МАРИОНЕТКИ

МАРИОНЕТКИ
Автор: Дмитрий ЖУКОВ
14.08.2015
 
КЛИМЕНТ ВОРОШИЛОВ И ВИЛЬГЕЛЬМ КЕЙТЕЛЬ
 
В рамках проекта, посвященного 70-летию Победы, мы продолжаем цикл публикаций под рубрикой «Полководцы: двойной портрет на фоне битвы». Исследуя биографии и личности противостоявших друг другу полководцев, неизбежно встречаешь неожиданные параллели, побуждающие взглянуть по-новому на те трагические, но великие события. Летопись Второй мировой войны запечатлела немало имен выдающихся военачальников, сыгравших заметную роль и серьезно повлиявших на ход боевых действий.
 
Однако иногда на самой вершине военной иерархии оказывались руководители, деятельность которых носила подчас пагубный характер и повлекла за собой тяжелейшие последствия для армий своих стран. Климент Ворошилов и Вильгельм Кейтель были именно такими людьми. Между ними было немало общего. Они до конца оставались безропотными марионетками в руках своих вождей и беспрекословно выполняли волю последних.
 
Климент Ефремович Ворошилов родился 4 февраля 1881 года в бедной семье отставного солдата, сторожа на железной дороге. Мать, Мария Васильевна, занималась поденной работой, в основном как кухарка и прачка. Уже с 7 лет Климу пришлось зарабатывать свой хлеб подпаском, а затем – подсобным рабочим на руднике недалеко от Луганска, одного из промышленных центров Донецкого бассейна. С 15 лет Ворошилов начал трудиться на металлургическом заводе в городе Алчевске. Он работал сначала курьером, потом помощником машиниста на водокачке, слесарем в электротехническом цехе, машинистом крана в чугунолитейном цехе.
 
В 17 лет Клим вступил в социал-демократический кружок и прочел «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса. Он участвовал в забастовке, был арестован, лишился работы и затем в течение трех лет скитался по южным губерниям России, перебиваясь случайными заработками. Никакого образования, за исключением трех классов земской школы, Ворошилов не получил.
 
Революционные беспорядки 1905 года всколыхнули и Донбасс. В Луганске Ворошилов возглавил не только городской большевистский комитет, но и Совет рабочих депутатов. Под его руководством проходили забастовки и манифестации луганских рабочих. В начале 1906 года Ворошилова избрали от местных социал-демократов делегатом на IV съезд РСДРП. Там он впервые встретился с Лениным. Клим также познакомился и подружился с «чудесным грузином», которого знали в партийных кругах под кличкой Коба.
 
Участие в работе Стокгольмского съезда партии Ворошилов сочетал с закупкой оружия для боевых групп луганских рабочих. Он организовал несколько транспортов с оружием из Финляндии. С помощью Ворошилова в Луганске была организована подпольная типография, и под его редакцией стала выходить местная большевистская газета «Донецкий колокол».
 
К 1907 году властям удалось снизить градус социальной напряженности. Была разгромлена и Луганская организация большевиков. Ворошилова арестовали и сослали в Архангельскую губернию, откуда он сбежал на юг, в Баку, где в 1908 году работал вместе со Сталиным в составе Бакинского комитета партии. В том же году Климент Ефремович прибыл в столицу, но был снова арестован. До 1912 года Ворошилов побывал во многих тюрьмах. Выпустили его из заключения по амнистии, объявленной по случаю 300-летия дома Романовых. Находясь в ссылке, Ворошилов нашел спутницу жизни – революционерку Голду Давидовну Горбман.
 
С началом Первой мировой войны Ворошилов решил избежать мобилизации, хотя многие революционеры предпочли призыв в армию, чтобы разлагать солдатские массы своей агитацией. Будущий маршал, однако, по этому пути не пошел, а перебрался с семьей в Петроград. Здесь он работал на небольшом заводе и установил связь с нелегальным городским комитетом. Здесь же, в Петрограде, его и застала Февральская революция.
 
На фото: КЛИМЕНТ ВОРОШИЛОВ, МАРШАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Фото: ru.wikipedia.org
 
В ноябре 1917 года Ворошилов как делегат Учредительного собрания принял участие в работе III съезда Советов и был избран во Всероссийский центральный исполнительный комитет – высший распорядительный орган Советской России. Вместе с Дзержинским он также занимался организацией большевистских карательных структур.
 
В феврале 1918 года немецкие войска начали наступление на восток. В Луганске под руководством Ворошилова был сформирован 1 й Луганский социалистический партизанский отряд, который принял участие в боях под Харьковом. В ходе боев отдельные отряды объединялись в наспех сколоченные армии. Одной из наиболее крупных стала 5 я Украинская армия, командовать которой было поручено Ворошилову. Впрочем, удержать город не удалось – 7 апреля в Харьков вступили немецкие и украинские войска.
 
Будущий советский нарком принимал участие и в обороне Царицына – в последующем эти события стали едва ли не центральным пунктом большевистской мифологии. В июне 1918 года Ворошилов привел в город отряд луганских рабочих, из которых была сформирована одна из дивизий фронта. Кроме того, было образовано еще несколько дивизий и отдельных бригад. Все они приказом Революционного военного совета (РВС) были объединены в 10 ю армию, во главе которой был поставлен Ворошилов. Общее руководство обороной Царицына взял на себя Сталин, который был наделен чрезвычайными полномочиями.
 
В течение многих месяцев тяжелые бои под Царицыном шли с переменным успехом. Большевикам противостояли, в частности, казачьи части генерала Петра Краснова. Ворошилов показал себя храбрым человеком, но военными талантами он явно был обделен. Военный руководитель Северо-Кавказского военного округа Андрей Снесарев, который, правда, конфликтовал с Ворошиловым, в своей докладной записке на имя председателя Высшего военного совета писал: «Ворошилов как войсковой начальник не обладает нужными качествами. Он недостаточно проникнут долгом службы и не придерживается элементарных правил командования войсками».
 
Еще более категоричным было мнение членов революционного трибунала, разбиравшего обстоятельства вторичной сдачи Харькова летом 1919 года. От наступающих деникинских войск город обороняли части 14 й армии, которой также командовал Ворошилов. Члены трибунала пришли к выводу, что военные познания командарма не позволяют доверить ему даже батальон. Абсолютная некомпетентность Ворошилова была настолько очевидна, что даже стала смягчающим вину обстоятельством, и трибунал ограничился только снятием его с должности.
 
Тем не менее благодаря своей близости к Сталину Ворошилов продолжил командовать крупными формированиями Красной Армии. Он участвовал в боях с отрядами атаманов Николая Григорьева и Нестора Махно. После образования Первой конной армии Ворошилов был назначен членом ее военного совета. Вместе с Семёном Будённым и Ефимом Щаденко он осенью 1919 года вел ожесточенные бои с кавалерийскими дивизиями белых в Центральной России.
 
Вообще же в годы Гражданской войны Ворошилов отличился не столько на полях сражений, сколько как фанатично преданный «делу партии» политработник. Он, Щаденко и Будённый были причастны к аресту, суду и расстрелу знаменитого в то время организатора первых конных частей Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА), «первой шашки республики» Бориса Думенко. Лживые и даже нелепые показания Ворошилова дали основание вынести поспешный и несправедливый приговор.
 
Хотя Ворошилов отнюдь не блистал на военном поприще, его имя стало активно «раскручиваться» большевистской пропагандой. В песнях, книгах, картинах, а затем и в художественных фильмах он представал в образе героического полководца, «первого красного офицера» и гения новой «советской стратегии».
 
Очевидно, по соображениям «политической целесообразности» после окончания Гражданской войны Ворошилова было решено оставить на военной работе. В 1921–1924 годах он командовал Северо-Кавказским военным округом. Вместе с Орджоникидзе Ворошилов в 1924 году был введен в РВС СССР. Вскоре Климент Ефремович стал членом Президиума РВС. После смерти в 1925 году Михаила Фрунзе он был назначен на пост народного комиссара по военным и морским делам.
 
Как у главы такого ключевого ведомства, у Ворошилова было много дел и обязанностей. Однако лучше всего он справлялся с исполнением чисто представительских функций. Он мало занимался вопросами военной науки и не был озабочен изучением проблем военной стратегии. Этим он явно отличался от таких советских военных деятелей, как, скажем, Борис Шапошников и Михаил Тухачевский.
 
В сущности, Ворошилов так и не стал профессиональным военным. В последующем ему остро не хватало как общего, так и специального военного образования. Он и сам это ощущал и даже писал: «Если бы я обладал такими качествами, какие имелись у товарища Фрунзе, мне легко было бы выполнить свои партийные обязанности на той работе, которой я руковожу».
 
В ноябре 1927 года, беседуя с французской делегацией, он откровенно говорил: «Я – рабочий, слесарь по профессии, и не имею специальной военной подготовки. Я не служил в старой, царской армии. Моя военная карьера началась с того, что в 1906–1907 годах я перевозил нелегально оружие».
 
Казалось бы, такая критическая самооценка должна была побудить Ворошилова к энергичной учебе. Но по каким-то причинам он так и не собрался повысить свои военные знания.
 
В 1930 е годы Ворошилов полностью утратил черты самостоятельной личности и целиком подпал под влияние Сталина, который мастерски использовал в своих целях тщеславие наркома. Именно в этот период культ «рабочего-полководца» приобрел наибольшие масштабы. Город Луганск был торжественно переименован в Ворошиловград, Ставрополь – в Ворошиловск, еще несколько поселков и крупных населенных пунктов стали носить его имя. Появились заводы, колхозы и горные вершины имени Ворошилова. Лучшие стрелки получали почетное звание «Ворошиловский стрелок». В честь Ворошилова был назван тяжелый танк «КВ».
 
В 1934 году Наркомат по военным и морским делам был преобразован в Наркомат обороны. В Красной Армии давно назрели серьезные перемены и преобразования. Однако Ворошилов фактически оттягивал механизацию частей и соединений РККА. Даже в 1938 году он все еще настаивал: «Конница во всех армиях мира переживает кризис и во многих армиях почти что сошла на нет… Мы стоим на иной точке зрения… Мы убеждены, что наша доблестная конница еще не раз заставит о себе говорить, как о мощной и победоносной Красной кавалерии…»
 
Исследователи этого периода отечественной истории сходятся во мнении, что Ворошилов несет прямую ответственность за уничтожение командирских кадров в период Большого террора. Нарком давал санкцию на аресты и подписывал большую часть проскрипционных списков. Никто из видных военачальников не мог быть взят под стражу без ведома и согласия наркома обороны. И Ворошилов почти всегда давал такое согласие. Он способствовал разжиганию шпиономании в армии и на флоте. В ряде случаев маршал выступал и в роли прямого соучастника репрессивных органов.
 
В 1937 году он выступил с докладом «О раскрытии органами НКВД контрреволюционного заговора в РККА». Ворошилов утверждал: «Органами Наркомвнудела раскрыта в армии долго существовавшая и безнаказанно орудовавшая, строго законспирированная контрреволюционная фашистская организация, возглавлявшаяся людьми, которые стояли во главе армии».
 
Спустя год Ворошилов отчитался о результатах чистки: «Никому и в голову из нас не могло прийти, что эта мерзость, эта гниль, это предательство так широко и глубоко засело в рядах нашей армии. Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить наши ряды… Мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек».
 
Красная Армия крайне ослабла в результате массовых репрессий. И это особенно сказалось в период Советско-финляндской войны. Ворошилов лично руководил боевыми действиями, часто выезжая на фронт. Однако каждый километр занятой у противника территории приходилось буквально устилать телами убитых и замерзших солдат. Раненые и обмороженные исчислялись сначала десятками, а потом и десятками тысяч.
 
Неудачи Красной Армии вызывали раздражение у Сталина. В январе 1940 года он отстранил Ворошилова от руководства военными операциями, назначив командующим действующей армией маршала Семёна Тимошенко, который в конечном итоге сумел добыть победу. Итоги Финской кампании рассматривались в апреле 1940 года на заседании Высшего военного совета. Было принято решение освободить Ворошилова от обязанностей наркома СССР. На этот пост был назначен Тимошенко. Чтобы как-то смягчить удар по престижу Ворошилова его наградили орденом Ленина и назначили заместителем председателя Совета народных комиссаров. В феврале 1941 года имя Ворошилова присвоили академии Генштаба. Однако его реальное влияние в партийной и военной иерархии явно уменьшилось.
 
ОРУЖЕНОСЕЦ ФЮРЕРА
 
Вильгельм Кейтель родился на отцовской ферме Хельмшероде под Гандерсгеймом в западном Брауншвейге 22 сентября 1882 года. У него было вполне беззаботное детство, но уже в юные годы в характере мальчика проявились те качества, которые в будущем определят всю его карьеру: послушание и довольно посредственные способности. Больше всего ему хотелось пойти по стопам предков и заняться крестьянским трудом. Отец Вильгельма после смерти первой жены вторично обзавелся семьей, и небольшое поместье было не в состоянии прокормить разросшееся семейство. По этой причине Кейтель-старший определил сына в армию, надеясь, что тот со временем станет офицером. В 1901 году Вильгельм, повинуясь отцовской воле, вступил в 46 й полк полевой артиллерии в Вольфенбюттеле, в котором когда-то служил и его отец. Возможно, сам юноша предпочел бы кавалерию, но отцу было не по карману купить ему лошадь.
 
18 августа 1902 года Кейтель получил чин младшего лейтенанта. Он был покладист, энергичен, хотя и не блистал умом – словом, младший офицер, который умел ладить буквально со всеми. Он любил поесть и выпить, обожал охоту и верховую езду, развлечения и свежий воздух. В 1906 году Вильгельм поступил в Военную кавалерийскую академию и научился прекрасно держаться в седле. В 1908 году Кейтель был назначен полковым адъютантом, в 1910 м получил лейтенантские погоны, а 8 октября 1914 года ему присвоили звание капитана.
 
На фото: ВИЛЬГЕЛЬМ КЕЙТЕЛЬ, НАЧАЛЬНИК ШТАБА ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ВЕРМАХТА, ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛ
Фото: ru.wikipedia.org
 
В апреле 1909 года молодой офицер женился на Лизе Фонтен, дочери ганноверского пивовара и помещика. Лиза была хороша собой, умна и болела душой за карьеру мужа, которому подарила трех сыновей (все они в будущем также стали военными) и трех дочерей, одна из которых умерла в детстве. Лиза обладала гораздо более решительным характером, чем ее муж. Она стала рьяной почитательницей Гитлера, и не в последнюю очередь благодаря ее усилиям карьера Кейтеля неуклонно продвигалась вверх.
 
Весной 1914 года Кейтель начал посещать курсы офицеров резерва Генерального штаба при 10 м корпусе, однако вскоре началась Первая мировая война, и он со своим полком ушел воевать в Бельгию и Францию. В сентябре Кейтель был серьезно ранен в предплечье осколком снаряда. После выздоровления он вернулся в 46 й полевой артиллерийский полк, где в ноябре получил под свое командование батарею. В 1915–1917 годах Кейтель служил при штабе 15 й резервного корпуса и в 199 й пехотной дивизии, после чего был переведен в Генеральный штаб в Берлине. В 1919 году он находился в добровольческом корпусе на польской границе.
 
Служба Кейтеля в период Веймарской республики протекала вполне удачно. Три года он провел в качестве преподавателя в Ганноверской кавалерийской школе, после чего получил назначение в полевой штаб 6-го артиллерийского полка. Его карьера круто пошла вверх в 1925 году, когда полковник фон Бусше-Иппенбург, глава управления кадров, приписал его к организационному отделу военного ведомства, как в ту пору именовался засекреченный Генеральный штаб. Кейтелю было поручено формирование резервных сил, что было явным нарушением Версальского договора.
 
В отличие от Ворошилова Кейтель был профессиональным военным. Ему довелось служить не только в Генеральном штабе, но и в войсках. Так, в течение двух лет, с 1927 по 1929 год, он командовал батальоном 6-го артиллерийского полка в Мюнстере. 1 февраля 1929 года ему присвоили звание подполковника, и в октябре того же года он вернулся в Генштаб в качестве главы организационного отдела. Даже его злейший враг, фельдмаршал Эрих фон Манштейн, впоследствии признавал, что Кейтель в ту пору отлично справлялся с возложенными на него обязанностями.
 
Кейтель слишком много курил и работал до изнеможения. Это в конечном итоге стало причиной сердечного приступа, осложненного двусторонней пневмонией. Когда 30 января 1933 года к власти пришел Адольф Гитлер, Кейтель находился в Чехословакии, выздоравливая в горной клинике, расположенной в Высоких Татрах. Старый приятель Кейтеля, генерал Вернер фон Бломберг, в этот же день получил пост военного министра. Немного подлечившись, Кейтель вернулся в Берлин к своей прежней работе и 13 июля 1933 года в Бад-Рейхенхалле познакомился с Адольфом Гитлером. Он был буквально очарован фюрером и продолжал его боготворить до последнего дня своей жизни.
 
В августе 1935 года Бломберг предложил Кейтелю пост руководителя одного из подразделений военного министерства. Новое назначение влекло за собой и повышение по службе. Кейтель, до этого командовавший дивизией и имевший чин генерал-майора, был произведен в генерал-лейтенанты. А 1 августа 1937 года ему присвоили звание генерала артиллерии.
 
Кейтель вполне успешно работал у Бломберга, однако их отношения носили достаточно формальный характер, даже после того как дочь Бломберга Доротея обручилась с лейтенантом Карлом Хайнцем Кейтелем, сыном Вильгельма. После того как Бломберг в январе 1938 года женился на бывшей проститутке, нацисты использовали это как повод, чтобы отстранить не слишком лояльного, по их мнению, военного министра.
 
Кейтель и пальцем не пошевелил ради его защиты. Более того, когда ему в руки попались дискредитирующие Бломберга свидетельства, он лично передал их Герману Герингу. «Наци номер два» уже давно зарился на занимаемый Бломбергом пост, что было Кейтелю отлично известно. Именно Геринг 24 января 1938 года стал инициатором «крушения» Бломберга. Кейтель фактически предал своего начальника.
 
27 января Гитлер распрощался с Бломбергом. Уходя в отставку, фельдмаршал рекомендовал Гитлеру лично занять пост военного министра. Фюрер проигнорировал этот совет и лишь спросил, кто, по мнению Бломберга, смог бы взять на себя командование вооруженными силами. Тот, однако, затруднился с ответом. И тогда Гитлер поинтересовался, кто был заместителем у самого Бломберга. «Кейтель, – прозвучало в ответ, – но о том, чтобы его использовать, не может быть и речи, поскольку он всего лишь тот, кто управляет моей канцелярией». «Вот такой человек мне и нужен!» – воскликнул Гитлер и в тот же день подписал назначение Кейтеля.
 
Гитлер нашел в Кейтеле, как и Сталин в Ворошилове, того человека, который будет беспрекословно выполнять все его распоряжения, не задавая лишних вопросов, высокого штабного начальника, не имеющего, однако, никаких независимых командных прерогатив. Кейтель стал главнокомандующим Верховным командованием вермахта (ОКВ). Приказ о назначении вступил в силу 4 февраля 1938 года.
 
Выработанная Кейтелем за долгие годы привычка безоговорочно и беспрекословно подчиняться любому начальству была им автоматически перенесена на фюрера. Это имело катастрофические последствия как для самого военачальника, так и для вермахта в целом. Для Кейтеля любая критика в адрес Гитлера означала отступничество, граничащее с изменой. Любое распоряжение фюрера воспринималось им как наивысшая заповедь – ему следовало немедленно подчиняться, а не вдаваться в его суть. После войны Кейтель признался на допросе: «В глубине души я был верным оруженосцем Адольфа Гитлера, и по своим политическим убеждениям я находился на стороне национал-социализма».
 
Так же как и Ворошилов, Кейтель стал соучастником преступлений режима. Чаще всего его роль сводилась к тому, чтобы поставить под приказом свою подпись. В феврале 1938 года главнокомандующий ОКВ выступил в качестве подручного Гитлера, когда тот устроил в своей резиденции в Берхтесгадене моральное «избиение» австрийского канцлера Курта фон Шушнига. Этот спектакль повлек за собой аншлюс Австрии, которая вошла в состав Третьего рейха.
 
В марте 1939 года Кейтель сыграл аналогичную роль при «обработке» Президента Чехословакии Эмиля Гахи, который в конечном итоге был вынужден подписать документ, превративший его страну в германский протекторат. В сентябре 1939 года Кейтель усердно поддакивал фюреру, призывая к уничтожению польских евреев, интеллектуалов, священников и аристократов с тем, чтобы сломить волю польского народа. Впоследствии он издал приказы, развязавшие руки СС и гестапо в целях проведения этой политики в жизнь, и явился инициатором мер, приведших к массовым убийствам.
 
19 июля 1940 года Кейтель был произведен в фельдмаршалы. Он и мечтать не мог, что ему будет оказана столь высокая честь. В то же время Кейтель не мог не понимать, какую цену ему придется платить за те посты, которым он по своим способностям не соответствовал. В этой безвыходной ситуации единственно возможной для него тактикой было безоговорочно покориться воле фюрера.
 
Готовясь к нападению Германии на Советский Союз, Кейтель, как глава ОКВ, 6 июня 1941 года подписал печально известный «Приказ о комиссарах», согласно которому немецким солдатам вменялось в обязанность расстреливать без всякого суда и следствия захваченных в плен армейских политработников. Многие генералы во всеуслышание заявили о своем несогласии с этим преступным приказом (известны и случаи его прямого саботирования), однако Кейтель ни на минуту не позволил себе усомниться в целесообразности подобных мер. После нападения на СССР этот, а также другие аналогичные приказы, подписанные начальником ОКВ, сыграли самую зловещую роль и привели к развязыванию войны на уничтожение.
 
ФРАГМЕНТ ПРИКАЗА НАЧАЛЬНИКА ОКВ ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛА В КЕЙТЕЛЯ ОТ 13 МАЯ 1941 Г. О ВОЕННОЙ ЮРИСДИКЦИИ НА ОККУПИРОВАННЫХ СОВЕТСКИХ ТЕРРИТОРИЯХ. ПРИКАЗ ПРЕДПИСЫВАЛ ВОЙСКАМ ПРИМЕНЯТЬ МАССОВЫЕ КАРАТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ В ОТНОШЕНИИ ЖИТЕЛЕЙ ТЕХ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ, В КОТОРЫХ ВОЙСКА ПОДВЕРГАЛИСЬ НАПАДЕНИЮ
 
ВЕРНОСТЬ ДИКТАТОРАМ
 
С началом войны против Советского Союза во главе созданной 23 июня 1941 года Ставки Главного командования встал Тимошенко. Важное место отводилось и Жукову, возглавлявшему Генеральный штаб. Особо тяжелое положение создалось на Западном фронте. Ставка направила туда маршалов Шапошникова, Кулика и Ворошилова. Но они не смогли даже овладеть управлением войсками, чтобы упорядочить отступление. Видя разгром и беспорядочный отход соединений и частей РККА, Ворошилов и Шапошников предложили создать новую линию обороны не по реке Березине, а гораздо восточнее – по среднему течению Днепра. Фактически продвижение немцев удалось временно приостановить еще восточнее – в боях за Смоленск.
 
Главная ответственность за поражения первого периода войны лежит, конечно, на Сталине. Но часть вины лежит и на Ворошилове. Он виновен в том, что допустил уничтожение военных кадров. Он успокаивал страну речами, что Красная Армия имеет более мощные огневые средства, чем любая другая армия. Ворошилов как нарком обороны чрезвычайно преувеличивал роль конницы в будущей войне в ущерб развитию танковых соединений и войск ПВО.
 
1 июля 1941 года Ворошилова отозвали в Москву. А 11 июля его направили в Ленинград – он должен был принять командование над отступающими войсками на северо-западе. Прибытие Ворошилова и его штаба в город на Неве не вызвало в потрепанных войсках особого воодушевления. И командиры, и партийные работники еще хорошо помнили неудачи Финской кампании. Назначение Ворошилова действительно не изменило неблагоприятной обстановки на фронте. В августе немцы вышли на дальние подступы к Ленинграду.
 
Ворошилов действовал крайне неумело. И хотя он часто выезжал на передний край обороны, в зону прямой видимости противника, ему не хватало твердости в руководстве войсками. В конце августа Ленинград был почти окружен и лишился железнодорожной связи со страной. 9–10 сентября, после потери Шлиссельбурга, Ленинград был окружен окончательно. Ворошилов 10 сентября лично возглавил атаку морских пехотинцев, но это скорее был акт отчаяния. Сталин снял Ворошилова с должности и назначил на его место Жукова.
 
Несмотря на катастрофические провалы и ошибки, Ворошилова Сталин пощадил. Он назначил его ответственным за подготовку резервов РККА в Московском, Приволжском, Среднеазиатском и Уральском военных округах.
 
В сентябре 1942 года Ворошилов стал Главнокомандующим партизанским движением. Ему был подчинен созданный еще весной 1942 года Центральный штаб партизанского движения, возглавляемый Пантелеймоном Пономаренко. Участие Ворошилова в руководстве партизанами было сугубо формальным и особой пользы не принесло. Когда Красная Армия начала продвигаться на запад, Ворошилов возглавил Трофейный комитет. Он выполнял и другие поручения: вел переговоры с британской военной делегацией, участвовал в Тегеранской конференции, был председателем комиссий по перемирию с Финляндией, Венгрией и Румынией.
 
Тем временем Кейтель продолжал покорно выполнять волю Гитлера, выпуская один преступный приказ за другим. Так, 16 декабря 1942 года он издал распоряжение по вооруженным силам. Вот выдержка из него: «Представляется не только оправданным, но и необходимым, чтобы войска использовали любые методы без каких-либо ограничений, даже против женщин и детей, если только это будет способствовать нашим успехам. Любое проявление жалости является преступлением против народа Германии».
 
Кейтель практически не имел никакого влияния на Гитлера при принятии стратегических решений. Когда командующий резервной армией генерал Фридрих Ольбрихт поинтересовался, как складываются отношения между Гитлером и ОКВ, Кейтель сердито ответил: «Понятия не имею. Мне он ничего не говорит. Да он плюет на меня». Это была часть той цены, которую фельдмаршал платил за занимаемый пост. В прошлом уважаемый член офицерского корпуса, он был теперь всеми презираем. Даже нижестоящие по рангу генералы за глаза называли его «Лакейтелем» и «кивающим ослом».
 
Практически после каждой крупной неудачи вермахта Гитлер обрушивал свой гнев на представителей верховного командования. После отступления с Кавказа он заявил: «Мои фельдмаршалы – великие тактики. Но под тактикой они в основном понимают отступление!» После чего добавил: «Кругозор моих фельдмаршалов – размером с крышку унитаза». Генерал Курт Цейтцлер, назначенный на должность начальника Генштаба, не стал терпеть унизительные оскорбления. Он попросил у фюрера личной аудиенции, во время которой категорически потребовал, чтобы в его присутствии вождь воздержался от подобных высказываний. Гитлер сначала пришел в замешательство, однако затем согласился. Кейтель как всегда отмолчался.
 
Кейтель поставил свою подпись под пресловутым приказом Гитлера «Мрак и туман», в соответствии с которым проводилась политика «замирения» в оккупированных странах. Согласно этому приказу, любой, заподозренный в сопротивлении нацистам, должен был просто исчезнуть «во мраке и тумане», словно его никогда не существовало. Жертвы попадали в руки гестапо, где и погибали. Кейтель пытался оправдать этот приказ следующими словами: «Такова воля фюрера».
 
Начальник ОКВ одобрил такие злодеяния, как казни бастующих железнодорожников, массовые убийства евреев, расправы над партизанами. Он также одобрительно отнесся к предложению, призывавшему гражданское население Германии на месте расправляться с захваченными летчиками союзников, добавив при этом: «Я против судебной процедуры. Она не срабатывает».
 
Когда 20 июля 1944 года в ставке Гитлера разорвалась бомба полковника фон Штауффенберга, Кейтель занимал свое обычное место – чуть слева и позади фюрера. Он лично поддержал раненого диктатора и помог дотащить его до медчасти. Фельдмаршал принял незамедлительные меры к предотвращению переворота. Предпринятые им решительные действия раздавили путч в самом зародыше. Он арестовал собственного начальника связи, генерала Эриха Фельгибеля, который, как он подозревал, нарочно изолировал ставку Гитлера после того, как прогремел взрыв.
 
Кейтель распорядился арестовать генерал-полковника Фридриха Фромма, главнокомандующего резервной армией, и фельдмаршала Эрвина фон Вицлебена. Глава ОКВ стал председателем суда чести, который отправил на казнь не один десяток офицеров.
 
В октябре 1944 года он приложил руку к доведению до самоубийства генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля, предложив тому выбрать между смертью и судилищем. Роммель выбрал смерть.
 
Когда в Германию вступили войска союзников, Кейтель издал приказ, подписанный также шефом СС Гиммлером, согласно которому города, являвшиеся важными транспортными центрами, должны были держать оборону до последнего человека. Любой командир, не сумевший исполнить этот приказ, подлежал расстрелу.
 
Во время битвы за Берлин Кейтель хотел оставаться в столице рейха рядом с фюрером, но тот отослал его прочь. Фельдмаршал отчаянно пытался спасти город. «История и немецкий народ будут презирать каждого, кто не отдаст последние силы во имя спасения страны и фюрера», – заявлял он. Но город пал. 8 мая 1945 года начальник ОКВ подписал акт о капитуляции. 12 мая он был арестован и предстал перед судом в Нюрнберге, где его признали виновным в заговоре против мира, подготовке и ведении войны, военных преступлениях и преступлениях против человечества.
 
Пока шел процесс, Кейтель писал мемуары, призванные не столько спасти его жизнь, сколько обелить его «перед судом истории». Среди прочего фельдмаршал вопрошал: «Ну почему генералы, которые с такой готовностью клеймили меня как бессловесную и некомпетентную личность, пешку, не сумели отстранить меня от дел? Неужели это было столь сложным делом? Отнюдь нет. Истина заключается в том, что никто из них не был готов встать на мое место, так как все отлично понимали, что им грозило превратиться в такую же развалину, как и я».
 
Окончательную цену за свое угодничество Вильгельм Кейтель заплатил 16 октября 1946 года, когда его повесили в Нюрнберге. Ему было 64 года.
 
Совсем иначе сложилась дальнейшая судьба Ворошилова. Климент Ефремович благополучно дожил до окончания войны, после чего почти полностью отошел от военных дел. Будучи членом Политбюро и Совета Министров СССР, он некоторое время курировал советскую культуру. Чаще всего Ворошилов вмешивался в музыкальные дела, в работу Союза композиторов, оперы, музыкальных театров. Он хорошо знал украинские народные песни и любил хоровое пение. Видимо, этого было достаточно, чтобы возомнить себя таким же «специалистом» по музыке, каким считал себя печально известный Андрей Жданов.
 
В последние годы своей жизни Сталин не только не считался с Ворошиловым, но даже выказывал ему недоверие. Существует легенда, что в 1949 году была сделана попытка арестовать жену Ворошилова. И будто бы маршал схватил шашку и выгнал из своей квартиры непрошеных чекистов. Этот миф не соответствует действительности, хотя некоторые из родственников Климента Ефремовича действительно были арестованы.
 
Сразу после смерти диктатора Ворошилов несколько укрепил свое положение в высших партийных эшелонах. Но дружной работы с Хрущёвым у него не получилось. Ворошилов фактически поддержал «антипартийную группировку» Молотова, Маленкова и Кагановича, когда в июне 1957 года они выступили против «кукурузника». Видимо, бывшего наркома обороны очень сильно беспокоила линия Никиты Сергеевича на разоблачение сталинских преступлений. Ворошилову, однако, в последний момент удалось умело славировать. Когда маршал убедился, что Хрущёву удастся сохранить власть, он лицемерно осудил вчерашних союзников. Благодаря этому он еще на несколько лет сохранил за собой высокие посты.
 
В 1960 году, когда Ворошилову исполнилось уже 79 лет, он был освобожден от обязанностей председателя Президиума Верховного Совета СССР. Ворошилов не был лишен тех привилегий, которыми пользовался в прошлом. Он спокойно доживал свои последние годы на даче в Подмосковье. Нередко его видели в обеденном зале ресторана «Прага» – излюбленном месте отдыха многих персональных пенсионеров. Также Климент Ефремович занимался написанием мемуаров, в которых он с уважением отзывался о Сталине. Но, как и Кейтель, Ворошилов не смог дописать свои воспоминания (вышла только первая книга «Рассказов о жизни»). 2 декабря 1969 года «первый красный офицер» умер, и его с почестями похоронили у Кремлевской стены.
 

Авторы:  Дмитрий ЖУКОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку