НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

«Московское мясо»

Автор: Ирина МАСТЫКИНА
01.07.2000

 
Записала Таисия БЕЛОУСОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Снайпер Вячеслав КРАВЕЦ:
«В Чечню мы въехали через Ингушетию. Только прибыли в часть, как нас «обрадовали» радисты: «А ингушские менты уже передали козлам (то есть боевикам. – Авт.), мол, готовьтесь, братья, к вам едет московское мясо».

Пока стояли около села под Серноводском, насмотрелись, как внутренние войска проводят зачистку. Я такого в прошлую кампанию не видел. Это не зачистка, а настоящее мародерство и грабеж. Ну, ладно, можно было бы понять, если б брали продукты, с кормежкой бывает напряг. Но из домов тащили все, вплоть до кресел и подушек. Грузили в БМП и БРТ и куда-то увозили. А между тем в мародерстве чаще всего обвиняют контрактников.

Когда прибыли в батальон, что дислоцировался под Лермонтов-Юртом, моих снайперов разобрали командиры. Все – от заместителя комбата до командира взвода – так боялись за свою жизнь, что заводили себе «секьюрити», каждый держал при себе по два снайпера и автоматчика. Раздастся порой выстрел – кто-то из своих случайно выстрелит, – командир сразу на землю и орет охране: «Давай ищи». Там у нас все жутко профессиональные военные, вот в чем беда. Место дислокации выбрали – хуже некуда, орудия направлены на село, зад – голый, а там густые заросли барбариса, выше – горы и лес. Раздались из барбариса выстрелы, и командир, который пороха не нюхал, посылает туда ребят на проческу. Те, кто раньше воевал, пытались объяснить, что там в двух шагах ничего не видно и не худо бы обстрелять заросли из миномета. Еле уговорили. Но как только мы туда выдвинулись, снова началась стрельба. Все сразу назад, под прикрытием БМП. Такая вот геройская атака. Потом заросли обстреливали и минометы, и БМП, от кустарника ничего не осталось. Через два дня под Лермонтов-Юртом видим: свежие могилы с воткнутыми в них штыками, их обычно ставят в местах захоронения «воинов ислама». А к командиру батальона явились местные жители с жалобой: мы убиваем мирных чеченцев. Дошли они до высокого командования, приехали к нам с проверкой. Комбату всю душу вымотали, хотя доподлинно было известно, что были в зарослях боевики, мы даже нашли изуродованные взрывами автоматы. Но оправдываться ему пришлось дня три.

Мне довелось быть в первую войну в Чечне, в Таджикистане побывал, но такого бардака, такой показухи, с какими столкнулся в этот раз, я не встречал. Вы слышали, чтобы против снайперов работали танками? А я это наблюдал воочию. Многие, наверное, видели, как командующий северной группировкой поднимал российский флаг в поселке Алхан-Кала. Тот еще был спектакль! Со всех сторон войска выставили в прикрытие. А в самой Алхан-Кале в это время находилось больше двухсот боевиков. Они-то под видом мирных жителей и аплодировали командующему.

Неподалеку от Алхан-Калы находится Алхан-Юрт. Мотострелкам, к которым нас прикрепили, поступил приказ любыми путями взять это село за сутки. А там, по данным разведки, сидели триста бандитов из так называемой бригады Кировского района. Какой край был посылать ребят на верную гибель – не знаю. Но, видно, здорово кому-то эта победа понадобилась, если всем обещали награды вплоть до «Героев России». Алхан-Юрт оказался еще тем орешком. Его оборону Арби Бараев – а он уроженец этого села – готовил на совесть. Вокруг села – минные поля, управляемые фугасы, почти у каждого дома – кирпичные и шлакоблочные укрепления, их пришлось напрямую, с тридцати метров расстреливать из танков. Да еще снайперы там вовсю работали. Взяли мы это село в назначенный срок. При этом потеряли два танка – один расстреляли из гранатомета, второй был подорван на управляемом фугасе, – были сожжены три машины БМП, экипажи, и все, кто был на броне, погибли. В общем семьдесят пять человек были убиты, пятьдесят восемь ранены.

Когда вошли в село, не успевшие сбежать боевики превратились в мирных жителей. Хотя у всех мужчин бороды сикось-накось обрезаны, и ожоги от пороха у каждого на руках. (Смотреть на плечо без толку, синяк будет лишь у того, кто две-три недели только и делает, что упорно стреляет.) Вывели этих «мирных» за село, отобрали семь человек наиболее подозрительных, и тут начался рев – мужики встали на колени, умоляли, чтобы не расстреливали. Передали их экспертам из штаба, а те вручили боевикам белые флаги и отправили в Алхан-Калу, парламентерами. По сю пору ждут, когда они воротятся..

Пленных мы не расстреливали, всех отправляли в штаб. Чеченцы же... Недавно в Москву вернулись ребята, которые первыми вошли в Аргунское ущелье. Они на видеокамеру засняли тела наших солдат и омоновцев, попавших в плен к ваххабитам. Страшное зрелище – слабо сказано. Это не люди. Уничтожать их надо, как бешеных собак...

После штурма при зачистке Алхан-Юрта на сеновале мы обнаружили склад до 150 цинков ОФЗ и БТ (осколочно-фугаснозажигающие и бронебойно-трассирующие снаряды). Командир говорит: «Хотите – себе возьмите, нет – бросьте». А куда нам грузить, мы с собой и матрацы возили, и палатку. Так и бросили. То, что снаряды снова попадут в руки боевиков, похоже, никого не волновало.

Мы с мотострелками еще неделю стояли у этого села. Награду за его взятие, как нам стало известно, вначале должен был получить один штабной. Но, поскольку дело о мародерстве в этом селе дошло до Путина, представлять его не стали. Через неделю на повторную зачистку в село прибыли внутренние войска. А чуть позже выяснилось, что им и отдали все награды, а мотострелковому полку ничего не положено. Как будто этого штурма не было. А может, он нам тоже приснился в страшном сне, ведь сообщили же по телевизору, что внутренние войска вошли в Алхан-Юрт, не встречая сопротивления...

Потом мы воевали в Черноречье. Поступила информация: в лесу, окружающем этот пригород Грозного, находятся четыреста боевиков. Командир мотострелков приказывает отделению снайперов (шесть человек) идти в атаку, окружая боевиков, через лес: «На вас вся надежда, вы у нас орлы, словом, вперед!» Да снайперы со своими винтовками в этом лесу – все равно что с вилами! Пока мы «окружали» боевиков, половина из них, топая следом за нами, ушла в сторону бакинской трассы, другие побежали в поселок Черноречье.

Правда, в том лесу наши ребята застрелили брата одного полевого командира. Вскоре заявился парламентер. За труп братишки главаря предложил трех ребят из 245-й мотострелковой бригады – двух мертвых и раненого. Командиры закочевряжились: приходи через два дня, тогда будем разговаривать. В следующий приход парламентер прямо заявил: «Давайте скорей меняться, пока мы вашего лечим, а то ведь можем и перестать». Наши от обмена отказались. Слышал, как они говорили: «Да труп уже разложился, шакалы его обгрызли, кому он на фиг нужен». И это – не единичный случай. Надо отдать должное, чеченцы к своим покойникам относятся с уважением. В прошлую войну и наши старались вытаскивать всех своих, сейчас этого нет.


Оперативник РУБОПа Михаил ИБРАГИМОВ:
«Во избежание мести мы работаем в Чечне под чужими фамилиями».

Сотрудники нашего управления прибыли в Чечню еще в ноябре прошлого года. Для нормальной оперативной работы чем меньше людей, тем лучше, поэтому чаще всего передвигаемся по трое. Начинали с поиска старых знакомых. Если я добрался до села, где живет мой бывший однополчанин, буду ночевать спокойно. Он и его родственники нас в обиду не дадут. В других местах приходится держаться настороже.

Наши основные задачи – выявление боевиков, складов оружия, освобождение заложников. Заложников добровольно никто не выдает. Из доброжелательности, из жалости только пару раз подсказали, где находятся двое солдатиков. Но парнишки вполне могли бы убежать, их там не слишком караулили. Чаще же заложников мы обмениваем на арестованных ранее чеченцев, за которыми нет серьезных преступлений.

Подошли ко мне как-то двое из Чирий-Юрта. В прошлую войну их старший брат «работал по нефти», в чем ему активно помогал (втайне от всех) один московский чиновник, восстанавливавший хозяйство республики. И тогда они крупно наворовали. А когда в 1996 году федералы уходили, чеченец какие-то деньги москвичу не отдал. С началом второй войны чиновник снова прибыл в Чечню. Вскоре в село от него приехали два полковника и забрали с собой чеченца-нефтяника и еще двоих сельчан. Больше этих людей никто не видел. Чеченцы предложили: если найдешь хотя бы тело брата, мы подскажем, где прячут нескольких заложников. Поскольку я был кровно заинтересован в результатах поиска, то проверил все места содержания вплоть до Москвы. Никаких следов. А потом от ребят из нашего ОМОНа узнал, что чеченцев без суда и следствия сразу расстреляли как боевиков и закопали где-то в лесу.

По телевизору показывают, как правило, солдатушек бравых ребятушек, а я видел срочников – грязных, деморализованных пацанов и наглых контрактников-мародеров. Конечно, тут много зависит от командира. В Чечне я встречал немало порядочных офицеров, знающих, как надо воевать и беречь солдата. Только вот наша бюрократическая военная рутина нередко сводит их усилия на нет. Часто приходится сталкиваться с горе-военачальниками. Допустим, надо мне провести своего человека через минные поля – без десяти бутылок водки не договоришься. Водка в Чечне – основная валюта. За нее можно купить все, включая списанные боеприпасы и оружие. А она денатуратная, от нее дуреют и палят почем зря. Село Гойты Урус-Мартановского района еще с той войны находилось в оппозиции к Дудаеву. Жители поддерживали федералов, не раз были у них стычки с боевиками. Нам бы на таких опираться. А тут – в прошлом году, в День артиллерии, – пьяные вояки открыли огонь. Погибли двадцать жителей. Потом, конечно, извинились – ошибочка вышла. Но сторонников федералам это не добавило.

То и дело сообщают о засадах и нападениях боевиков, в результате которых погибают омоновцы или солдаты. Но ведь часто наши стреляют друг в друга: либо сами солдаты в нетрезвом виде открывают пальбу, либо их к этому с помощью провокаций подталкивают боевики. К примеру, идет пересмена, необстрелянным ребятам за любым кустом видятся чеченские бандиты. Достаточно между ними и соседним подразделением поработать одному-двум чеченским снайперам – и все, стрельба началась.

Бывает по-другому. Добирался ОМОН до места дислокации, а на последнем блок-посту их затормозили те, кого они должны сменить. Люди не хотели уезжать, пока с ними полностью не рассчитаются. Начался спор – обе стороны качают права. Тут кто-то выстрелил. И понеслось. А стоящие на высотке военные, подумав, что на блок-пост напали боевики, начали расстреливать прибывшую колонну.

Вот генерал Трошев в интервью сообщает, что некоторые боевики «просачиваются среди мирных жителей», но комендатуры и вновь созданные РУВД постоянно проводят проверку паспортного режима, даже похвалился результатами зачисток. Да в эти самые РУВД, как и во властные структуры, первым делом устраиваются боевики! Это простому человеку туда попасть трудно. У него дом разбомбили, документы погибли. Его задерживают и арестовывают как боевика. А у бандитов в укромных местах припасены и советские, и российские паспорта, разработаны правдоподобные легенды. Что до «просачивания»: в любом селе молодежи боевой – море! Стоит о чем-то спросить встречного, через минуту вокруг тебя уже толпа человек в шестьдесят – восемьдесят. И у всех есть оружие. А о хваленых зачистках чеченцы обычно узнают за два-три дня до их проведения.

Генерал утверждает, что с каждым днем боевиков становится все меньше. По его словам, сейчас по Чечне бродит полторы тысячи бандитов в виде разрозненных групп. Недооценка противника всегда чревата серьезными последствиями. По нашим данным, только на территории Чечни находится свыше трех тысяч боевиков. Прибавьте к этому резерв, который еще осенью прошлого года обустроился в Ставропольском и Краснодарском краях, где заранее были куплены гостиницы и фирмы. Кстати, мы уже дважды получали оперативную информацию о том, что осенью для отвлечения войск от Чечни боевики планируют поднять вооруженный мятеж в Карачаево-Черкесии, используя для этого местных ваххабитов, прошедших подготовку у Хаттаба. С нашими несовершенными законами правоохранительным органам удастся упредить это выступление?

Трошев пренебрежительно упомянул о малочисленных группировках боевиков. А эти десять – двенадцать бандитов способны парализовать на какое-то время целый полк. Для нападения на колонну больше людей и не надо. Такие группы имеют большой военный опыт, у них четкая организация. Операции планируют быстро, так же быстро осуществляют и уходят. На «ура» они почти никогда не идут, даже если их окружают, пытаются схитрить и улизнуть. И утечек у них практически не бывает. У нас же операции планируют по трое суток, и это становится известно всей Чечне. До смешного доходит. Все держится в строгом секрете, и вдруг какая-то тетка спрашивает: ну что, завтра пойдете брать это село?

Наши бомбежки и артобстрелы, на мой взгляд, пустая трата денег. Приходит мой человек с гор и сообщает о скоплении ваххабитов. Если сразу нанести удар – толк будет. Но мы докладываем своему начальству, оно – армейскому, то – командующему группировкой. И все это передается по связи, которую слушают боевики. Дубай-Юрт не могли взять месяца два, пока полностью не разбомбили. Боевиков там погибло меньше, чем мирных жителей. Правда, если по-честному, мирных жителей как таковых в Чечне нет, особенно в горных районах. Волей-неволей все втянуты. Но многим так осточертела война, что они согласны были бы сотрудничать с федералами серьезно, если б были уверены, что их не бросят на произвол судьбы, как в 1996 году

Временами возникает подозрение, будто кто-то специально пытается настроить жителей против федералов. Чего стоят такие заявления наших командиров: «Если со стороны вашего села раздастся хоть один выстрел, сотру его с лица земли!» А если этот выстрел – провокация? Ваххабитам-то как выгодно: федералы уничтожат село – в их ряды придет пополнение. А какие задачи ставят перед рядовыми обывателями? «Вы должны нейтрализовать боевиков!» Да Грачев со своим войском потерпел поражение, а хотят, чтобы несчастное село справилось!

Центральным властям надо бы разобраться, кого миловать и привечать, а кого сразу отправлять за решетку. А то простому чеченцу непонятно, почему вор, который в прошлую кампанию озолотился за его счет, и фанатик, призывавший убивать всех неверных и сам охотно это делавший, в почете у Москвы, а человек, который предотвратил кровопролитие, сидит в тюрьме. Это я о бывшем министре оборонной промышленности Ичкерии. В начале этой войны он работал в администрации Шали. Как известно, наши войска заняли Шали без боя. Местные жители сами изгнали боевиков и сдали имеющееся у них оружие. И все это выдавалось за победу «мудрой политики центра». Да никакой победы не было бы, если б ее не организовал бывший министр. Несколько раз по просьбе военных он выезжал на территории, занятые боевиками, вел переговоры, встречался с Масхадовым, Басаевым. Полтора месяца назад его арестовали. Ему вменяли незаконный ремонт военной техники, изготовление оружия и боеприпасов. Но если Россия официально в то время признала президента Масхадова, то как он мог не подчиниться ему? Его назначили, он работал. Пусть он теперь искупает вину. Так нет! Интересен такой момент. Вначале министр сидел в Пятигорске, потом в Ростове. Сейчас родственники не могут его найти. Бывший министр знал обо всем, что происходило в руководстве Ичкерии, о его связях со столичными чиновниками и с российскими олигархами, не потому ли его прячут?

Как и в прошлую кампанию, гуманитарная помощь в Чечне пропадает в больших количествах, а потом эти продукты и вещи появляются на рынках. При мне перед посевной в освобожденные районы очень много чего привезли – семена, технику, удобрения. Слышу, руководство одного из этих районов жалуется: урожай хороший, хлебом могут обеспечить всю Чечню, а техники для его уборки нет, у Москвы ее просят. А куда подевалась присланная весной? Когда этим вопросом заинтересовались правоохранительные органы, выяснилось, что районная администрация и председатели колхозов кому-то были должны деньги. Долги они отдали полученной техникой и семенами, а потом взяли то и другое в долг. После посевной техника ушла (отдали ее или продали – сейчас выясняется) в соседние республики (в основном в Ингушетию). Я по тому району недавно проезжал. Да, два-три поля они нормально засадили... ячменем. А остальные поля заросли бурьяном.


Сотрудник прокуратуры Руслан ГЕЛАЕВ:
«Никто до сих пор не попытался разобраться, кто и для чего подбросил чеченцам идею независимости и генерала, которого и чеченцем-то назвать было трудно».

Дело о захвате власти Дудаевым по-прежнему лежит в Генпрокуратуре. Что, нельзя найти тех, кто привел его к власти? Кто в 1991 году оставил ему Шалинский танковый полк, 200 тысяч единиц огнестрельного оружия, установки «Град»? Вспомните, как это начиналось и кто поддерживал наших мятежников. Разогнали избранный за год до этого парламент, расстреляли мэрию и митинг оппозиции, мэра Грозного выбросили со второго этажа в окно. Бурбулис с Шахраем приехали, сказали, что идет «демократический процесс». Жириновский клялся в вечной дружбе Дудаеву.

Еще неизвестно, как долго продлилось бы правление Дудаева, если бы 26 ноября 1994 года оппозиция во главе с Гантамировым и Автурхановым не пошла на Грозный. Когда контрактники-танкисты в Грозном стали палить во все стороны, погибли мирные люди. Тут же днем и ночью по телевизору начала работать пропагандистская машина Удугова: русские – наши враги, они хотят нас всех уничтожить. Народу, который грамотешкой-то овладел не так давно, трудно разобраться в политических хитросплетениях.

У многих чеченцев после первой войны еще была надежда, что жизнь постепенно наладится. Ради этого они и начали работать. После подписания Хасавюртовских соглашений им пришлось бежать от расправы боевиков. А генерал Лебедь заявил, что они хотели удержаться на российских штыках, а вот Масхадов и иже с ним – они все партизаны и хорошие люди. А мы-то, как законопослушные граждане, полагали, что, кроме российских штыков, у нас других и быть не должно. Вооруженные силы ведь в стране одни.

Масхадов для России был наиболее приемлемый кандидат в президенты, не Басаева же, убийцу и террориста, избирать. Чеченцы проголосовали за него, надеясь, что он наладит нормальные отношения с Москвой, чего так и не случилось. Масхадов то и дело твердил о независимости Чечни, а ведь референдума по вопросу отделения от России не было. Да будь он уверен в его результатах – давно бы провел его и размахивал результатами перед мировым сообществом. Но исторически так сложилось, что чеченцы всегда зарабатывали кусок хлеба в России. Возьмите те же бригады шабашников-строителей, существовавшие при советской власти. Народ-то наш трудолюбивый. А в какой-то момент обрубили все связи. Дошло до того, что Ельцин на встрече с Масхадовым сделал заявление, которое привело в шок многих чеченцев: «Четыреста лет шла война, теперь ей конец пришел». Я, выросший в чеченском селе, даже думаю по-русски, и никогда ни мне, ни моим родственникам, среди которых есть учителя, врачи, военнослужащие, сотрудники правоохранительных органов, в голову не приходило, что мы находимся в состоянии войны с Россией.

Сегодня Москва не может решить, кого поставить во главе республики. Масхадов замаран по самые уши, да и у него в Чечне нет никакого авторитета. Конечно, война надоела людям, кто возглавит республику – без разницы, лишь бы прекратилась война. Но боевиков у власти видеть не хотят. Сыты по горло жизнью в бандитском государстве. Никто ведь практически не работал. Кому совсем было не на что кормить детей, шли в администрацию, где им давали оружие и посылали на большую дорогу. Масхадов не мог взять под контроль мини-заводы по переработке нефти, вот он натравливал на них простых сельчан. Выходят они на дорогу – у них, кроме автомата, никаких полномочий, – останавливают колонну и берут мзду. На это жили.

Гантамирова сейчас чуть ли не первым патриотом России считают. А чеченцы помнят, как в 91-м году он захватывал здание КГБ в Грозном. Это в 93-м он из-за нефти поссорился с Дудаевым и стал оппозиционером. В октябре 99-го Гантамиров не соглашался на условия, которые ему предлагали, обвинял центр в том, что его предали в прошлую войну. Якобы ему пообещали: Путин – это не предатель-Черномырдин и не размазня-Степашин, он тебя не сдаст. Действительно, не сдал. Кошман уволил Гантамирова, а тот заявил: «Кошман не меня уволил, а себя». Через несколько дней представительство ликвидируют, и Кошман остается не у дел.

Сейчас главой администрации Чечни стал муфтий Кадыров. Не секрет, что у нас в республике все религиозные деятели назначались спецслужбой. Я не буду говорить, что Кадыров – штатный сотрудник, но каким-то образом он с тем же КГБ общался. А потом, как хамелеон, поменял окраску. Кто в первую войну одобрял все действия Дудаева? Кто джихад объявлял России, с российскими войсками сражался? Кадыров. И боевики к нему хорошо относятся, он для них свой. Я согласен, он – противник ваххабизма. Но можно быть противником ваххабитов и таким же бандитом, как они. Ах, он не бандит? Тогда почему у него в друзьях ходят всем известные похитители людей? Фильм про похищение людей – это страшно. Но никто не сказал, что от этого страдают сами чеченцы. Теперь говорят, что все чеченцы имели доход от продажи людей.

Здравомыслящие люди в Чечне сейчас никому не верят. Все, кто мог, уже перебрались в Россию. В республике остались те несчастные, у которых нет денег на переезд, да те, кто надеется в очередной раз что-то урвать на восстановлении. Сейчас масштабно хапать еще нельзя – финансирования в таких объемах, как раньше, пока нет, – но «подготовительные» работы уже ведутся. Все согласны жизнью и всем чем угодно рисковать для того, чтобы помочь «бедному чеченскому народу».

Простых чеченцев не пускают на территорию Осетии, КБР. А жена Масхадова спокойно через все посты проезжает, хотя вины ее мужа во всем побольше, чем у малограмотного чеченца. Президент Осетии заявляет, что семья чеченского президента находится у него в республике. Сейчас есть информация о том, что сам Масхадов лечится в Ингушетии. Что, Ингушетия уже не Россия и его нельзя арестовать? Бараев спокойно жил в своем селе, разъезжал по Чечне с какими-то документами и даже ухитрился жениться. Спецназа, что ли, нет у нас по его душу?

Я не думаю, что что-то наладится само по себе. Для начала я бы вот что сделал. Чтобы связать по рукам верхушку боевиков, давайте захватим семьи полевых командиров и вывезем их подальше от Чечни. Поселим их в лагерях, но в человеческих условиях. А то сегодня из-за этих мерзавцев все чеченцы стали заложниками, а Чечня для ни в чем не повинных российских парней превратилась в Голгофу.

P.S. Нынешняя ситуация в Чечне многим россиянам снова видится безнадежной. Между тем планы разумного проведения урегулирования существуют. Есть и люди, готовые воплотить их в жизнь. Нашим официальным лицам не худо было бы выслушать этих людей. А газета «Совершенно секретно» поможет с ними связаться.


Авторы:  Ирина МАСТЫКИНА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку