НОВОСТИ
Начали «хамить пациентам». Визит антиваксеров в больницу превратился в балаган (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Награда для опера

Автор: Татьяна ИВАШОВА
01.12.2003

 
Татьяна ИВАШОВА
 

РИСУНОК ЮЛИИ ГУКОВОЙ

Незадолго до милицейского праздника в редакцию позвонил некто Павел Славинский. Рассказал, что осужден на три года условно и теперь вынужден искать справедливости. Его незатейливая история в очередной раз подтверждает, насколько причудливо и избирательно действуют в России законы. Причем неважно, кто ты – опальный олигарх или рядовой сотрудник милиции. Раз сажают, значит, это кому-нибудь нужно...

Неприятности с орденом Мужества

 

До недавнего времени Павел Славинский имел безупречную биографию. Еще в школе стал мастером спорта по легкой атлетике. Отслужив в ракетных войсках, решил работать в милиции. Пока проходил проверку, поступил на заочное отделение в институт, на юридический факультет. После обучения в республиканском центре МВД Карачаево-Черкесии стал младшим оперуполномоченным уголовного розыска Зеленчукского РОВД.

Народу в районном угро раз-два и обчелся, поэтому приходилось заниматься и раскрытием убийств, и карманными кражами, но чаще – розыском преступников. И хоть зарплата была нищенской, в командировки порой приходилось ездить за свой счет, уходить из милиции он не собирался. Через полтора года на его счету было двадцать задержанных преступников, а в личном деле – девять записей о благодарностях и поощрениях.

Ночью 3 января 2002 года в РОВД поступила информация о том, что в Зеленчукской в одном из частных владений находятся вооруженные люди. Прибыв на место, милиционеры быстро окружили дом и затаились под окнами. Услышав звук передергиваемого затвора, решили брать преступников, не дожидаясь, пока те откроют огонь. Первым в темный коридор вошел Славинский. Внезапно кто-то из милиционеров у него за спиной зажег фонарик. И Павел увидел перед собой огромного мужика с обрезом в руках. Тот попытался выстрелить в оперативника, а после осечки выхватил нож. Дважды раненный Павел был вынужден применить оружие.

Задержанным оказался Сергей Тертычный, находившийся в розыске за убийство. Личность хорошо известная. По оперативной информации он проходил как криминальный авторитет. Его пытались привлечь к уголовной ответственности за незаконное хранение оружия, нанесение тяжких телесных повреждений, обстрел милицейского «уазика» из автомата Калашникова, за разбой и убийство. Но как только начиналось следствие, пострадавших и свидетелей навещали «братки». И перепуганные люди забирали свои заявления и отказывались от показаний. Поговаривали, что Сергей не однажды выходил сухим из воды и благодаря заступничеству некоего родственника, занимавшего высокую должность в республиканском центре.

После задержания прокуратура возбудила против Тертычного еще одно уголовное дело – по факту нападения на сотрудника милиции (ст. 317 УК РФ, от 13 до 20 лет лишения свободы). А Славинский «за добросовестное выполнение служебного долга, высокие результаты в служебной деятельности... за решительность, грамотные профессиональные действия, проявленные во время задержания вооруженного преступника» был представлен республиканским МВД к награде «Орден Мужества».

«Через два месяца следователь предупредил, что меня ожидает очная ставка с Тертычным, – рассказывает Павел Славинский. – На следующий день ко мне подошли дружки криминального авторитета: «Скажи на очной ставке, что обрез и нож привиделись, иначе у тебя будут неприятности». Я отказался. Тогда попробовали надавить через родственников, потом стали открыто угрожать. Каждую ночь звонили: «Не изменишь показания, мы тебя посадим». Грозили матери, мол, сын может не вернуться с работы. А однажды вечером меня обстреляли из ружья во дворе дома. Я подал рапорт начальнику РОВД и заявление в районную прокуратуру, которая почему-то никак не отреагировала.

Перед очной ставкой меня навестил лично главарь местной группировки: тоже предлагал изменить показания. Раньше я слышал, что этот человек может решить любой вопрос хоть в районе, хоть в республиканском центре. Но не верил, мало ли что люди болтают. Однако дальнейшие события заставили меня думать по-другому».

На очной ставке с Тертычным Павел рассказал, как все было на самом деле. А спустя шесть дней следователь районной прокуратуры предъявил Славинскому обвинение в избиении гражданина С.Д. Толопы. Еще через год районный суд признал Павла виновным в превышении должностных полномочий и назначил ему наказание в виде трех лет лишения свободы (условно)

Признаюсь, нет у меня жалости и сочувствия к милиционерам, занимающимся рукоприкладством. Но история Павла меня заинтересовала. Срок он получил условный, через год мог снова устроиться в милицию. Казалось бы, сиди и помалкивай, не порть отношения с местной прокуратурой и судом. А он стал доказывать свою невиновность, обвинял следователя в фальсификации документов по делу, прокурора – в личной заинтересованности, суд – в том, что не учли доказательства защиты: «Налицо явная связь между моими показаниями в отношении криминального авторитета Тертычного и уголовными преследованиями в отношении меня».

Перечитав многочисленные жалобы Павла в различные инстанции, я решила попробовать разобраться, что же произошло на самом деле. Материалы уголовного дела вызвали немало сомнений и вопросов. Начну с истории его возбуждения.

Вечером 7 февраля 2002 года оперативники уголовного розыска задержали слесаря-оператора Сергея Толопу по подозрению в краже скота. Дежурный ошибочно записал его в регистрационном журнале за Славинским, в действительности же допрашивал задержанного оперативник Акименко. 11 февраля Толопа написал заявление в прокуратуру о том, что в РОВД на допросе его избили неизвестные сотрудники милиции.

Проверку по заявлению проводил помощник прокурора Х.Х. Байрамуков. Свое расследование вела и служба собственной безопасности республиканского МВД. Поскольку доводы заявителя подтверждения не нашли, Байрамуков не счел нужным возбуждать уголовное дело.

Толопа, на мой взгляд, повел себя странно: на вызовы в прокуратуру не являлся, зато, не дожидаясь окончания проверки, обратился с заявлением к депутату Народного собрания Карачаево-Черкесии Сергею Животкову. Депутат передал заявление республиканскому прокурору. Далее – по цепочке. В результате районный прокурор, вместо того чтобы ознакомить начальство с итогами уже проведенной проверки, назначает новую проверку и поручает ее проведение другому следователю, Юрию Лазутову.

Битый небитого везет…

 

На допросах у Лазутова Толопа подробно рассказывал, как над ним измывались в РОВД: один милиционер повалил его на пол и удерживал за ноги, другой бил его «обутыми ногами», он еле дополз до двери, открыл ее головой и вывалился в коридор вместе с избивавшим его милиционером (на очной ставке со Славинским Толопа заявил, что Павел бил его ногами 20-30 минут). Родственники пострадавшего описывали последствия побоев – «отбили почки», «синяки внизу спины и на ноге», «весь живот черный» и т.д.

Но после знакомства с другими документами выяснилось, что врач «скорой помощи», обследовавший пострадавшего через пару часов после зверского избиения, никаких следов побоев отыскать не смог. У Толопы в месте сочленения крестцовых костей имелась лишь легкая припухлость, которая, по словам врача, возможна и при ревматизме. Судмедэксперт, осматривавший пострадавшего спустя восемь дней, заметил чуть ниже поясницы небольшой синяк, похожий на след от неудачной инъекции. Но так как Толопа рассказывал о побоях, то оба медика поставили свои диагнозы: один – «ушиб мягких тканей пояснично-крестцовой области и посттравматический остеохондроз», другой – «ушиб правой почки».

Действительно ли Толопу избили в милиции или заявление было написано им в отместку оперативникам, подозревавшим его в краже? Я бы не задала этот вопрос, если бы из материалов уголовного дела не узнала, что в марте Толопу снова допрашивали в РОВД, но теперь уже по подозрению в краже мотоцикла. (Во время этого допроса в кабинет заглянул Славинский. «Вел этот парень себя весьма нагло, и я сделал ему замечание, – вспоминал Павел. – А когда он начал выступать, дескать, а ты кто такой, чтобы мне указывать, я представился».) Вероятно, памятуя о том, что лучшей защитой является нападение, Толопа после допроса пишет очередное заявление прокурору – просит защитить его от начальника уголовного розыска и его сотрудников, в том числе и Славинского: «На меня создается огромное давление, вызовы в милицию и угрозы». Чтобы избежать лишних неприятностей, в РОВД решили подозреваемого на допросы не вызывать – до окончания прокурорской проверки. А она тянулась три месяца. И хотя в возбуждении уголовного дела прокурор отказал, Толопа все равно остался в выигрыше: и на допросы его не вызывали, и дела о краже скота и мотоцикла заглохли...

11 апреля 2002 года, как раз на следующий день после очной ставки с Тертычным, Павла вызвали в прокуратуру. Здесь Толопа в присутствии понятых опознал в нем сотрудника милиции, который его избивал

Процедура опознания была странной. Судите сами. Один из трех статистов – Заиченко – был знаком с Толопой, учились в одной школе и жили на соседних улицах; два статиста были в гражданской одежде, а Павел – в милицейском бушлате с погонами прапорщика. Как тут не опознать «того самого милиционера»?

В уголовном деле имеются показания Славинского и сотрудников уголовного розыска, графики дежурств, справки РОВД, свидетельствующие о том, что Павел не мог допрашивать Толопу.

Но следователь этим документам не доверял. 15 апреля он провел очную ставку между Славинским и 17-летним свидетелем Костей Вяткиным, задержанным сотрудниками уголовного розыска 7 февраля по тому же, что и Толопа, делу о краже скота (по делу подозреваемым проходил и старший брат Кости). Вяткин, ожидавший допроса в коридоре РОВД, должен был видеть, как туда вывалился избитый Толопа. Однако свидетель ожиданий не оправдал. Он сообщил, что видел Славинского, когда тот уходил из РОВД; за Толопой оперативники поехали после того, как допросили его, Костю. Мало того, Вяткин рассказал, что к его матери приходил Толопа и просил, чтобы Костя дал показания, что он видел в РОВД, как Славинский бил Толопу.

Показания Вяткина в совокупности с другими документами снимали с Павла все подозрения, и он успокоился. Как раз в это время пришла телеграмма из Дагестана – отец сломал ногу. Славинскому разрешили отбыть в очередной отпуск.

16 апреля Павел дежурил допоздна в РОВД. Следователь, подписывая в тот день постановление о привлечении к уголовной ответственности, его об этом не известил. 17 апреля перед отъездом Славинский сдавал оружие, относил в прокуратуру рапорты по уголовным делам (там он встретился с прокурором Радковским, с которым поздоровался за руку). И в тот же день следователь Лазутов подал рапорт, в котором просил Радковского... объявить Славинского в федеральный розыск, поскольку дома его нет, а сотрудники уголовного розыска не располагают информацией о его местонахождении. И прокурор, только что «ручкавшийся» с Павлом, дал «добро»...

«Искали» Павла так усердно, что в РОВД узнали об этом только 14 мая. Его тут же отозвали из отпуска и передали в прокуратуру приказ и материалы служебной проверки, подтверждающие, что Павел с 17 апреля официально был в отпуске, находился в г. Кызыл-Юрт (Дагестан), что с 15 апреля по 14 мая 2002 года через ОВД «для беседы либо для проведения иных следственных действий в органы прокуратуры не вызывался».

Уже на суде Славинский рассказывал: «Следователь Лазутов приехал в РОВД только через три часа. Сразу попросил выйти из кабинета моего адвоката, достал какую-то бумагу и говорит: «Подписывай». Это был протокол моего допроса от 11 апреля, а в тот день как раз состоялось мое «опознание», но тогда никакого допроса не было. Прочитать протокол следователь мне не дал, стал уговаривать: «Да в бумаге нет ничего такого, а мне очень надо, чтобы ты ее подписал». Подписывать сфальсифицированный документ я отказался, предложил Лазутову допросить меня в присутствии адвоката. Следователь ушел. А я вместе с сотрудником отдела кадров РОВД составил рапорт о произошедшем, одновременно написал жалобу на имя прокурора Радковского. Он ее так и не рассмотрел, хотя обязан был сделать это в трехдневный срок.

Вечером по звонку из прокуратуры меня посадили в камеру. Я тут же написал жалобу в суд. Через три дня состоялось закрытое заседание суда, на котором был и прокурор Радковский. Я спросил его, почему он так поступает со мной, ведь 17 апреля мы с ним виделись. «Ты еще мне будешь вопросы задавать, оборзел, щенок» – таков был ответ. Суд вынес решение освободить меня из-под стражи в зале суда. На улице меня ожидали родители, родственники, ребята из РОВД. Радковский им всем заявил: «Рано радуетесь, все равно посажу...»

Незаконное объявление в розыск, игнорирование жалобы и т.п., на мой взгляд, свидетельствуют о предвзятом отношении прокурора к Павлу. Но чем ему не угодил Славинский?

Пока Павел сидел в камере, прокуратура получила результаты повторной судебно-медицинской экспертизы, которую проводил начальник республиканского Бюро судмедэкспертизы А.Х. Бабоев в мае 2002 года. Выводы: «Выставленный в медкарте... диагноз: «ушиб правой почки, компрессионный перелом, ушиб мягких тканей пояснично-крестцовой области» объективными клиническими и лабораторно-инструментальными данными не подтвержден, квалификации тяжести вреда здоровью не подлежит. Согласно медицинским документам, Толопа страдает поясничным остеохондрозом с болевым синдромом, грыжей межпозвоночного диска на уровне 1-го позвонка, желчно-каменной болезнью»

Итак, Толопу никто не бил, уголовное дело можно закрывать. Однако тут пострадавший вначале по фотографии, а потом «вживую» опознает оперативника, который якобы при избиении держал его за ноги. Оперативник В. Михайловский клянется, что Толопу он пальцем не трогал. И следователь Лазутов уголовное дело в отношении его не возбуждает: «Доказать вину Михайловского в совершении преступления не представляется возможным». Почему же вину Славинского можно было доказать, а вину Михайловского – нельзя? И Толопа почему-то на этот раз не жалуется депутатам...

Значит, на скамье подсудимых должен оказаться один Павел? Да и один из информаторов передал ему – «братва» пообещала Толопе подарить автомобиль, если осудят Славинского. А тут еще Заиченко (статист, участвовавший в опознании) при встрече сообщил сногшибательную новость – от Кости Вяткина требуют изменить показания, данные на очной ставке со Славинским, иначе, мол, посадят. И Вяткин в прокуратуре вроде бы уже сказал, что видел, как Славинский в коридоре ударил Толопу два раза.

Исповедь Вяткина, записанная следователем и прокурором, мне доверия не внушила. По словам парнишки, на очной ставке со Славинским он дал неверные показания с перепугу, якобы некие незнакомые люди, угрожая, велели не давать показаний против Павла. А потом (через месяц) он вдруг вспомнил, что его в прокуратуре предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний, и решил рассказать правду. Только он просит держать его показания в тайне, не вызывать ни в прокуратуру, ни в суд, потому что он опасается «за свою жизнь и здоровье». А может, ему просто стыдно было бы смотреть в глаза Славинскому?

 
Диктофонный детектив

 

И наконец, диктофонная история.

По совету руководства Павел попросил Заиченко расспросить Вяткина об угрозах в его адрес и записать его рассказ на диктофон. Об этом узнали в прокуратуре и решили возбудить против Славинского еще одно уголовное дело – по факту принуждения свидетелей к даче ложных показаний. Следователь Лазутов и прокурор Радковский проводили допросы и очные ставки, расшифровывали диктофонную запись. И в результате два друга, Вяткин и Заиченко, на допросах показали, что диктофонная беседа была ими сознательно «сфабрикована», так как они «против беспредела в милиции», что прокурор и следователь не принуждали Вяткина изменять показания.

«Диктофонная» история позволила прокурору в очередной раз посадить Славинского за решетку – «за совершение преступных действий, направленных на воспрепятствование установлению истины по делу». Любопытно, что случилось это 7 июня 2002 года. В этот день в Черкесске Верховный Суд республики приговорил Сергея Тертычного за убийство В.П. Барташова, за приобретение и хранение холодного и огнестрельного оружия, за посягательство на жизнь сотрудника милиции Славинского к 13 годам лишения свободы. Возможно, этот приговор и арест Павла не связаны между собой. Но для чего понадобилось вызывать оперативника с работы (а он дежурил вторые сутки) в прокуратуру в 22.30?

Девять дней Павлу пришлось провести в камере, прежде чем суд в очередной раз счел его задержание незаконным. Сотрудники прокуратуры нарушили сразу несколько статей УПК: задержали Славинского ночью, не пригласили адвоката, не предоставили доказательств его вины и т.п.

Из рассказа Павла Славинского: «Перед самым судом ко мне снова приехал главарь наших бандитов. Предупредил: «Если на суде прозвучит моя фамилия, я тебя убью прямо в РОВД, и ничего мне за это не будет». И еще сообщил, что на зоне меня уже ждут: «Изуродуют так, что ты только ползать сможешь».

 
Прокурор «всегда прав»

 

В июле началось слушание дела. На предварительном этапе Славинский обратился с ходатайством об исключении из материалов дела ряда сфальсифицированных следствием документов: протокола его допроса от 11 апреля 2002 года, протокола опознания и всех документов имеющих отношение к истории с диктофонной записью. Суд постановил изъять только последние материалы. И прокуратура, которая в обвинительном заключении вменяла в вину Славинскому «принуждение свидетелей к даче ложных показаний... соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью этих лиц и их близких», не возражала...

Суд длился год. Долгое время не могли заслушать Костю Вяткина – отсиживался в Подмосковье. Но приехать ему все-таки пришлось. На суде Костя пытался говорить о неких угрозах незнакомцев. Но когда адвокат и судья стали задавать ему вопросы, сказал вдруг, что на очной ставке со Славинским дал показания в его пользу по просьбе... самого Павла.

В приговоре суда я приметила следующее: суд критически отнесся к показаниям сотрудников уголовного розыска, «так как они находятся в служебных отношениях с подсудимым, имеют с ним одни служебные интересы, заинтересованы в неустановлении фактов, порочащих сотрудников милиции». По той же причине суд не доверял и показаниям Павла. А Толопе и его родственникам суд поверил. И Вяткин, трижды менявший показания, подозрения у суда не вызвал

Вину Славинского доказывали показания врача «скорой помощи» и судмедэксперта, которые первыми осматривали Толопу, о выводах повторной судмедэкспертизы почему-то не упоминали.

Обстоятельств, свидетельствующих о заинтересованности Лазутова и Радковского в привлечении Славинского к уголовной ответственности, суд не установил. Правда, счел, что уголовное дело велось прокурором Радковским небрежно: часть листов удалена, другие вставлены позже, на многих листах исправлена нумерация. Выходит, уголовное дело можно как угодно перекраивать? Суд признал, что протокол допроса от 11 апреля 2002 года был сфальсифицирован следователем Лазутовым. Встает вопрос: а можно доверять теперь другим документам, подписанным Лазутовым?

«После оглашения приговора подошел ко мне Вяткин и при свидетелях заявил, что он дал показания против меня, потому что Толопа его сосед, и еще он посулил помочь в получении отсрочки от призыва в армию, – вспоминал Славинский. – Костя пообещал, что если будет дальнейшее рассмотрение дела, он даст правдивые показания».

В кассационной жалобе Павел просил вызвать в качестве свидетеля Вяткина и допросить его по вновь открывшимся обстоятельствам. Но свидетеля не вызвали. Почему? Кассационное определение судебной коллегии Верховного Суда оставило в силе решение районного суда.

Славинский обратился к депутату Государственной думы М. Текееву. Депутат переслал его обращение Генеральному прокурору РФ Устинову с просьбой дать оценку действиям следователя Лазутова. Из Генпрокуратуры бумаги спустили в республиканскую прокуратуру, и вскоре Славинский получил ответ от прокурора В. Ганночки: «Частное определение суда было рассмотрено на оперативном совещании прокуратуры республики... Радковскому и Лазутову строго указано более внимательно относиться к составлению процессуальных документов. Считаю, что этих мер достаточно, кроме того, в соответствии с Трудовым кодексом РФ сроки привлечения Лазутова к дисциплинарной ответственности истекли».

А при чем тут Трудовой кодекс? Фальсификация документов относится к уголовным преступлениям.

Из рассказа Павла Славинского: «Следователя Лазутова повысили, нынче он помощник прокурора Черкесска. Толопа ездит на новых «Жигулях». Вяткин в армию тоже пока не пошел. Ну а местные бандиты совсем обнаглели. Недавно ребята из уголовного розыска задержали двоих за вымогательство денег у коммерсанта, а те им сразу принялись угрожать: «Хотите, чтобы с вами было то же, что с Пашей Славинским?» Опера говорят, если я не добьюсь справедливости, то в РОВД работать будет невозможно».

Виновен Славинский или нет, теперь будет решать Верховный Суд России.


Авторы:  Татьяна ИВАШОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку