НОВОСТИ
Главный судмедэксперт Оренбургской области задержан за незаконный бизнес
sovsekretnoru

Миссия невыполнима

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.08.2006

 
Николай ЯМСКОЙ
Специально для «Совершенно секретно»

РИА «НОВОСТИ»

Многие годы советская военная история старательно обходила тему 1941 года. Даже воспоминания многих маршалов начинались только с 1943-го. Хвастаться действительно было нечем. А главное – было что скрывать. Ибо даже военные удачи доставались неоправданно высокой ценой. А это, в свою очередь, было следствием некомпетентности высшего руководства. Горьким послевкусием оказался отмечен даже такой несомненный успех первых месяцев Великой Отечественной, как наши бомбардировки Берлина.

Шел второй месяц войны, гитлеровцы уже рвались к Ленинграду, Москве, Ростову. Врагу казалось, что цель близка. В конце июля эскадрильи люфтваффе совершили первый налет на Москву. И с тех пор с наступлением темноты вражеские самолеты пунктуально появлялись над столицей. Тактика их была проста. Сначала средства ПВО отвлекались одиночными бомбардировщиками. За ними налетали группы, которые сбрасывали бомбы, стараясь поразить цели в центре города – прежде всего Кремль. Но столичная ПВО действовала, в общем, хорошо.

Об ответных рейдах на Берлин, казалось, нечего было и думать. Лишь несколько сотен километров отделяли Москву от немецких «аэродромов подскока» в Белоруссии и Прибалтике. До Берлина же было далеко за тысячу. Морская авиация Балтийского флота, наиболее подготовленная к подобной операции, дотягивала со своего ленинградского узла только до Пиллау (ныне Балтийск Калининградской области), где в тот момент базировались корабли немецкого флота. На ДБ-3Ф с форсажем была возможность залететь за Любаву. А цели в районе Кенигсберга и чуть дальше можно было достать только с главной базы Балтфлота в Таллинне. Однако там уже шли бои.

И все же нарком ВМФ СССР Н. Кузнецов вместе с и.о. начальника Главного морского штаба В. Алафузовым взялись за расчеты. Они много дней промеряли и высчитывали, как добраться до вражеской столицы. Нашли небольшой грунтовой аэродром на острове Эзель в Таллиннском заливе – самой тогда западной на еще не занятой врагом территории точке СССР. Прикинули, что если лететь оттуда прямиком над морем, до Берлина дотянуть можно. Но это с запасом топлива «под крышку».

Еще и еще раз проверили цифры, подтвердили свои расчеты в первом минно-торпедном авиаполку полковника Е. Преображенского, которому предстояло выполнять ответственное и крайне рискованное задание. И пришли, наконец, к заключению, что если самолеты возьмут полный запас горючего и не более 750 кг бомб (одна «пятисотка» или три по 250 кг), то экипажи пройдут 900 км до Берлина и вернутся домой, имея 10–15 процентов запаса горючего.

Точка невозвращения

 

Маршал Ворошилов (справа) поспешил заверить Сталина, что советская авиация полностью готова к бомбардировкам Берлина
HULTON-DEUTSCH COLLECTION/CORBIS/RPG

Это означало, что летчики должны были не только без потерь времени долететь, но чуть ли не с первого (и уж точно – со второго) захода отбомбиться и сразу же строго прямым курсом возвращаться домой. Потеряй летчики в полете хотя бы 20–30 минут – до своего аэродрома им уже не дотянуть. Подведи расчеты или откажи везение – и небо над Берлином превращалось для наших экипажей в могилу.

Понимали ли это командование ВМФ и Сталин, без которого столь ответственные задания не утверждались? Понимали, но по-разному. Адмирал Кузнецов знал, что люди у него подготовленные. В отличие от большинства сталинских военачальников, он все предвоенные месяцы продуманно готовил флот к неизбежной схватке. Каждый из пилотов ВМФ был приучен к дальним рейдам над морскими просторами и имел более 2000 часов налета на боевых самолетах. Поэтому, получив на докладе от Верховного главнокомандующего «добро», Кузнецов довольно спокойно принял вдогонку «фирменное» сталинское предупреждение, что «решения у нас коллегиальные, а ответственность персональная»

Самого вождя больше интересовало политическое значение бомбардировок. А люди – что люди? В стране, где уже давно существовал только один незаменимый человек, все остальные были вполне заменяемы. К тому же шла тяжелая, беспощадная война. А на ней, как любил говаривать Сталин, «важна победа, а не ее цена».

Первый налет на столицу фашистской Германии советская авиация совершила 8 августа 1941 года. Ярко освещенный прежде Берлин надолго вынужден был притушить огни светомаскировкой. Наши экипажи вернулись домой без потерь. Правда, еле дотянув на последних каплях горючего, плюхались на полосу как желторотые курсанты – с преждевременным отпусканием штурвала и, соответственно, позорным «козлиным» подскоком. Многие летчики тут же падали как подкошенные под плоскость. И долго лежали в траве, с трудом отходя от семи часов неимоверного напряжения.

Успех первого полета воодушевил Сталина. «Немцы получили хорошую оплеуху за их удары по Москве, – заявил Верховный главнокомандующий. – Весь мир узнал, что наша авиация не только существует, но и способна летать в глубокие тылы противника». Теперь было необходимо срочно наращивать мощь ударов. Поэтому наиболее отличившихся, в том числе полковника Преображенского, поощрили Золотыми Звездами Героев Советского Союза. Все остальные, включая еще две группы экипажей, выделенные авиаполку из состава 40-й авиадивизии ВВС Красной Армии, должны были к ним подтянуться. Уже 11 августа вместе с летчиками-балтийцами новички вылетели бомбить Берлин.

Однако после первого налета противник извлек необходимые уроки. Теперь наши самолеты, едва перейдя береговую черту, встречались с ожесточенным огнем. Над самим Берлином в дело вступала система противовоздушной обороны. Потери с нашей стороны резко возросли. До поры до времени сокращать их удавалось за счет разработки особой тактики на каждый рейд. Выручала и большая высота. На высоте свыше 7000 метров огонь немецких зениток был не так опасен. Вражеские ночные истребители со специальными мощными фарами тоже оказались малоэффективны. Для выполнения сталинского приказа расширить операцию требовались все новые специально подготовленные экипажи. Но времени на их учебу не было: быстро установив, откуда советские самолеты взлетают для бомбежки столицы рейха, немцы начали долбить взлетную полосу на острове Эзель. К тому же наши войска вот-вот должны были оставить Таллинн.

Герой Советского Союза №6

 

Владимир Коккинаки в 1941-м не оправдал сталинских надежд
РИА «НОВОСТИ»

Резерв изыскал лично товарищ Сталин. С неудовольствием узнав, что летчики берут на Берлин только по три бомбы (250 кг каждая), он потребовал увеличить боевую нагрузку. Законы физики его не интересовали. А для убеждения «неверующих» Сталин послал с особым заданием на Эзель Владимира Коккинаки. В 1937 году этот известный летчик-испытатель на таком же ДБ-3 поднимал на высоту 10 км 2 тонны груза. Но этот рекорд был осуществлен в кратком рабочем режиме и совсем не в полевых условиях. Выполняя сталинский наказ, в авиаполку Преображенского тоже уже пытались по грунту взлететь с тонной. И не смогли оторваться: самолет улетел в кусты. Хорошо, что штурман предусмотрительно не снял контрольку со взрывателя на бомбах. Они не взорвались, и все, слава богу, остались живы.

Но кто мог спорить со Сталиным? Да и Коккинаки был классный летчик. Он все-таки ухитрился оторвать самолет от полосы, но, взлетев, сделал только круг над аэродромом и почти сразу же, чудом не разбившись, сел. Следующий за ним экипаж сгорел. Хорошо понимающий, что невольно стал причиной гибели своих «небесных братьев», Коккинаки вернулся в Москву подавленным.

Товарищ Сталин, естественно, не мог себе позволить отменить собственное решение. К делу подключили Героя Советского Союза, заслуженного полярного летчика Михаила Водопьянова.

Легендарному асу Водопьянову ни отваги, ни профессионального умения было не занимать. Звезду Героя №6 он получил в 1934 году за участие в спасении людей с раздавленного арктическими льдами парохода «Челюскин». Беспрецедентны были его взлеты и посадки на льды на ненадежных фанерно-брезентовых самолетах, да еще в условиях плохой связи и полярной ночи. Еще более красноречиво о Водопьянове говорил тот факт, что ни всесоюзная слава, ни награды, ни депутатство в Верховном Совете СССР не вскружили ему голову, не оторвали от профессии. В мае 1937 года Михаил Водопьянов доставил на Северный полюс первую дрейфующую полярную экспедицию Ивана Папанина

Водопьянов, который командовал в начале войны авиадивизией под Ленинградом, принял как должное сталинский приказ нанести удары по Берлину. Хотя как никто другой предвидел, что живых свидетелей этих полетов останется не так уж много. Поскольку имевшиеся в дивизии самолеты ТБ-7, на которых предстояло выполнять столь сложное боевое задание, были, как говорят летчики, еще «молодыми». С выпускавшего их Казанского авиазавода они попадали в строй без достаточного облета, в явно сыром состоянии.

Надеяться, что командующий Северо-Западным направлением маршал Ворошилов это обстоятельство учтет, не было никаких оснований. Ворошилов учитывал только одно обстоятельство: указания товарища Сталина. Поэтому когда Ворошилов заверил вождя, что «авиадивизия достигла боеготовного состояния», комдиву Водопьянову только оставалось сказать: «Есть!» А дальше – ломать голову, как исполнять.

Наказание вместо награды

 

и вместо него курс на Берлин взял Михаил Водопьянов (справа)
РИА «НОВОСТИ»

«Мы к родной подлетаем земле. Бак пробит, хвост горит. И машина летит на честном слове и на одном крыле». Это из песни, популярной в конце войны. Примерно такими же словами мог описать свою «берлинскую одиссею» Михаил Водопьянов. Хотя на самом деле все было гораздо прозаичней и страшней.

Получив задание бомбить Берлин, Водопьянов выбрал «аэродромом подскока» аэродром в Пушкине под Ленинградом. Но часть самолетов из-за технических неполадок до него не добралась. Они вернулись на свою базу. Те же, кто в ночь на 10 августа все-таки взял курс на Берлин, еще не доходя линии фронта, были атакованы нашими же силами ПВО. Позже выяснилось, что командование зенитных батарей и истребительных полков авиации Краснознаменного Балтфлота почему-то не получило сигналы оповещения о пролете этих самолетов. В результате «накладок» из всей дивизии к конечной цели пробрались всего 5 экипажей, включая тот, где первым пилотом был Водопьянов. Но летное дело Водопьянов знал крепко. На самом подходе к Берлину у его ТБ отказал один мотор. Несмотря на это Водопьянов все-таки пошел на бомбометание и повел за собой товарищей. В общем, «отстрелялись» нормально, хотя после рассеялись и возвращались кто как мог, поодиночке.

На завершающем отрезке обратного пути из-за штурманской ошибки самолет Водопьянова оказался над Кенигсбергом, где был обстрелян немецкими зенитками и получил множество пробоин. Из-за утечки топлива пришлось срочно идти на посадку. ТБ плюхнулся в мелкорослом лесу на территории оккупированной гитлеровцами Эстонии.

Дальше надо было искать виновника. Но где, не в Кремле же? Совсем обойтись без виноватых при таких потерях было бы не по-большевистски. Ведь из 10 вылетевших самолетов на свой аэродром вернулось два. Два самолета потеряли от собственных средств ПВО. Судьба еще двух машин так и осталась неизвестной до конца войны. Остальные самолеты рассеялись. А еще два потерпели катастрофу. Пропал без вести и сам комдив.

Последнее обстоятельство оказалось на руку властям. Было решено, что во многом виноват Водопьянов. Однако «главный грешник» вдруг взял да и подвел – явился к своим живой и здоровый. К счастью, один из летчиков водопьяновского экипажа, оказавшегося на оккупированной территории Эстонии, оказался местным. Он нашел общий язык с жителями и с их помощью вывел экипаж через линию фронта.

Это совсем не нужное «воскрешение» Сталина, похоже, сильно раздосадовало. Водопьянова сняли с должности командира дивизии. И в звании комбрига (генерал-лейтенанта) он, знаменитый полярный ас, кавалер Золотой Звезды, до 1943 года вылетал на боевые задания в качестве рядового летчика. Что было, вместе с тем, далеко не худшим вариантом судьбы: могли ведь и расстрелять. Но, говорят, спас все тот же Сталин: вовремя вспомнил, кому он одну из первых геройских звезд вручал.

Идея бомбардировок немецкой столицы принадлежала наркому ВМФ СССР Николаю Кузнецову (слева)
РИА «НОВОСТИ»

А пока в Кремле разбирались, «сталинские соколы» из авиаполка Преображенского по-прежнему летали на Берлин. На задание уходили практически через день. Теряли лучших друзей. Не возвращались сами. Однако все равно прорывались в небо над Берлином. И на целый месяц обеспечивали гитлеровцам бессонные ночи. Рейды прекратились только 5 сентября, когда после падения Таллинна базирование на Эзеле стало невозможным.

Сегодня нам снова частенько внушают, что без Сталина войну не выиграли бы. И, саботируя создание современной профессиональной армии, аргументируют: «Профессионал за деньги на амбразуру не пойдет, а патриот – бросится!» На самом деле войну не выиграли бы без тех ребят, которые уходили на смертельное задание очертя голову. Но победы-то могли быть и светлей, и ближе. Если бы военные профессионалы не были тысячами выкошены накануне 1941-го тем самым, без которого якобы «войну не выиграли бы».


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку