Месяц / История

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.03.2010

 
Фото из следственного дела  
   
 
Всеволод Мейерхольд и Зинаида Райх  
   

2 февраля 1940

был расстрелян Всеволод Мейерхольд. Его роль в развитии театрального искусства может быть сопоставлена только с ролью Станиславского. Они были совершенно разные, эти художники, хотя Мейерхольд в молодости был учеником Станиславского и играл Треплева в одном из первых и самом главном спектакле молодого Художественного театра, «Чайке». Потом их пути разошлись. Но их гений соизмерим, потому что Станиславский открыл идеал и метод творчества современного актера, без которого на сцене до сих пор напыщенно декламировали бы и рвали страсть в клочья, а не играли естественно и органично. А Мейерхольд открыл, вернее, создал режиссуру как самостоятельное искусство построения спектакля на основе пьесы, актерской игры, музыки, света, ритма, композиции сценического пространства. Список его прямых учеников, ставших великими актерами и режиссерами, едва ли не длиннее, чем у Станиславского: Эйзенштейн, Охлопков, Пырьев, Ильинский, Жаров, Бабанова, Мартинсон, Гарин, Самойлов, Свердлин, Штраух, Юткевич, Козинцев, Плучек, Равенских…
В его театре, который он без ложной скромности назвал своим собственным именем, его величали Мастером. И так его звал весь театральный мир. У нас нет прямых доказательств того, что Михаил Булгаков взял имя, вернее, прозвище героя своего гениального романа именно у Мейерхольда, но только в литературно-театрально-художественной Москве той поры Мастером называли одного-единственного человека: Мейерхольда. И булгаковский Мастер даже шапочку носит наподобие той, что любил носить Всеволод Эмильевич, похожую на турецкую феску. И если на шапочке булгаковского Мастера Маргарита заботливо вышила букву «М», то на шапочке Мейерхольда была вышита буква «Д»: одним из его театральных псевдонимов был Доктор Дапертутто – персонаж Гофмана, которого, к слову, обожал Булгаков.
20 июня 1939 года Мейерхольд был арестован. Незадолго до этого закрыт его театр. Ему предъявили абсурдное обвинение в шпионаже в пользу Японии. После многодневных избиений, проводившихся подонками-следователями Родосом и Ворониным, Мейерхольд вначале виновным себя признал, но в суде заявил, что оговорил себя в ходе истязаний. 2-го и
13 января 1940 года Мейерхольд направил два письма Молотову. Он писал: «Лежа на полу лицом вниз, я обнаруживал способность извиваться и корчиться, и визжать как собака, которую плетью бьет хозяин…»
«…Меня здесь били — больного 65-летнего старика: клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам (сверху с большой силой), по местам от колен до верхних частей ног. А в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли)…
…Следователь все время твердил, угрожая: «Не будешь писать (то есть — сочинять, значит?!), будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного искромсанного тела». И я все подписывал…»
1 февраля 1940 года Военная коллегия приговорила Мейерхольда к расстрелу.
Об этом уже не узнала его жена, возлюбленная и муза – Зинаида Райх. Мейерхольд был старше ее на 20 лет, она ушла к нему от Сергея Есенина вскоре после революции. Есенин ее обожал: «Письмо к женщине» обращено к Райх – «Любимая, меня вы не любили…» Двоих есенинских детей воспитал Мейерхольд.
Мейерхольд и Райх прожили непростую жизнь, он сделал из нее великую актрису. О ней говорили разное, характер у нее был ужасный, она выжила из театра всех прочих актрис. Но она была музой Мейерхольда, и это главное. И она любила его, и была совершенно бесстрашной женщиной. Когда Мейерхольда арестовали, она написала Сталину письмо, в котором требовала освободить гения-мужа – такой «дерзости» не позволял себе никто, все, если и просили за кого-то, то коленопреклоненно.
Ей этого не простили. 15 июля 1939 года Зинаида была зверски убита в их с Мейерхольдом квартире в Брюсовом переулке. Но даже когда пришли ее убивать, она не сдавалась до последнего, с неистовой, ведьминской силой сопротивлялась убийцам: ее страшные крики слышал весь дом. На ее теле было обнаружено множество ножевых ран, ей выкололи глаза – похоже, палачи верили в старое поверье, что отражение убийцы остается после смерти запечатленным в глазах жертвы, как в зеркале или, вернее, на фотографии.
Вот такая это была хорошая, человечная власть – Советская, по которой многие в нашей стране до сих пор тоскуют.
В их квартиру Берия вселил своего шофера с семьей и секретаршу.


 
Портрет юного Бориса кисти отца

   
 
На даче в Переделкино  
   

10 февраля 1890

родился Борис Пастернак. Казалось, его жизнь была совершенно не похожа на жизнь Мейерхольда, которого, к слову, он очень любил и посвятил ему и его Зинаиде замечательное стихотворение, которое и называется «Мейерхольдам»:

Желоба коридоров иссякли.
Гул отхлынул и сплыл, и заглох.
У окна, опоздавши к спектаклю,
Вяжет вьюга из хлопьев чулок.

Рытым ходом за сценой залягте,
И, обуглясь у всех на виду,
Как дурак, я зайду к вам в антракте,
И смешаюсь, и слов не найду.

И далее:

Я люблю ваш нескладный развалец,
Жадной проседи взбитую прядь.
Если даже вы в это выгрались,
Ваша правда, так надо играть.

Так играл пред землей молодою
Одаренный один режиссер,
Что носился как дух над водою
И ребро сокрушенное тер.
И, протискавшись в мир из-за дисков
Наобум размещенных светил,
За дрожащую руку артистку
На дебют роковой выводил.

Той же пьесою неповторимой,
Точно запахом краски, дыша,
Вы всего себя стерли для грима.
Имя этому гриму – душа.

Куда уже выше: сравнил Мейерхольда с самим Создателем и Адамом одновременно – «одаренным одним режиссером», из «сокрушенного ребра» сотворившим, как мы помним, женщину!
Общего в судьбах Пастернака и Мейерхольда было лишь на первый взгляд мало. Да, поэта обошли своим «вниманием» сталинские палачи, он прожил эту страшную эпоху «без потерь», на даче в Переделкино, сочиняя стихи и переводя Шекспира. Но Советская власть словно вспомнила об этом своем «недочете» и решила его «исправить» уже после смерти Сталина.
Десять послевоенных лет Пастернак писал роман, которому суждено было стать одним из самых великих достижений мировой литературы ХХ века. В 1955 году он закончил «Доктора Живаго», в котором дал поразительную по глубине и исчерпанности картину уродливого перерождения русской жизни в результате Октябрьской революции. Его не напечатали в СССР, и тогда он согласился опубликовать его за границей. Передавая роман на Запад, он сказал: «Вы пригласили меня на собственную казнь». Можно только поразиться – какая полная внутренняя свобода, какое самоотверженное стремление во имя права сказать, что ты думаешь, идти на смертельный риск!
Но игра стоила свеч, и Париж – мессы. Значение романа и его публикации на Западе огромно. Он пробил стену между Россией и Западом, тот самый железный занавес, восстановил утраченную культурную связь. Ведь последнее, что знали и помнили на Западе о русской культуре до этого, – Бунин, Чехов и Толстой. Все остальные – Булгаков в том числе – пришли на Запад после «Доктора Живаго».
Скандал вокруг романа начался после присуждения ему Нобелевской премии осенью 1958 года. Пастернака прорабатывали, на тысячах собраний в сотнях городов трудящиеся поливали его бранью, вот лишь некоторые из перлов: озлобленная шавка, лягушка в болоте, паршивая овца, свинья…
Потрясенный, он написал одни из последних и лучших своих стихов:

Я погиб, как зверь в загоне.
Где-то воля, люди, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу хода нет.
Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.
Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.

Вот именно так: плакать над красой. Благодаря Пастернаку мир увидел красоту России, ее прекрасных людей, таких, как Живаго и Лара, с их способностью любить и жертвовать собой, и ужаснулся тому, что с Россией сделали большевики.
После всей этой вакханалии он прожил чуть больше полутора лет. 30 мая 1960 года Борис Пастернак умер от рака легких. Нет никаких сомнений в том, что именно травля, начавшаяся после присуждения Нобелевской премии, свела его в могилу. Он ведь был очень здоровым по природе человеком. До глубокой осени он купался на роднике в Переделкино, зимой обливался ледяной водой на улице.
Он чудом уцелел в сталинскую эпоху и пал жертвой послесталинской, доказав своей судьбой человеконенавистническую и талантоненавистническую суть самой советской власти, независимо от того, какие фазы эта власть проходила – чудовищного ли сталинского большого террора, превращавшего человека в «кусок бесформенного окровавленного искромсанного тела», или казавшейся по сравнению с этим почти либеральной хрущевской оттепели.


Леонид ВЕЛЕХОВ


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку