпромбанка Сергея Пугачева. К чему, вполне возможно, приложил руку уже Путин. Сегодняшняя ситуация, в которой оказался Пугачев, – еще один тест, который должен показать, ржавеет или нет старая дружба. Можно предположить, что продажная цена судостроительных мощностей Пугачева растет не без помощи высших сил. Не зря ведь говорят, что у Путина и Пугачева, прозванного православным олигархом, общий духовник.
На этой высокой ноте история, однако, не заканчивается. Есть еще один вопрос: чем же займется Пугачев, если продажа его активов состоится. Самый вероятный ответ: он свернет свой бизнес в России и будет развивать его на Западе. Потому что Межпромбанк без других активов мало интересен, а на Западе в люксовом сегменте бизнес у Пугачева уже есть. Достаточно упомянуть, например, французский гастрономический дом Hediard. К тому же, оценив его личное состояние в 750 млн долларов, лондонская Sunday Times уже причисляет Пугачева к богатейшим жителям Британии.
Что ж, Сергей Пугачев имеет все шансы, неважно, в качестве банкрота или удачливого продавца своего российского бизнеса, пополнить список близких друзей Владимира Путина, переселившихся, как и многие его недруги, вместе со своим бизнесом на берега Альбиона.
Красивым итогом этой истории может быть яркая и парадоксальная трехходовка. Ход первый – ОСК заинтересована в покупке активов Пугачева, а Пугачев – в их продаже. Пока все просто замечательно. Но следует второй ход – чиновники, вопреки интересам государства, делают все, чтобы цена покупаемого имущества выросла. И наконец, готовится третий ход – после сделки Пугачев, расплатившись по кредитам, вложит оставшиеся в его распоряжении деньги, полученные из госбюджета (дефицит которого от этой операции только увеличится), скорее всего за рубежом, а не в российскую экономику.
Получается, что первыми от предложения снизить налоги на судостроение могут выиграть не российские корабелы и даже не российская экономика, а персонально Сергей Пугачев и его зарубежные проекты. Такова российская экономическая политика в действии.


Николай ВАРДУЛЬ

 


Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку