НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Московский пожар 2010 года

Автор: Гавриил ПОПОВ
01.10.2010

 

 
   
Юрий Лужков и Елена Батурина в музее-заповеднике Царицыно  
   
 
Сентябрь 2010 года. Юрий Лужков и Гавриил Попов на вручении студенческих билетов первокурсникам Международного университета  
   

Юрий Лужков – лишь первая крупная «фигура», принесенная в жертву в главной политической партии десятилетия

Казалось, что все в России и в этом году будет как всегда.
Будут гореть торфяники. Полыхать леса. Сгорать целые деревни. Но – как всегда – останется и нечто несгораемое: увешанные орденами на костюмах и звездами на погонах «несгораемые шкафы» российской номенклатуры.
Но произошло на первый взгляд необъяснимое. В верхнем этаже правящего класса начался конфликт. Пожары в лесах перекинулись во власть.
Такое бывало только во времена российских революций. Последний раз «несгораемые шкафы» власти полыхали двадцать лет назад в великую антисоциалистическую революцию 1989-1991 года.
Теперь пожар начался в «Единой России». На экранах телевидения, полностью подконтрольного власти, целую неделю поливали грязью одного из лидеров «Единой России», мэра Москвы Юрия Лужкова. И прямо поливали – от имени подвластных Кремлю телеканалов. И косвенно – показывая лично против Лужкова направленные митинги. Такие митинги были всегда. И критика Лужкова «сверху» – тоже была. Новое то, что все это стало публичным. Новое – отставка «в связи с утратой доверия».
И я задаю два вопроса: почему эту критику сделали публичной и почему отставку провели сейчас?

Бюрократы против бюрократов
Может быть, дело в Лужкове как политическом деятеле?
Лужков – выдвиженец революции 1989-1991 годов. Не будь этой революции, его бы ждала стандартная судьба талантливых советских организаторов – судьба вечного заместителя кого-то из более «достойных».
Как выдвиженцу революции ему остались близки народные массы. Отсюда социальные аспекты в его деятельности: все эти надбавки к пенсиям, льготы и т.д. и т.п.
Этот уклон, конечно, раздражал большинство нашей элиты. Но стать причиной атаки на Лужкова не мог. Ведь в своей основной деятельности Лужков – российский бюрократ. Самый лучший – но бюрократ. То есть плоть от плоти правящей верхушки.
В ней есть две группировки. Первую я называю компрадорско-коробейнической. Это люди, которые торгуют национальными богатствами на всех мировых перекрестках. Вторая группировка живет тем, что пытается что-то делать внутри страны: строит здания, организует производство на заводах и т. д. Я ее называю конструктивной бюрократией. Вот Лужков принадлежит к этой второй части.
Но противоречия – внутреннее дело правящего класса. Их решают бюрократическими методами и в бюрократическом кругу. Так что и с этой стороны я не вижу причин для публичных акций против Лужкова.
Может быть, Лужков нарушил сложившиеся правила игры? Где-то выступил, как когда-то Ельцин против Горбачева или Егорычев против Брежнева? Нет, ни о чем подобном мы не слышали.
Может быть, проблема была в предстоящем уходе Лужкова со своего поста (я имею в виду уход, который должен был произойти по закону, в 2011 году)? И, стараясь облегчить ситуацию для своего кандидата, Кремль заранее готовил реестр той части наследства, за которую преемник не должен отвечать?
Да, Лужков собирался уходить. Но он оставлял достойное наследство. Поэтому-то желающих стать мэром – сколько угодно.
Но есть и серьезнейшие проблемы. Архитектурный облик города. Гипертрофированно раздувшаяся отрасль строительства. Захлестнувшая город автомобильная эпидемия.
Еще серьезнее проблема значительной централизации принятия решений. «Наверх» выходит так много проблем, что только чудовищная энергия самого мэра и качества его компетентной команды в состоянии поддерживать систему при почти полном отсутствии вертикали избираемых демократических органов населения – от дворовых и уличных комиссий до депутатских советов микрорайонов, районов, округов. В результате горожане, вместо того чтобы «настраивать» своих депутатов на ту или иную проблему, сами штурмуют что-то или кого-то в центре города.
На фоне общей деинтеллектуализации России Москва теряет роль идейного и теоретического центра страны и нации. Зато ее заполнили банки, фирмы, конторы, министерства. В какие-то невероятно далекие времена ушли московские весны, когда десятки тысяч выпускников московских вузов распределялись по стране, унося с собой из столицы и знания, и критерии интеллектуальной жизни, и прогрессивную идейность. Москва все чаще превращается для страны в кубышку с деньгами, банк для инвестиций.
Все это есть. Но вряд ли власть, подбирая нового, «своего», мэра, думает о горожанах и об их вовлечении в процесс управления городом. Ведь власти России несут не меньшую, чем Лужков, ответственность за ситуацию. Это они «командуют» значительной частью города и по линии офисов, и по линии жилья для работников бесчисленных, значительно опередивших советские по численности, учреждений. И «мигалки», создающие пробки, раздает не Лужков. При этом ни Кремль, ни Белый дом ни разу не делали того, что бывало в годы советской власти: не обсуждали ни генеральные проблемы столицы, ни ее будущее. Если бы Лужков отказался от рекомендаций таких обсуждений – было бы понятно наступление на него.
Остается вывод: корни атаки на Лужкова – не в событиях настоящего. И уж точно, что не в прошлом. Обратимся к будущему.

На те же грабли
Атаку на Лужкова провела правящая группировка. А какая главная проблема будущего для нее? Выборы президента. Развертывается ожесточенная схватка между двумя «головами» российского орла.
Но в том-то и дело, что приближающиеся выборы сопровождаются опасностью того, что окажутся за бортом не только оба нынешних претендента, но и вся правящая часть нашей бюрократии.
Кризис возник не из ситуации внутри России. По моим представлениям, внутрироссийский кризис должен был наступить лет через пять. Кризис пришел извне, но «возбудил» все наши внутренние болезни, обнажая и обостряя их.
Первый аспект этого кризиса – мировой экономический кризис 2008 года. Наша элита кризис «выдержала»: свои деньги она, в основном, спасла. Но страну к новому этапу мирового кризиса никак не подготовила. Отсюда ее страх перед будущим.
Второй аспект кризиса – пожары и дым. Россия оказалась одной из самых неготовых к ударам стихии стран. Спасли страну не усилия властей, а изменение направления движения циклонов и антициклонов.
Но главное – неурожай. Неурожай – это третий и, думаю, главный аспект кризиса. Что он означает? Сначала – нехватку продуктов растениеводства. Как следствие – рост цен. А в конце года начнет сказываться неурожай кормов. Итог: дефицит таких продуктов питания, как мясо, масло, молоко. И новый скачок цен.
Сознают ли это наши лидеры? Разумеется – раз прекратили вывоз пшеницы из России. И начали борьбу с завышением цен. И цену на батоны президент лично проверяет в магазинах.
Но борьбу с неурожаем наши лидеры начали чисто по-большевистски. А советский, большевистский опыт в этой области очень поучителен.
Можно заставить продавать гречку по одобренной властью цене. Но не менее известно и следствие: при более или менее значительном несоответствии спроса и предложения товар с прилавков исчезает. Торговля превращается в теневую: из-под прилавка, с заднего двора магазина, со складов и т. д. И по цене, далекой от указанной начальством.
Да, лидер может лично убедиться, что батон хлеба по-прежнему стоит 15 рублей. И лично может увидеть этот батон в продаже. Но мы помним, что происходит с товаром, который магазин обязан продавать по твердой цене. В батоне становится все меньше хорошей муки и все больше добавок чего-нибудь – вплоть до отрубей и кукурузы. А в колбасе – только следы мяса. А от пакета дешевого картофеля после очистки остается с гулькин нос пригодного к употреблению. Мое поколение помнит, как при неизменной цене бритвенные лезвия не брили, клей не клеил, «непромокаемые» плащи промокали, но зато промокашки не впитывали чернила.
Но и изменения цен по команде Кремля давали плачевные результаты. Если поднимали цену на водку – из продажи исчезал сахар, который шел на самогоноварение. Если нарушалось соотношение цен на мясо и хлеб – хлеб скупали на корм скоту. Помним мы и другие результаты регулирования торговли и цен: нормы отпуска товаров, талоны и т. д.
Только совершенно забывшая советский опыт (или вообще никогда его не изучавшая) российская номенклатура может воображать, что она сумеет командовать рынком и ценами и не разрушит экономику. Или она это все знает, но разыгрывает сцены с контролем над ценами для «масс»?
Никакие добрые намерения и личная честность руководства не могут заменить единственно возможный регулятор цен – свободный рынок со свободной конкуренцией.
Современное государство должно не столько за ценами следить, сколько обеспечивать полную свободу конкуренции и выжигать монополизм, который как раз и взвинчивает цены. Почему на огромный город осталось два-три хлебозавода-монополиста, хотя даже в среднем европейском городе одновременно работают сотни конкурирующих друг с другом пекарен? Почему две-три торговые базы монополизировали снабжение всех торговых точек гречкой и диктуют цены? Потому что за двадцать лет правящая в новой России бюрократия насаждала не рынок и конкуренцию, а монополизм. Это ей и удобнее, и выгоднее. Легче командовать.
Смотрю последние недели на лицо президента на телеэкране. Он искренне огорчен и расстроен. Лицо разобиженного ребенка, которому родители чего-то из обещанного не дают. И в самом деле: власть есть, приказы отдаются, но ничего не меняется.
День за днем мы наблюдаем на телеэкранах борьбу премьера за то, чтобы было выполнено его решение о помощи 1600 погорельцам. И камеры наблюдения на стройках, и его звонки, и личные инспекции. И вся административная мощь власти премьера огромной державы не в состоянии обеспечить контроль за тысячью объектов!

Самоеды
Оказавшись у разбитого корыта после бравых красногвардейских набегов на магазины, правящая группировка остановилась перед двумя стратегиями.
Первая. Освободить рынок и цены от всех силовых вмешательств: и от необольшевистского попечительства государства, и от олигархически-монопольного бизнеса, и от мафиозных структур. Обеспечить всем желающим – и умеющим это делать – право печь булки и батоны и свободно торговать ими на всех углах. Обеспечить право любого зарубежного продавца пригонять фуры с гречкой, мясом и другой снедью и самому торговать всем этим беспрепятственно во всех городах России.
Этот путь ведет к свободе не только экономики, но и средств информации. К свободным выборам. Он не может не пугать творцов «управляемой демократии».
Поэтому остается вторая стратегия. Пожертвовать частью правящего класса, сделав ее ответственной за все беды. И этим народ утешить и себя спасти. Так выбрасывали из окон Кремля на копья стрельцов несколько бояр, чтобы напоить их кровью народный гнев.
Этот путь главных проблем кризиса не решит – ведь система останется старой. Но шанс уцелеть появится.
Вся суть атаки на Лужкова как раз и состоит в том, что одна часть правящего нами класса, кремлевская, избрала эту стратегию – путь разоблачений и поедания другой части. И Лужков тут только старт. Главной целью будет Путин и вся его «королевская рать» – министры, губернаторы, генералы. И – особенно – олигархи, «жирные коты», денежные мешки, чьи капиталы пойдут на оплату сторонников Кремля.
Масштаб самоедства в правящем классе будет зависеть от степени тягот страны, от сроков борьбы, от усиления роли в правящем классе «молодых волков». В определенных условиях самоедство обязательно ворвется в Кремль. Есть опыт Большого террора 1937 года: Ежов съедал Ягоду, Берия – Ежова. В зоне особой опасности окажутся уже «жирные коты» самого Кремля. Из истории известно, что Кремль в борьбе за себя не жалеет ничего – даже золота церквей.
Возникает другая проблема. Для разоблачения врагов найдутся более способные деятели, чем нынешние зачинатели. В политике, как и везде, первопроходцы редко удерживаются в роли лидеров. Как это ни печально для Кремля, не только путь открытого рынка, но и путь разоблачений чреват изгнанием его нынешних обитателей.

Станет ли Лужков-2010 Ельциным-1990?
Конфликт в российских верхах создает перспективы для народной оппозиции. Эта новая оппозиция должна – как когда-то польская «Солидарность» – бороться только за интересы масс. А вот для политической борьбы нужен активный политический авангард. Неважно, какой у него будет в итоге флаг: социал-демократический, христианско-демократический, зеленый или оранжевый.
Многие достойные люди в Москве недолюбливали Бориса Николаевича Ельцина в его бытность партийным руководителем Москвы – и за снежные скульптуры, и за поездки в троллейбусе для популярности, и за общение с «Памятью». Но стоило ему стать жертвой кремлевской атаки – отношение к нему изменилось. Он стал любим массами, навстречу которым сам смело пошел.
Разумеется, никаких формальных препятствий для снятия Лужкова с поста мэра не было. Судя по всему, наш президент, воспитанный на легких победах в результате краткосрочных комбинаций и переполненный сознанием своей значимости, к такому решению давно был готов. Но в его окружении есть и дальновидные, по-настоящему умные политики. И они не могли не понимать, что расправа с мэром связана со многими потенциальными опасностями. Кризис в случае холодной зимы в столице – только самая меньшая из них. Главное – повторение эффекта снятия Горбачевым Ельцина с поста руководителя Москвы. Народные массы, чуткие к «переборам» и несправедливости, после отставки Лужкова могут обрести в его лице именно ту фигуру которой, им уже много лет не достает: врага Кремля, который, по их представлениям, может стать хозяином Кремля. Народной оппозиции остро недостает сегодня лидера, имеющего все ресурсы для избирательной кампании: авторитет, популярность, опыт, поддержку в различных социальных слоях.

Слово за низами

Еще в начале XVII века келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын помог царствовавшему тогда Василию Шуйскому. Год был неудачным, и московские житопродавцы, воспользовавшись слабостью власти в ситуации противостояния Шуйского и Лжедмитрия II решили «погреть» руки. Они договорились скупить хлеб и придержать его.
Хотя Шуйский жил за сотню лет до монетаристов и за три сотни лет до Кейнса, он понимал, что власть не может «командовать» ценами. Он обратился за помощью к Палицыну, который выбросил на рынок большое количество «мер» ржи из монастырских запасов и сбил цены. Растерявшиеся житопродавцы сдались и тоже начали торговать. Авраам Палицын – видный деятель времен Смуты. Именно он побудил Пожарского начать наступление ополчения на Москву. Именно он, посулив казакам золото Троице-Сергиева монастыря, привел их на помощь Минину. Именно он был одним из тех четырех представителей Собора, которые объявили об избрании царем Михаила Романова.
Беда не в самом командовании. Оно неизбежно при смене социального строя. И оно было уместно, скажем, в ходе антисоциалистической революции 1989-1991 гг. Но беда в том, что власть попыталась сохранить командование как систему и после окончания этой революции. Строительными лесами решили заменить дом.
Дальше были успехи в распределении советского наследства: и при приватизации, и при распродажах на залоговых аукционах, и при сдаче в аренду. И, наконец, звездный час власти и приближенных к ней предпринимателей – торговля на мировых рынках всем, что пользовалось спросом. Торговали успешно – но именно что торговали, как делали это в старину коробейники в русских селах. Благо в их «коробочках» были и нефть, и газ, и металлы, и даже зерно.
Беда в том, что Россию задержали на этой стадии «первоначального накопления» не на пять лет, а на десятилетия. Возникает вопрос – почему? Почему Россия остановилась на стадии «первоначального накопления», которое не переходит из стадии накопительства денег в этап созидательного инвестирования? Почему компрадорско-коробейнические усилия не становятся базой того развития, которое исключительно нужно России в начале ХХI века?
Ответ находим в басне Крылова «Квартет», где у вполне достойных животных, к тому же имеющих все необходимые инструменты, игра не получается. Стране нужна не очередная «перестановка музыкантов», а радикальная перестройка правящего класса.
Ситуация в России характерна тем, что верхи явно уже не могут управлять по-старому. Единство «Единой России», единство российской бюрократии и номенклатуры треснуло. Отставка Лужкова – и самый ее факт, и то, как нелепо, судорожно она осуществлялась, с привлечением на подмогу мастеров «черного пиара», – очевидное доказательство бессилия власти. Половина революционной ситуации налицо. Теперь все зависит от того, как будут вести себя «низы». «Пожар» в верхних эшелонах власти дает им реальный шанс.
В постиндустриальном обществе править может только настоящая бюрократия, а не та квази-бюрократия, точнее сказать, номенклатура, которую мы имеем у власти в современной России. Поэтому сплотится ли наша номенклатура на платформе перехода к рынку и демократии, или она будет продолжать двигаться по пути самоедства – перспектива у нее одна: смена правящего слоя.
Время компрадоров и коробейников истекло. Идет время конструктивной бюрократии и конструктивного бизнеса.
Истекает и время всех видов «оппозиции ее величества управляемой демократии». Приходит время подлинных оппозиций, в том числе и народно-демократической.


Гавриил ПОПОВ - первый мэр Москвы (1991-1992), президент Международного университета в Москве


Авторы:  Гавриил ПОПОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку