НАДЕЛАТЬ SCHUMA

НАДЕЛАТЬ SCHUMA
Автор: Олег РОМАНЬКО
27.08.2015
 
КАК НЕМЦЫ И КРЫМСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ ПЛАНИРОВАЛИ «ОСВОБОЖДАТЬ» МУСУЛЬМАН СОВЕТСКОГО СОЮЗА
 
В июле 2015 года в СМИ появилась информация, что в Вооруженных силах Украины будет создан добровольческий батальон «Крым», основу которого составят крымские татары. Как сообщалось, после формирования эта войсковая часть будет переброшена в Херсонскую область, где ее личному составу поручат охранять границу с «оккупированным Крымом».
 
Между тем это далеко не первая попытка создания национальных крымско-татарских боевых подразделений. Что симптоматично, последние из них предпринимались в годы Великой Отечественной войны: немцы попытались сделать из местных националистов опору для своего «нового порядка» на полуострове. Впрочем, озвучивались и более амбициозные планы, вплоть до использования крымско-татарского движения как толчка к «общероссийскому тюркскому сопротивлению». Подробности – в расследовании «Совершенно секретно».
 
Фото из архива автора
 
Появление первых коллаборационистских частей из числа крымских татар относится к концу октября 1941 года. На полуострове разворачивалось советское партизанское движение, и чтобы противостоять ему, немцы стали привлекать жителей предгорных деревень, формируя из них «татарские отряды самообороны» (tatarische Selbstschutz).
 
Этим отрядам, насчитывавшим, обычно, 70–100 человек в каждом, выдавалось советское трофейное стрелковое оружие и назначались инструктора – немецкие унтер-офицеры. По словам командующего 11-й армией генерал-полковника Эриха фон Манштейна, главная задача самообороны «заключалась в охране своих селений от нападения… партизан».
 
Одним из первых, в конце октября – начале ноября 1941 года, отряд самообороны был создан в деревне Коуш. Его командиром стал местный житель Абла Раимов, дослужившийся в немецкой полиции до чина майора. Активное участие в организации этого отряда принимал староста деревни Осман Хасанов – в недавнем прошлом член ВКП (б). Коушская самооборона должна была выполнять следующие задачи: частыми нападениями и диверсиями держать в постоянном напряжении партизан, истреблять их живую силу, грабить продовольственные базы.
 
На тот момент в ней проходили службу 80 человек, потом численность выросла. Помимо этого, сам Коуш был центром вербовки добровольцев-татар в данном районе. Благодаря трем линиям сильных укреплений, этот населенный пункт долгое время оставался неприступным для советских партизан, которые предпринимали неоднократные попытки захватить его.
 
Опыт жителей Коуша оказался настолько удачным, что Эрих фон Манштейн решил распространить его на весь Крым. Результатом этого стал приказ штаба 11-й армии, датированный ноябрем 1941 года и озаглавленный «О самообороне населения против партизан». В целом этот документ носил программный характер. Что же из него можно узнать о процессе организации и использования крымско-татарских формирований?
 
Во-первых, инициатива в их создании полностью принадлежала местным немецким властям: как правило, административным органам штабов дивизий и корпусов. Во-вторых, эта самооборона носила весьма ограниченный во времени и пространстве характер. Более того, в каком-то смысле немцы даже не считали ее военной организацией: как явствует из приказа, члены самообороны должны были со временем занимать должности в местном самоуправлении. В-третьих, в данный период немцы не очень-то доверяли «самооборонцам».
 
Весь документ буквально пронизан предостережениями, что к отбору добровольцев и контролю над ними следует подходить как можно тщательнее. Безусловно, приказ призывал организовывать отряды самообороны во всех населенных пунктах, где этого требовали военные условия. Но нельзя не отметить, что только «татары и мусульмане» сознательно выделены в нем как наиболее приемлемый контингент. Это четвертая особенность данного документа и одновременно важная черта первого периода истории крымско-татарских формирований, которая, со временем, трансформируется в их основную характеристику.
 
В результате этой немецкой кампании к декабрю 1941 года отряды самообороны были сформированы уже в следующих населенных пунктах: Ускут, Туак, Кучук-Узень, Ени-Сала, Султан-Сарай, Баши, Карасу-Баши, Молбай и в ряде других. При этом численность каждого из них колебалась от 50 до 150 человек.
 
2 декабря 1941 года Верховное командование сухопутных войск вермахта издало директиву «Особые указания для борьбы с партизанами». В ней, в частности, говорилось: «…Использование местных отрядов в борьбе с партизанами вполне себя оправдывает. Знание местности, климата и языка страны делают возможным в боях с партизанами применить их же методы действий».
 
Появление этой директивы как бы подводило итог первых четырех месяцев немецкой оккупационной политики на территории СССР и обобщало опыт антипартизанской борьбы с применением уже имевшихся «восточных» частей. Одновременно этот документ, фактически, «давал добро» на их дальнейшую организацию, и даже на более значительном уровне. В Крыму же эта директива привела к целому ряду изменений в системе организации и использования крымско-татарской самообороны.
 
2 января 1942 года в отделе разведки 11-й армии состоялось совещание, в ходе которого было заявлено, что Гитлер разрешил неограниченный призыв добровольцев из числа крымских татар. Штаб армии передал решение этого вопроса руководству айнзатцгруппы «Д» – специальному органу службы безопасности (СД), который с 1941 по 1942 год действовал на территории Крыма.
 
Перед ее начальником СС-оберфюрером Отто Олендорфом ставилась следующая цель: «Охватить пригодных к службе крымских татар для действий на фронте в частях 11-й армии на добровольной основе, а также создать татарские роты самообороны, которые совместно с айнзатцгруппой «Д» будут использованы для борьбы с партизанами». Вербовку разрешалось осуществлять и среди гражданского населения на Крымском полуострове, и в фильтрационных лагерях 11-й армии.
 
На следующий день, в десять часов утра началось первое заседание недавно созданного Симферопольского мусульманского комитета. Основная цель мероприятия – решение вопроса о начале призыва крымских татар для совместной с вермахтом «борьбы против большевизма». Формально, члены комитета должны были одобрить этот процесс и обратиться с соответствующим обращением к крымско-татарскому народу.
 
В действительности, это являлось скорее пропагандистским шагом, и немцы в их согласии не особенно нуждались: само заседание комитета проходило в штаб-квартире айнзатцгруппы «Д» и в присутствии ее руководящего состава. Еще одной причиной созыва комитета было распределение обязанностей между его членами и немцами в ходе будущей призывной кампании. По результатам встречи Отто Олендорф и председатель Мусульманского комитета Джемиль Абдурешидов выступили с совместным заявлением о немедленном начале вербовочной кампании.
 
В этом документе говорилось, что на территориях компактного проживания крымских татар будут созданы специальные округа для учета годного к вербовке контингента. Набор добровольцев возлагался на комиссии, которые предстояло создать из сотрудников айнзатцгруппы «Д» и членов местных мусульманских комитетов. А чтобы процесс шел успешно, в состав вербовочных комиссий планировалось включить хороших пропагандистов, а также представителей мусульманского духовенства.
 
Во всех своих действиях руководство айнзатцгруппы «Д» должно было сотрудничать с теми отделами Симферопольского мусульманского комитета, которые непосредственно отвечали за работу с будущими добровольцами: с отделом по борьбе с партизанами (руководитель – Амет Абдулаев) и с отделом по комплектованию добровольческих формирований (руководитель – Тахсин Джемилев).
 
5 января 1942 года в Симферополе открылся первый вербовочный пункт, и начался набор добровольцев под лозунгом: «Татары, хотите, чтобы вас не грабили партизаны, берите добровольно оружие против них». Одновременно с этим стали появляться вербовочные комиссии в других городах и районах Крыма. Для укрепления их состава от Симферопольского мусульманского комитета были посланы обещанные пропагандисты: Бекир Аджиев, Шамурат и Абдулла Карабаши. Главным же уполномоченным по проведению вербовочной кампании со стороны крымско-татарских националистов назначался Гжик Аппаз.
 
Несколько иначе должна была проходить вербовка добровольцев в лагерях военнопленных. Для этого штаб 11-й армии подготовил инструкцию, в которой приказал разделить всех крымских татар на две категории. А именно: тех, которые могут быть сразу зачислены в действующие части, и тех, которые по каким-либо причинам еще нуждаются в проверке. В дальнейшем, вторую категорию распускали по домам. Также поступали с теми, кто имел явно выраженные физические недостатки или был болен. Если же военнопленный подходил по всем показателям, но служить не хотел, его оставляли в лагере.
 
Первоначально все мероприятия по набору добровольцев проводились согласно решениям, принятым на заседании Симферопольского мусульманского комитета. Однако уже 18 января 1942 года генерал-квартирмейстер Генштаба сухопутных войск генерал-майор Эдуард Вагнер издал директиву, которая более упорядочивала этот процесс. В ней, в частности, разрешалась «неограниченная» организация крымско-татарских формирований на территориях, «находящихся в немецких руках, за исключением Керченского полуострова и района осады Севастополя».
 
Вербовка добровольцев проводилась в течение января – февраля 1942 года в 203 населенных пунктах Крыма. В результате было набрано 5451 человек. Еще 3806 добровольцев завербовали в пяти фильтрационных лагерях (как на территории Крыма, так и за его пределами – в Херсоне и Николаеве). Всего, таким образом, получилось 9257 человек, из которых в части 11-й армии направили 8684: они были распределены по ротам, батареям и другим подразделениям небольшими группами (от 3 до 10 человек). Остальные крымские татары, признанные негодными для службы в строевых частях, распускались по домам.
 
Следует сказать, что распределение «добровольных помощников» (Hiwi) по корпусам и дивизиям 11-й армии растянулось до весны 1942 года. Так что направлялись они туда не все сразу, а постепенно. Например, уже на 4 января 1942 года в подчиненных ей частях имелось 2048 человек. К февралю же 1942 года численность крымско-татарских Hiwi 11-й армии увеличилась более чем в три раза.
 
Одновременно с этим вербовочные комиссии айнзатцгруппы «Д» и представители мусульманских комитетов набрали еще 1632 человека, которые были сведены в 14 рот самообороны (8 из них были созданы в январе, а еще 6 – в феврале – марте 1942 года), расквартированных затем, главным образом, в предгорных населенных пунктах.
 
Каждая крымско-татарская рота состояла из трех взводов и насчитывала от 50 до 175 человек. Командовали ими немецкие офицеры. Бойцы этих частей были одеты в стандартное немецкое обмундирование, но без знаков различия (им были выданы даже шинели и стальные каски). На вооружении имелось стрелковое вооружение, в основном легкое, но не автоматическое.
 
Крымско-татарская самооборона находилась в организационном и оперативном подчинении Отто Олендорфа, который должен был заботиться об их обмундировании, пропитании и денежном довольствии (например, в середине 1942 г. личному составу рот платили ежемесячно 60–70 оккупационных марок на человека). Однако, поскольку аппарат СД и его местные отделения в Крыму на время проведения вербовочной кампании еще не были созданы, выплата денежного довольствия осуществлялась через органы немецкой военной администрации – полевые и местные комендатуры соответствующих населенных пунктов. Что же касается обмундирования и вооружения, то здесь основную помощь Олендорфу оказывал соответствующий отдел штаба 11-й армии.
 
Набор в части действующей армии и организация самообороны продолжались до марта 1942 года. В результате к этому времени в различных крымско-татарских коллаборационистских формированиях проходило службу около 20 тыс. человек. При этом немцы не собирались останавливаться на достигнутом и планировали добиться того, чтобы в военных усилиях нацистской Германии были «задействованы» все боеспособные крымские татары.
 
БАТАЛЬОНЫ ПОЛИЦИИ НА СТРАЖЕ «ПРАВОПОРЯДКА»
 
Следующий период истории крымско-татарских частей связан с деятельностью Вспомогательной полиции порядка (Schutzmannschaft der Ordnungspolizei, или Schuma). Этот тип коллаборационистских формирований был создан 6 ноября 1941 года по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Во вспомогательную полицию включались все местные полицейские силы, действовавшие на территориях, перешедших под юрисдикцию гражданской оккупационной администрации. Schuma подразделялась на четыре категории, одной из которых были батальоны Вспомогательной полиции порядка (Schutzmannschaft-Bataillone).
 
В целом они представляли собой территориальные охранные части, мобильные, достаточно хорошо вооруженные и с большим оперативным районом. И с весьма широкими функциями: от охраны концлагерей до борьбы с партизанами. Батальоны Schuma создавались на всех оккупированных советских территориях – от Балтийского моря до Чёрного. И главной особенностью при их создании было то, что в основе подбора контингента лежал национальный принцип. Именно таким образом, появились эстонские, латышские, литовские, белорусские и украинские батальоны.
 
Летом 1942 года Крым был формально передан в состав рейхскомиссариата «Украина» – одной из административных единиц на оккупированной советской территории. Поэтому создание батальонов Schuma началось здесь немного позже, чем на остальной оккупированной территории, – в июле 1942 года. Именно в этом месяце командующий войсками вермахта на полуострове генерал пехоты Франц Маттенклотт отдал приказ о начале набора в них крымско-татарских добровольцев. Как и в случае с ротами самообороны, он проводился среди местного гражданского населения и в лагерях военнопленных. Еще некоторое количество добровольцев передало командование 11-й армии – в основном из числа своих Hiwi.
 
Всего с июля по ноябрь 1942 года удалось организовать десять таких батальонов Schuma с номерами от 147-го до 156-го и общей численностью 3369 человек. В январе 1943 года 155-й и 156-й батальоны были расформированы, а остальные восемь продолжали нести службу на территории Крыма фактически до самого конца оккупации. Следует отметить, что наборы крымских татар в части Schuma на этом не закончились. Практически они шли весь период оккупации, что позволяло создавать новые формирования и восполнять естественную убыль в уже действовавших.
 
По штатному расписанию каждый батальон должен был состоять из штаба и четырех рот (по 124 человека в каждой), а каждая рота – из одного пулеметного и трех пехотных взводов. Иногда в состав батальона входили также технические и специальные подразделения. Как можно убедиться на примере крымско-татарских частей Schuma, штатная численность личного состава в 501 человек на практике колебалась от 200 до 700.
 
Батальоном обычно командовал местный доброволец из числа бывших офицеров Красной Армии, однако в каждом из них было девять человек немецкого кадрового персонала: один офицер связи с немецким полицейским руководством и восемь унтер-офицеров, которые исполняли роль инструкторов. Срок службы личного состава определялся специальным контрактом и составлял шесть месяцев. Однако зачастую этот срок автоматически продлевался.
 
Бойцы батальонов Schuma носили стандартную униформу вермахта или немецкой полиции. В начале 1943 года для их личного состава были разработаны специальные кокарды, нашивки, погоны и петлицы.
 
На вооружении у крымско-татарских добровольцев находилось легкое и тяжелое стрелковое оружие и минометы, как немецкие, так и трофейные советские. Например, на 6 ноября 1942 года арсенал личного состава полицейских выглядел следующим образом: 3192 советские трофейные винтовки, 271 полуавтоматическая винтовка, 136 легких пулеметов, 28 тяжелых пулеметов, 71 пистолет-пулемет, 7 тяжелых минометов, 1 орудие, 52 револьвера и 322 ручные гранаты.
 
В организационном и оперативном отношении батальоны Schuma были подчинены начальнику полиции порядка генерального округа «Таврия» СС-бригаденфюреру (или генерал-майору полиции) Конраду Хитшлеру, который руководил ими через свои соответствующие отделы на местах.
 
Кстати, иногда можно прочесть, что все вместе эти части составляли Крымско-татарский легион вермахта. Это не совсем так. Действительно, план такой интеграции существовал, так как некоторые представители немецкой оккупационной администрации были обеспокоены тем, что созданием крымско-татарских формирований занималось слишком много инстанций.
 
Из-за этого, как считали эти офицеры и чиновники, терялся весь, прежде всего политический, смысл их существования. В этой обеспокоенности в целом и следует искать корни плана по созданию Крымско-татарского легиона. План этот, в конце концов, остался только на бумаге. Однако остановиться на нем следует, так как случай этот весьма показателен.
 
7 февраля 1942 года в штаб 11-й армии поступило распоряжение Генштаба сухопутных войск. В этом распоряжении генерал-полковнику Эриху фон Манштейну предлагалось подготовить доклад на тему «Формирование татарских и кавказских частей в операционной зоне 11-й армии». А уже 20 апреля сотрудник штаба зондерфюрер Зиферс подготовил такой доклад, в котором был обобщен имеющийся опыт по созданию коллаборационистских формирований из числа крымских татар. 
 
Помимо всего прочего, в этом документе имелся следующий пассаж: «К вышеизложенному можно в заключение добавить следующее: движение крымских татар не должно рассматриваться лишь в небольшом масштабе Крыма. Оно может стать первым толчком к общероссийскому движению тюркских народов. Необходимо также принять во внимание, что тюркские народы СССР насчитывают около 20 млн человек. Невозможно переоценивать потенциальную силу этих народов».
 
В заключение этого сообщения автор хотел бы еще раз высказать свою позицию. «Необходимо еще раз подчеркнуть, что Татарский комитет на своем заседании от 14 января 1942 года расширил свою первоначальную программу, заявив: «После освобождения дальнейших областей России от еврейско-коммунистического господства отважная немецкая армия приступит к освобождению остальных областей.
 
Крымский комитет считает своей священной обязанностью вместе с немецкой армией участвовать в освобождении мусульман Советского Союза. Учитывая, что азербайджанские татары живут в столь важном для нас нефтедобывающем районе Баку, эта установка может быть в дальнейшем использована для военных и пропагандистских целей».
 
По мнению Зиферса, на практике это должно было привести к созданию крымско-татарских пехотных батальонов, которые следовало использовать за пределами Крыма, например, при наступлении на Кавказ. Образцом же для организации этих частей, могли послужить так называемые Восточные легионы (Ostlegionen), которые немецкое командование начало создавать в Польше из представителей тюркских и кавказских народов зимой 1941 года.
 
Но ни Генштаб сухопутных войск, ни его прямые начальники из 11-й армии никак не прореагировали на это предложение зондерфюрера. Оккупационному аппарату в Крыму были нужны, прежде всего, части по поддержанию порядка, а не легион для войны на Кавказе. Более того, создание такого соединения привело бы к ненужной политической активности крымско-татарских националистов.
 
Следующая попытка имела место в марте 1943 года на одном из заседаний Генштаба сухопутных войск. На этот раз вопрос о создании Крымско-татарского легиона и использовании его пехотных батальонов вне Крыма поднял генерал-инспектор восточных формирований Хайнц Гельмих. Однако командование группы армий «А», в чью тыловую зону входил Крым, высказалось категорически против этого мнения. В конце концов, этот отказ был мотивирован тем, что «Крымско-татарский легион не нужен, так как его использование не компенсирует затрат на его организацию».
 
Более того, командование группы армий «А» посоветовало Генштабу сухопутных войск безотлагательно переводить всех крымских татар, служивших в качестве Hiwi в немецких частях на других участках Восточного фронта, обратно в Крым, чтобы в дальнейшем использовать их только здесь. А командующему войсками вермахта в Крыму было рекомендовано продолжить вербовку крымско-татарских добровольцев.
 
На этот раз их следовало набрать 1100–1200 человек, чтобы сформировать еще один батальон Schuma, два-три строительных батальона, две-три роты для немецких хозяйственных батальонов и две железнодорожно-строительные роты. При этом 500 человек из этого количества добровольцев планировалось передать в качестве персонала для немецкой береговой артиллерии. Нужно сказать, что план этот был выполнен наполовину: удалось сформировать только вспомогательные части для вермахта.
 
Интересно отметить, что, несмотря на постоянные вербовочные кампании и передачу Hiwi из покинувшей Крым 11-й армии в полицию, в этом периоде численность крымско-татарских частей несколько снизилась. В целом с июля 1942 по май 1944 года она колебалась от 15 до 16 тыс. человек. С одной стороны это можно объяснить естественной (боевой и небоевой) убылью. Однако главная причина кроется в другом. 
 
Коренной перелом в ходе войны привел к резкому падению пронемецких настроений среди коллаборационистов. С осени 1943 года они массово стали переходить на сторону партизан. Поэтому не удивительно, что третий период своей истории крымско-татарские добровольцы встречали в весьма поредевшем количестве.
 
КРЫМСКО-ТАТАРСКИЕ БАТАЛЬОНЫ ВСПОМОГАТЕЛЬНОЙ ПОЛИЦИИ (СЕНТЯБРЬ 1942 ГОДА)
Фото из архива автора
 
ПРИЗНАНИЕ ЗАСЛУГ – ПЕРЕВОД В ВОЙСКА СС
 
Разгром крымской группировки вермахта в мае 1944 года не был концом крымско-татарских коллаборационистских частей. Известно, что в ходе сражения за полуостров немцы смогли эвакуировать более 2500 человек из персонала Вспомогательной полиции порядка. К концу мая все они были сосредоточены в Румынии, где ожидали решения своей дальнейшей участи. Ждать им пришлось недолго. Уже в начале июня 1944 года было принято решение о дальнейшем использовании этих добровольцев.
 
В первой половине июня 1944 года начальник Главного оперативного управления СС, занимавшегося организацией и использованием воинских частей, СС-обергруппенфюрер Ханс Юттнер вызвал к себе Конрада Хитшлера. В ходе беседы Юттнер сообщил, что отныне «все иностранные добровольцы поступают в распоряжение рейхсфюрера СС». Этот приказ касался и находившегося в Румынии крымско-татарского полицейского персонала. По словам СС-обергруппенфюрера, рейхсфюрер СС Гиммлер планировал создать из них горно-егерский полк, который должен был стать частью войск СС.
 
16 июня 1944 года Юттнер посетил рейхсфюрера СС и доложил ему о результатах состоявшейся беседы. Одновременно им был представлен план развертывания крымско-татарского полка. Во-первых, сначала планировалось создать только один батальон и посмотреть, что из этой затеи получится. Во-вторых, как и во многих других иностранных добровольческих формированиях войск СС, в этом полку должны были служить не только крымские татары. Гиммлер приказал укрепить его 200 офицерами и унтер-офицерами немецкой полиции. В-третьих, организацию полка решили проводить в Германии, на полигоне «Мурлагер», где располагалась учебная база одного из эсэсовских горно-егерских батальонов. В дальнейшем, персонал этого батальона вливался в состав будущего крымско-татарского полка.
 
Принимая решение о создании части полкового типа, руководство СС исходило из того, что сможет набрать добровольцев не больше, чем для укомплектования двух полноценных батальонов. Однако, как показала дальнейшая проверка эвакуированного персонала, людей оказалось гораздо больше, и из них можно было сформировать не два, а три таких батальона. В результате, Юттнер пришел к выводу, что лучше сформировать не полк, а маленькую бригаду.
 
Гиммлер согласился с ним, и 8 июля 1944 года подписал приказ, согласно которому уже созданный батальон и все новоприбывшие добровольцы развертывались в Татарскую горно-егерскую бригаду войск СС – Waffen-Gebirgs-Brigade-SS (tatarische Nr. 1). Этот же приказ определял и дальнейшую судьбу будущего соединения.
 
Бригада переводилась из Германии в Венгрию, где ее должны были сформировать и подготовить. Параллельно с процессом подготовки, персонал соединения мог привлекаться к несению гарнизонной и охранной службы. Командиром бригады назначался СС-оберштурмбаннфюрер (в ноябре 1944 года произведен в СС-штандартенфюреры) Вильгельм Фортенбахер.
 
Часть должна была состоять из штаба и двух горно-егерских батальонов по четыре роты в каждом. Наконец, помимо полицейского персонала, в состав будущей бригады предполагалось включить еще некоторое количество крымско-татарских Hiwi, а также значительно увеличить процент немецких кадров – до 1097 человек.
 
Численность личного состава (без немцев) Юттнер хотел довести до 3434 человек. Однако на 20 сентября 1944 года удалось собрать только 2421 из них. Главной причиной такого недокомплекта было то, что командование вермахта отказалось передавать в войска СС свой вспомогательный персонал. В свою очередь, Конрад Хитшлер также, несмотря на первоначальную договоренность, тянул с переводом «своих полицейских». К тому же, значительное количество уже присланных крымско-татарских добровольцев были, в силу разных причин, признаны негодными к службе в боевых частях.
 
Недокомплект личного состава оказался не единственной проблемой новой бригады. Более того, практически сразу и процесс ее организации, и ее подготовка зашли в тупик. Нельзя сказать, что вина за это лежит на ком-то одном: и руководство СС, и уполномоченный германский генерал в Венгрии, в чьем ведении находилось формирование бригады, делят ее поровну. Известно, что СС-оберштурмбаннфюрер Фортенбахер воспринял новое назначение в качестве наказания и откровенно пренебрегал своими должностными обязанностями.
 
Разумеется, такая ситуация не лучшим образом сказывалась на уровне подготовки крымско-татарских добровольцев и их боевом духе. Еще одной причиной проблем с организацией было то, что бригада не считалась «высокоприоритетным соединением германских вооруженных сил». Поэтому оружие и амуниция со складов вермахта поступали в нее крайне медленно.
 
По документам Главного оперативного управления СС, окончание подготовки бригады планировалось на 11 октября 1944 года. Именно за этой датой был подготовлен черновик приказа Юттнера, в котором он распоряжался присвоить части 58-й номер и отправить ее на фронт. Но ни в этот день, ни в ноябре, ни даже в декабре бригада так и не была окончательно организована.
 
В связи с этим 15 декабря 1944 года ее решили попросту расформировать, а весь крымско-татарский персонал передать на пополнение Восточно-тюркского соединения войск СС – еще одного коллаборационистского формирования, созданного из советских мусульман, которое на тот момент находилось в Словакии. 31 декабря последовал соответствующий приказ.
 
1 января 1945 года началась передача крымско-татарских добровольцев в Восточно-тюркское соединение войск СС, которая растянулась на два месяца. В результате боевая группа «Крым» (Waffengruppe Krim) – структурное подразделение соединения – была окончательно сформирована только 5 марта. На этот период в ее составе имелись штаб, два пехотных батальона по четыре роты в каждом и две отдельные артиллерийские роты (противотанковых и легких пехотных орудий).
 
Кроме того, при штабе группы и при штабах каждого из двух батальонов имелось по одной комендантской роте. Следует сказать, что структура этой боевой группы заметно отличалась от структуры двух других групп Восточно-тюркского соединения – «Туркестана» и «Идель-Урала».
 
Во-первых, в каждом из ее батальонов было только по четыре роты, тогда как согласно приказу Юттнера их должно было быть по пять. Во-вторых, ни боевая группа «Туркестан», ни «Идель-Урал» не имели в своем составе артиллерийские роты. А в боевой группе «Крым» их было сразу две. Причем подчинялись они не командованию батальонов, а напрямую штабу подразделения.
 
Председатель эмигрантского Крымско-татарского национального центра в Германии Эдиге Кырымаль с гордостью писал после войны, что на командных должностях в боевой группе «Крым» находился исключительно «татарский офицерский корпус». Действительно, все посты в ней занимали теперь только крымские татары. Кроме того, при штабе группы находился специальный офицер для особых поручений – ваффен-оберштурмфюрер Искандер Даирский. Этот офицер осуществлял связь личного состава со штабом Восточно-тюркского соединения, с командованием СС, а также, что особенно важно, с Крымско-татарским национальным центром.
 
Как же сложилась судьба боевой группы «Крым»? Существует мнение, что в апреле 1945 года Восточно-тюркское соединение войск СС было переведено в Австрию. 
 
Однако есть все основания предполагать и наличие другого приказа – о его передислокации в Италию. Как бы то ни было, но ни тот, ни другой приказ не дошли по назначению – капитуляция Третьего рейха застала мусульман-эсэсовцев в Словакии.
 
После этого судьба крымско-татарских добровольцев сложилась по-разному. Некоторые из них остались в Европе, а потом перебрались в Турцию. Другие – были выданы западными союзниками в СССР, где присоединились к своим соплеменникам, которые уже почти год находились в местах депортации.
 

Авторы:  Олег РОМАНЬКО

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку