НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Не отходя от качалки

Автор: Искандер КУЗЕЕВ
01.03.2006

 
Александр ПОТАПОВ
Специально для «Совершенно секретно»

ИТАР-ТАСС

Сейчас сама мысль о кризисе в нефтяной отрасли может показаться смешной. И действительно, цены выросли до небес, каждый чих, нелепый слух, намек на проблему поднимает цены еще выше. Не говоря уже о таких реальных факторах удорожания, как дальние раскаты военных конфликтов в Персидском заливе, на Ближнем Востоке в целом. Не говоря о волне возможного насилия в Южной Америке – в Венесуэле и Боливии, грозящей захлестнуть и Мексику, о межэтнических и межконфессиональных столкновениях в Нигерии и Индонезии. Нам бы их проблемы! – скажет любой бизнесмен со стороны. Деньги к нефтяникам текут Ниагарой, а за наличные можно разрулить любую проблему, даже – энергодефицита.

Прибыли и убыли

Выясняется, как всегда, что все просто лишь на посторонний взгляд. Дело ведь не в ценах на бирже, не в акциях и долларах, дело – в реальных баррелях или тоннах. Потребность в энергоносителях реально увеличивается с переходом все большего числа стран из отстающих в преуспевающие, а нефть – первый из энергоносителей, кровь индустрии.

Из денег нефть не сделаешь, это только обратный процесс возможен. А запасы нефти – не безграничны, даже с учетом припрятанных резервов разведанные запасы способны обеспечить мировую экономику лет на 50. Этого мало потому еще, что запасы эти находятся в зоне политической нестабильности, на границе, по которой происходит первая пристрелка возможной войны цивилизаций. Следовательно, растут риски, которые так не любит мировая экономика, старающаяся, подобно Госплану, обеспечить будущую стабильность за счет постоянного роста.

«Нефть – это истощающийся актив. Если мы ежегодно не тратим деньги и не находим больше нефти, мы теряем активы. Большинство нефтяных компаний, если они будут бездействовать, сократятся до одной пятой размера, имеющегося сегодня». Эти слова Стивена Фарриса, президента независимой американской нефтяной компании Apache, приводит английский журнал The Economist.

А компании, делающие погоду в нефтяном бизнесе, пока достигли огромного размера. Две из знаменитых «семи сестер», контролирующих этот рынок с начала прошлого века, слились и образовали Exon Mobil, единая компания стоит на бирже больше 400 миллиардов долларов, в прошлом году ее капитализация превысила стоимость таких постиндустриальных монстров, как Мicrosoft и General Electric. Royal Dutch/Shell достигла самой высокой годовой прибыли в истории британских корпораций.

Как сказал поэт, «только этого мало». Потому что в ближайшие 25 лет, как считают эксперты, необходимо будет потратить 3 триллиона долларов на поиск новых месторождений. На поиск! А еще – на обустройство, на вывод к мировому рынку, на дальнейший рост поставок. Учтите, что на новых месторождениях чаще всего встречаются сложные пласты, требующие применения дорогих и сложных технологий. Да и прибылью придется делиться серьезнее, чем раньше, отстегивая, кроме требуемого по закону, еще и не насосавшимся чиновникам из ранее бедных стран. Где деньги, сестры? Ведь придется тратиться не только на нефть, но и на облагораживание среды, ее покрывающей.

Прошли времена, когда практически чистый бензин бил фонтаном из дырки в земле, проделанной острой палкой. Теперь приходится углубляться не только в барханы, но и в тундру, тайгу, морское дно. Инструменты тоже нужны подороже палки. А вокруг этих инструментов должны как-то существовать люди, чьи требования к комфорту увеличиваются тоже пропорционально. Нефтедобыча пришла на Аляску, на Северное море, на менее глубокие каспийские и на очень глубокие воды Атлантики вблизи бразильского побережья.

Ну и, конечно, родные неосвоенные российские просторы. Таежная глушь Эвенкии, тундра Якутии и побережья Северного Ледовитого, платформы у сахалинских и мурманских берегов – часть мировой кладовой энергоносителей, требующая усилий и денег до того, как она начнет открывать свои клады.

Логика господина Фу

Прежде чем поговорить о своем родном, окинем взором остальную часть не вполне развитого мира. Тем более что Россия, хоть и добывает не менее 10 миллионов баррелей в день, владеет не более пяти процентами разведанных мировых запасов. Вот недавно в Боливии демократическим путем пришел к президентской власти Эва Моралес, гордящийся плантациями коки на собственной ферме. Проголосовали за него не только идейно близкие производители кокаина и труженики плантаций, но и все бедные люди, которым не нравилось, что прибыль от нефтедобычи идет в основном в казну той провинции, где нефть добывается. Теперь возможен передел налогов, приводящий – и не только в Латинской Америке – к появлению новых сепаратистских движений и партизанских армий. Теперь уже в той провинции, где раньше исправно работали нефтяные «качалки»

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев посещает нефтепромысловое управление в Баку
ИТАР-ТАСС

Подобные коллизии сопровождают нефтедобычу в близкой Мексике, а соседняя Венесуэла, которая, следуя призыву «отнять и поделить», национализировала нефтяную отрасль еще 40 лет назад, почему-то с тех пор резко потеряла в экономическом развитии, несмотря на выгодные поставки всем нуждающимся мировым изгоям. Трайбалистские, сепаратистские конфликты в Западной Африке заставляют серьезные компании задумываться, стоит ли вкладывать деньги в тамошние месторождения. Тем более что в Нигерии, например, возникла целая национальная индустрия по воровству из трубопроводов. Недавно одна из воровских врезок взорвалась, в результате чего в пучине нефтяного пожара погибли сотни людей, пострадала экосфера. Там же, в Африке, перманентно возникают популистские вожди, неизменно, под одобрительные комментарии мировой левой прессы, поднимающие вопрос о национализации национальных богатств.

Национализация – вопрос тонкий и не прямолинейный. В Саудовской Аравии есть национальная компания Aramco, чьи запасы превосходят экссоновые в двадцать раз. Управляют ею шейхи из королевской семьи, которые влияют не только на распределение национальной прибыли, но и на политику всей Организации экспортеров нефти. Тем самым воспитывая в нужном духе все тех же внешне самостоятельных «Семь сестер». А внутри страны шейхи стараются сдержать недовольство рвущихся к еще большему влиянию исламистов.

Между прочим, бен Ладен – из богатой аравийской семьи. Он отлично понимает, каким оружием в битве за мировое господство является контроль над нефтяными полями. И его объективными союзниками являются государства всего Персидского залива, старающиеся не пустить к себе иностранные инвестиции. А также друзья семьи Бушей из знаменитой компании Halliburton, поставляющей в эти страны самые современные технологии.

Другим примером успешной национальной компании являются Petronas в Малайзии и Statoil в Норвегии, ставшие финансовой основой постиндустриального рывка динамично развивающихся стран. За счет северной нефти Норвегия, к примеру, практически построила социализм, столь желанный советскому народу – добытчику беспросветно утекшей сибирской нефти.

Есть еще китайская компания, соединившая в своем названии столь разнонаправленные слова, как «национальная» и «оффшорная», ее аббревиатура «CNOOC». Компания как бы частная, но под строгим контролем государственного механизма, что напоминает отечественную «Роснефть». Господин Фу, президент китайской компании, гордо отмечает свое особое положение среди коллег. The Economist приводит его слова: «Технологии я могу получить. Деньги я имею. Но если у вас нет месторождений, никто не сможет помочь вам». А месторождения в Китае можно получить только через госчиновников.

Таким образом, выбор пути развития национальной нефтяной компании не означает обязательного успеха и предполагает варианты. Но в любом случае национальная компания становится конкурентом межнациональной.

Экономика под ОПЕКой

Национальные компании задают тон в Организации стран-экспортеров нефти, являясь оборонительным оружием против глобализации отстающих от прогресса стран. Иногда их активность приводит к обратным результатам, когда нефтяной кризис заставляет развивать альтернативные технологии и снижать потребность в нефти. Единство и борьба противоположностей в мировой капиталистической системе все равно никак не могут порвать зависимость экономики от нефти, добавляя зависимость от конкретных, тоже международных, бюрократических структур.

Вот уже и Уго Чавес, венесуэльский президент, воодушевленный победами левых в соседних странах, заговорил о создании единой с ними нефтяной компании, чтобы отбивать империалистические атаки проклятых «гринго». Есть еще и Иран, тоже активист ОПЕК, четвертый в мире поставщик нефти, который намерен использовать ее в стратегических целях победы революционного ислама, а пока поддерживает «Хамас» в Палестине и «Хезболлах» в Ливане. И Ливия только притворяется такой смирной, и в Алжире не изжита возможность победы исламистов

Так что ОПЕК и в перспективе способна создавать трудности мировым потребителям нефти. И большим международным компаниям, чаще всего управляемым из Америки. Не стоит забывать и о доле в мировой коррупции, которую вносят страны-члены ОПЕК. По некоторым данным, за тридцать лет 7 триллионов долларов были переделены в «серой» сфере этой организации. Национальные компании не обязаны регистрироваться на бирже и отвечать ее канонам открытости, никто не знает их настоящей финансовой жизни. Одним из проявлений этого является возможность легко получить недостающие средства от государства – и вытеснить частную компанию с рынка.

Национальная компания страны-члена ОПЕК не обязана даже заботиться об этической окраске своего бизнеса. Любой экологический скандал можно прикрыть интересами государства, можно идти работать в страну, которую осуждает мировое общественное мнение, потому что это диктуется «национальными интересами». Например, «семь сестер» не пойдут работать в диктаторскую Мьянму, а индийская ННК – с удовольствием.

Президент Владимир Путин (в центре), министр транспорта Игорь Левитин (слева) и президент госкомпании «Роснефть» Сергей Богданчиков
ИТАР-ТАСС

Их конкурентам, не имеющим такой открытой господдержки, остается путь дальнейших слияний, поглощений средних компаний, что мы видим и в России, где исчезают «оффшорки», застолбившие за собой перспективные участки разведанных месторождений. Но некоторые аналитики считают, что в конкурентной борьбе с ННК бывшие «сестры» будут вынуждены превратиться в технологические компании, но не в гигантские самостоятельные корпорации типа все той же Halliburton, а в компании, обслуживающие ННК.
На буржуев смотрим…

Перед Россией стоят примерно такие же проблемы, как и перед мировой нефтяной отраслью в целом. История с ЮКОСом поставила под сомнение дальнейшие возможности свободного развития частного бизнеса, но и отбитая попытка «Газпрома» стать крупнейшим нефтедобытчиком показала, что не существует единого плана господдержки отрасли. Есть еще и успешный вроде бы пример интеграции отечественной ТНК с межнациональной BP, и неудачный – провалившийся альянс того же ЮКОСа, «Сибнефти» и американцев. Shell пришла на сахалинские платформы, но в стране все еще раздаются голоса о несправедливости Соглашения о разделе продукции, по закону о котором действовала эта старейшая «сестра». Продолжает звучать и тезис о необходимости национализации всех богатств, скрытых в недрах.

На какую стратегию в таких нечетких условиях могут сделать ставку нефтяники, которым необходимо, как и их коллегам по всему миру, вкладывать средства в будущую нефтедобычу, не снижая нынешних темпов? Очевидно, учитывая международный опыт, надо готовить производство энергоносителей к максимально гибкой структуре. Учитывая и столь модные ныне слова об энергетической безопасности, которой президент Путин обещает посвятить встречу «большой восьмерки» в Санкт-Петербурге.

Участие государства в таком ответственном деле не должно ограничиваться законотворчеством и собиранием налогов, хотя бы потому, что кредиты на первоначальные огромные вложения в разработку новых месторождений стоит получать под госгарантии. Выше мы уже определили узкое место отрасли – освоение труднодоступных площадей.

Конечно, можно, как и раньше, пойти на то, чтобы нефтяная компания, приходящая обживать тайгу или тундру, строила детские сады, бассейны и управляла поселками, которые быстро превращаются в города. Но тогда работник становится практически полным подданным работодателя, исчезает плоть государства, исчезает многообразие общества. Да и что делать потом с городом, когда запасы сырья исчерпаны, а других занятий, кроме труда на единственную корпорацию, нет?

Есть еще, по идее, вариант вахтового метода. Который, по правде, все равно приводит к обрастанию «качалок» и «задвижек» социальными структурами. Да и к заботе о строительстве дорогого жилья в тех местах, откуда летают вахтовики и где они хотели бы поселиться на пенсии.

Как видим, практичнее было бы возложить создание и поддержание социальной сферы не на корпоративные плечи. Но зачем тогда государству эти хлопоты, если оно не собирается участвовать в будущих прибылях? Одними налогами необходимую дыру в бюджете не скоро покроешь. Значит, путь к национальной нефтяной компании – неизбежен? Да, но не единственный и не к единственной. То есть госкомпаний может быть несколько, они могут в разной форме управляться правительством. И могут соседствовать с абсолютно частными. И не только российскими. Монополия ведет к воровству и бедности, при любом богатстве недр. Этому еще Советский Союз нас научил.

В деле безопасности, даже такой специфической, как энергетическая, не продуктивен принцип «или-или», лучше, для равновесия, для опоры на обе ноги, – принцип «и-и». В данном случае: создание национальной нефтяной компании, сотрудничество с грозной ОПЕК плюс дружба с мощными транснациональными корпорациями. Потому что именно эти компании аккумулируют мировой опыт преодоления сложностей в разработке подземных кладовых, без их технологий никакой «Сахалин» не построить. Не продадут ведь технологию конкурентам ни за какие деньги, не прав китайский прагматик Фу.

Кроме прочего, такой гибкий подход позволит России оставаться необходимым членом «большой восьмерки», удовлетворяя ее критериям свободной экономики и не становясь ее придатком. Вкупе с монополистом (пока еще) «Транснефтью» правительство все равно контролирует основные экспортные нефтяные потоки. А ННК позволяет еще иметь стержень ценовой политики внутри страны, диктуя тарифы не одними указами, а личным примером.

Ну и населению наглядно видно, как о нем, добывающем из-под земли богатства, заботится родное государство.


Авторы:  Искандер КУЗЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку