НОВОСТИ
Начали «хамить пациентам». Визит антиваксеров в больницу превратился в балаган (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Мечта Европы сбылась

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.03.2004

 
Владимир АБАРИНОВ, Леонид ВЕЛЕХОВ
 

В декабре 2001 года жители стран, принявших евро, были настроены весьма оптимистично (на фото – праздничное шествие в Дублине, Ирландия). Теперь эйфория улетучивается
АР

Выпустить деньги не штука. Штука сделать так, чтобы их признали деньгами. Секрет успеха прост: чекань полновесную монету, и ее полюбят. Самую первую и самую долговечную европейскую денежную систему ввел король франков Пипин Короткий (751–68). Именно его эдиктом вступил в силу серебряный стандарт: 1 ливр (он же фунт или лира) равен 240 денариям (denarius – «состоящий из 10 частей»; он же денье и пенни). При этом монеты достоинством в 1 ливр не существовало. Поскольку византийская золотая монета солид (solidus – прочный, массивный) была эквивалентна 12 денариям, эту сумму, то есть двадцатую часть ливра или фунта, так и стали называть – солид, cу, сольдо или шиллинг.

По имени правящей династии реформа получила название Каролингской. При сыне Пипина Карле II Великом эта денежная система распространилась на большей части Западной Европы, включая островные англосаксонские королевства, где в итоге и утвердилась и просуществовала, с малыми починками, вплоть до 1971 года, когда была заменена десятичной.

В континентальной же Европе после распада империи Каролингов наступили разброд и шатание. До середины XIII века Европа и не испытывала большой потребности в унификации денежного обращения: в хозяйственной жизни господствовал натуральный обмен, в городах жила ничтожная часть населения, значение денег как эквивалента товара упало. К 1250 году ситуация неузнаваемо изменилась. Войны закончились, пышным цветом расцвела международная торговля, купцы устремились во все концы света. Нужда в надежной валюте и таких финансовых инструментах, как кредит и клиринг, которые избавили бы торговцев от необходимости возить с собой наличность мешками, стремительно возросла.

Большие обороты требовали и денежной единицы большего номинала, чем денарий, причем такой, какая одинаково ценилась бы и в Африке, и на Островах Пряностей. Первую попытку предпринял в 1160 году Фридрих Барбаросса, выпустивший имперский денарий (denarii imperialii), вдвое более дорогой по сравнению с обычным денарием. Однако реальная стоимость этого двойного денария была вшестеро меньше английского пенни, и монета не прижилась. Гораздо более удачной оказалась монета, выпущенная в 1220 году Венецианской Республикой – grosso, или матапан (грош по-немецки), равный двум английским пенни.

Было очевидно, однако, что серебро не справляется со своей функцией, – интересам торговли мог удовлетворить более емкий носитель ценности, а именно золото.

Первую снискавшую признание в Европе золотую монету выпустила в 1252 году Флоренция. Это флорин (fiorino), названный так за изображение на нем цветка (fiori) – символа Флоренции, лилии. Курс флорина был равен английскому фунту. Впервые за 452 года в Европе появилась денежная единица, в полной мере отвечавшая экономическим реалиям и идеально вписавшаяся в систему Каролингов. Поначалу монета называлась fiorino duro, поскольку существовал и серебряный флорин, но очень быстро надобность в прилагательном отпала. Некоторые исследователи, впрочем, отдают приоритет генуэзскому дженовино (genovino), выпущенному в том же, 1252 году, что и флорин. Обе торговые республики, чьи деловые интересы во многом совпадали, совместно контролировали большую часть европейского экспорта и обладали значительными золотыми резервами. Венеция же, специализировавшаяся на торговле со странами арабского Востока, острой нужды в золотых деньгах не испытывала, пользуясь в коммерческих расчетах византийской монетой. (Во Флоренции и Генуе оседало золото копей Северной Африки, а у Венеции прямого доступа к этим сокровищам не было.) Лишь в 1284 году из золота, добывавшегося на венгерских рудниках, дож Джованни Дандоло выпустил венецианский золотой дукат, стремительно распространившийся сначала в восточном Средиземноморье, а затем и по всей Европе и заслуживший от историков прозвище «доллар средневековья». Монета получила свое название, соответственно, от слова duca – дож. На венецианском дукате был изображен дож Джованни Дандоло, преклонивший колени перед покровителем города Святым Марком

Ватерлоо Наполеона III

 

XIX век в Старом и Новом Свете был преимущественно веком биметаллизма (грубо говоря, биметаллизм – это одновременное хождение золотой и серебряной монеты, при котором соотношение курсов определяется не рынком, а устанавливается властями), однако рынок взял свое. Случилось так, что во второй половине столетия вследствие открытия новых богатых золотых месторождений в Калифорнии и Австралии золото оказалось в избытке и подешевело относительно серебра, которое стало исчезать из оборота в странах, где был установлен фиксированный курс, – реальная рыночная стоимость монеты превышала ее номинал. Государственные мужи и финансисты задумались: почему бы не договориться о едином золотом стандарте?

Первыми в раздробленной посленаполеоновской Европе единый денежный стандарт установили германские государства на Дрезденском (1838), а затем Венском (1853) конвентах. Было решено, что из 500 граммов чистого серебра следует чеканить 30 прусских талеров. Золотые монеты перестали быть законным платежным средством на территории стран-участниц соглашения. Однако серебряный стандарт не выдержал испытания временем.

Более удачным оказался Латинский валютный союз, образованный по инициативе Франции, которая в это время стремительно превращалась в великую экономическую державу, на Парижской конференции 1865 года. Помимо Франции, в него вошли Италия, Швейцария и Бельгия. Во всех этих странах действовала биметаллическая система, основанная на французской. То был первый опыт, завершившийся подписанием формального договора. Договор вступил в силу 1 августа 1866 года. Согласно парижским соглашениям, четыре страны-участницы начали чеканить золотые монеты номиналом 100, 50, 20, 10, и 5 франков и серебряные в 5, 2 и 1 франк и 50 и 20 сантимов. Все прочие денежные единицы изымались из обращения к 1 января 1869 года. К Латинскому валютному союзу вскоре присоединились Папская область (1866), Греция и Болгария (1867).

Но замысел Наполеона III и его экономического гения, министра финансов Ашилла Фульда, шел гораздо дальше регионального объединения. В 1867 году Франция созвала конференцию с целью учреждения всемирного валютного союза.

Технически унифицировать денежные системы великих держав было в тот момент несложно. Для этого требовалось, чтобы, во-первых, Великобритания девальвировала свой фунт всего на 0,83 процента. Во-вторых, чтобы Франция и ее партнеры по валютному союзу изъяли из обращения 20-франковую золотую монету (наполеондор) и заменили ее 25-франковой, равной соверену. Американским эквивалентом, после девальвации на 3,5 процента, должен был стать 5-долларовый полуигл, чей курс был равен 25,85 франка.

Этим наполеоновским планам не суждено было сбыться. Конференция открылась 26 июня и закрылась 6 июля безрезультатно.

Тем не менее эпоха биметаллизма скоро подошла к концу. Цена на серебро упала, от чего выиграл прежде всего доллар. Германия после франко-прусской войны стала получать репарации и сосредоточила резервы, достаточные для перехода к золотому стандарту. Немецкий золотой стандарт вступил в силу в декабре 1871 года. Франция была в бешенстве, но ей и ее партнерам по валютному союзу ничего не оставалось делать, кроме как изъять из обращения серебряную монету. Это было концом единой валютной системы.

Рождение долгожданного младенца

 

Идея европейского экономического и валютного союза возродилась уже во второй половине XX века, после Второй мировой войны, и напрямую была с ней связана. Официальная концепция такова: страны Европы задумали новый союз во избежание новых войн. Не случайно главными «лоббистами» новой идеи стали Франция и Германия – заклятые военные противники на протяжении всей предыдущей истории Европы. Однако несомненно, что за идеей нового союза крылись традиционные для Европы, прежде всего для Франции, антиамериканские настроения. Франция была унижена Германией во Вторую мировую, но едва ли меньше она была унижена после войны, когда Штаты благодаря плану Маршалла и колоссальным инвестициям в разрушенную войной европейскую экономику подмяли под себя Европу, превратили доллар в неофициальную общемировую валюту и поставили крест на честолюбивых французских планах стать первой державой Европы.

Римский договор 1957 года, оформивший идею общего европейского рынка (ЕЭС), создание в 1972 году «валютной змеи» (системы согласования валютных курсов), введение вместо провалившейся «змеи» в 1979 году ЭКЮ – еще виртуальной коллективной расчетной денежной единицы, Маастрихтский договор 1992 года, заложивший основы экономического и валютного общеевропейского союза в его нынешнем виде, – вот главные рубежи на пути Европы к общей валюте

Наименование «евро» было придумано в 1995 году, в начале 1999-го общеевропейская валюта появилась на международном рынке в безналичной форме, а четыре года спустя стала полновесной наличностью.

Наличный евро начал «похудевшим» на треть по сравнению с первоначальным курсом обмена, установленным в 1999 году: на первых «невиртуальных» торгах в январе 2002 года за него давали 0,9 доллара. За два с небольшим года своего наличного существования он серьезно набрал в весе, и сегодня за него дают до 1,29 доллара (рекордный пока что показатель, достигнутый в предпоследнюю неделю февраля). И в этом «прибавлении веса» евро, кажется, не собирается останавливаться.

Валюта, пожирающая экономику

 

Однако сегодняшнее усиление евро совершенно не беспокоит Соединенные Штаты, которые намеренно ведут политику слабого доллара с целью стимулировать собственную экономику, сильно страдающую от двойного – коммерческого и бюджетного – дефицита. И, напротив, весьма беспокоит европейских экономистов и экспертов. Ведь экономическая ситуация в Европе отнюдь не улучшается, а ухудшается. И очевидно, что усиление евро – искусственное по существу, так как оно никак не соответствует росту экономики ЕС, почти в три раза уступающему росту ВВП США. В экономическом росте Евросоюз в прошлом году отстал не только от США, но и от собственных планировавшихся показателей: 1,3 процента вместо прогнозировавшихся 1,6–1,8. Экономика ЕС опасно балансирует на грани стагнации и спада, и продолжающийся на этом фоне рост евро – похоже, не более чем результат спекуляций на мировых фондовых биржах. Возникла даже теория «валютного заговора» против ЕС, сплетенного в США. Даже если заговора и нет, то совершенно очевидно, что рост евро спровоцирован почти исключительно либерализацией денежной политики США, но никак не достижениями экономики Евросоюза. А в условиях свободного рынка сочетание сильной валюты и слабой экономики ведет лишь к дальнейшему ослаблению последней.

Европейская экономика сильно зависит от экспорта, и сегодня в связи с ростом курсовой разницы между евро и американской валютой (в которой ведется большинство внешнеторговых расчетов) многие крупнейшие компании-экспортеры терпят убытки и теряют в конкурентоспособности. Среди них – BMW, Electrolux, Philips Electronics, Volkswagen, Benetton и другие. В целом, по разным оценкам, от усиления евро наиболее пострадали европейское машиностроение, пищевая, косметическая, фармацевтическая отрасли, производители алкогольных напитков. Падают доходы – производители должны искать пути снижения себестоимости и производственных издержек, что чревато сокращением числа рабочих мест, ростом безработицы. А это, в свою очередь, нож острый для стоящих у власти в крупнейших странах Европы социал-демократических правительств.

Ситуация вызывает все большую тревогу у европейских финансистов и экспертов. В январе комиссар Евросоюза по вопросам торговли Паскаль Лами предупредил: «Мы приближаемся к порогу, который может представлять угрозу для европейской конкурентоспособности». И предостерег от дальнейшего повышения курса европейской валюты. По самым оптимистическим оценкам, критический уровень евро, после преодоления которого европейские товары окончательно потеряют привлекательность на экспортном рынке и в экономике стран Евросоюза начнется спад, – 1,4 доллара за единицу евровалюты.

Но что, собственно, можно сделать с растущим, как опара, и того и гляди норовящим вылезти из «кастрюли» евро? Это вам не рубль с его курсом, регулируемым валютными закупками Центробанка. Понизить процентные ставки Европейского центрального банка, которые вдвое выше американских (2,5 процента против 1,25), в расчете, что это оживит экономику? Положительным примером может служить японская экономика, которая впервые после 13 лет застоя демонстрирует подъем, причем какой – семь процентов в год! – во многом благодаря изменению кредитной политики. Но только вряд ли Европейский центральный банк пойдет на такие кардинальные реформы, как Япония, где ставки по кредитам достигли уже отрицательных величин: у него просто нет таких валютных резервов. А незначительное понижение процентной ставки ничего не даст.

В этих условиях все громче звучат голоса европейских политиков во главе с Жаком Шираком, требующих от своего ЦБ «активного поведения» на валютном рынке, – то есть, по сути дела, валютной интервенции против евро. Слухи о том, что ЦБ устроит такую интервенцию, ходят не первую неделю, но, похоже, это лишь слухи.

Что же касается России, то и для нее рост евро не принес ничего хорошего. Он означает фактическую девальвацию рубля и мощно стимулирует и без того большую инфляцию, так как цены на импорт из стран Европы, начиная от продуктов питания и кончая автомобилями, постоянно повышаются. Кроме того, растет внешний долг перед странами Европы и главным кредитором России, Германией, погашаемый опять же из кошелька налогоплательщика. В последнее время российские чиновники стали делать хорошую мину при плохой игре и уверять, что растущий евро – вовсе не беда для России. Еще год назад они говорили совершенно другое. В прошлом году министр экономического развития Греф озвучил расчеты, по которым повышение курса доллара к евро на один цент увеличивает долговые выплаты России на 100 миллионов долларов.

Европа хотела валюту, паритетную и конкурентоспособную по отношению к доллару, – Европа ее получила. Хорошо бы теперь понять, что с ней делать.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку