НОВОСТИ
Москва засекретила, в какие регионы будет вывозить свой мусор
sovsekretnoru

Любимая вишневка Лаврентия Палыча

Автор: Михаил ЧЕРКЕЗИЯ
01.02.2004

 
Михаил ЧЕРКЕЗИЯ
Специально для «Совершенно секретно»

 

Фигура Лаврентия Берии – одна из самых зловещих в советской истории. О его коварстве, хитроумии, жестокости, сладострастии и, бесспорно, незаурядном уме ходят легенды. Это персонаж куда более колоритный и противоречивый, чем большинство фигур в сталинском окружении. Именно таким, он, к слову, и предстает в знаменитом фильме Тенгиза Абуладзе «Покаяние». После нескольких десятилетий, в ходе которых официальная советская историография изображала Берию как едва ли не единственного виновника преступлений сталинской власти, в последнее время появилось немало исследований и воспоминаний, авторы которых пишут о том, что Берия в случае его прихода к власти после смерти Сталина собирался провести в СССР кардинальные экономические и политические реформы, ликвидировать ГУЛАГ (созданный и функционировавший при его активнейшем участии), строил планы объединения Германии, рассуждал в приватных разговорах о нежизнеспособности социалистического лагеря и т. д. Все это, даже если соответствует истине, ни в какой мере не «перевешивает» колоссальный груз бериевских злодеяний. Лишь дополняет образ умнейшего и сверхциничного злодея, поистине достойного пера Шекспира.

Тбилисский корреспондент «Совершенно секретно» Михаил Черкезия встретился с 96-летним Николаем Александровичем Меликишвили – бывшим личным водителем Берии и, наверное, единственным оставшимся в живых человеком, кто близко его знал с начала 30-х годов. Не стоит удивляться, что своего хозяина он вспоминает с теплотой. Как верный слуга, он видел от него только хорошее, получал зарплату 1200 рублей и, как сам признается, «часто не знал, куда девать такие деньги». А сегодня живет на пенсию 14 лари (около 6 долларов). Что-то в воспоминаниях бывшего бериевского шофера способно вызвать лишь скептическую ухмылку, что-то, вроде рассказа о том, каким верным мужем был Лаврентий Павлович, и громкий смех. Тем не менее мы решились опубликовать воспоминания Николая Александровича: в них есть немало колоритных деталей и по-своему передан дух эпохи. Умный читатель даже за впечатлениями влюбленного в хозяина шофера увидит тень парализующего страха, который наводило на окружающих одно упоминание имени Лаврентия Павловича. А история деталей не чурается, и любые свидетельства очевидцев представляют для нее свою ценность.

 

В 1933 году, отслужив армию, я вернулся в родное село Пасанаури, что в ста километрах от Тбилиси. Однажды в наш двор въехал большой черный автомобиль, и из машины вышел... первый секретарь ЦК компартии Грузии – Лаврентий Берия! Я сразу же узнал его: фотографии Ленина, Сталина и Берии всегда украшали стены нашего дома. Мой отец и Лаврентий Павлович были давнишними приятелями.

Нежданный гость, пристально глядя мне в лицо, спросил:

– Хочу видеть Александра, хозяина этого дома. Думаю, он тебе родной отец...

– Да, Лаврентий Павлович. – От неожиданности я еле-еле мог говорить. – Сейчас же позову его.

Появился отец и по-кавказски горячо обнялся с Берией. Меня удивило, что батя был с ним на «ты». Надо же, подумал я, с такой шишкой общается точно так, как с нашими односельчанами! И авторитет отца, которого я очень уважал, в моих глазах возрос еще больше.

– Заходи в дом, дорогой Лаврентий, у меня еще найдется та вишневка, которая тебе так нравилась. А ты, Коля, – повернулся ко мне улыбающийся отец, – помоги матери накрыть стол.

Застольный разговор отца и Лаврентия Павловича длился почти два часа. Мне, конечно, очень хотелось присутствовать на нем или хотя бы быть поблизости, но мать запретила:

– Не мешай им. Должно быть, серьезные вопросы обсуждают.

Пришлось выйти во двор и любоваться черной машиной.

– Американский «линкольн», – с гордостью заявил шофер. – Отличная машина, из Тбилиси всего за полтора часа доехали.

Мать накрыла для водителя отдельный стол, и у меня завязался с ним разговор о достоинствах автомобиля. Когда Берия уехал, я тут же бросился к отцу, чтобы узнать о цели визита первого лица республики

– Да ничего особенного. Лаврентий хочет восстановить наш старый ресторан и обещает назначить меня его директором. И тебе, по моей просьбе, найдет какую-нибудь подходящую работу.

Я уверен, что они говорили не только об этом, но другие темы их беседы навсегда остались для меня тайной. Что касается ресторана, он раньше принадлежал нашей семье, но во время раскулачивания большевики его отобрали, и популярное некогда заведение, где пировали самые знатные господа, стояло разграбленным и полуразрушенным.

Утром следующего дня прибыло восемь грузовиков со стройматериалами. Человек двадцать рабочих начали ставить палатки, разгружать машины и восстанавливать ресторан, а еще через несколько дней отец сообщил, что меня вызывает Берия. В тот же день я прибыл в Тбилиси, и меня распределили шофером грузовика, а еще через месяц назначили личным водителем Лаврентия Павловича и его семьи. Нас, шоферов, было трое. Водоясов водил «мерседес», Браговский – «линкольн», а ваш покорный слуга – «паккард».

По нужде – не выходя из машины

 

Каждое утро в 9 часов домой к Берии в крцанисскую резиденцию (там же, где ныне живет Эдуард Шеварднадзе) я привозил парикмахера. Через час хозяин уже был на работе, где оставался до 17 часов. Потом мы возвращались в резиденцию. Перед обедом Берия собирал охранников, дворников, садовников – словом, всех, кто служил в Крцаниси, – и 30-40 минут с азартом играл с ними в волейбол. После обеда часок отдыхал – и опять на работу.

В 9 вечера каждый день по специальной телефонной связи Берия связывался со Сталиным и детально докладывал о событиях в республике. Берия не решал никаких вопросов без согласия вождя. Он был солдатом, у которого был командир – Сталин. И Лаврентий Павлович честно выполнял все его задания.

После работы хозяин начинал осматривать строительные объекты. В Тбилиси их было предостаточно. Одновременно строились десятки многоэтажных жилых зданий, ИМЭЛС (Институт Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина), лечебный комбинат, музей комсомола, лимонадный завод, стадион «Динамо», редакция газеты «Коммунист»... С тех пор в Тбилиси такого размаха городского строительства больше не было.

фото «РИА «НОВОСТИ»

Берия был сверхпунктуальным и строгим человеком. Злился, когда я подъезжал всего на 5 минут раньше положенного. Я уже не говорю об опоздании... Когда я только начал работать у него, заметил, что в одной из машин оборудован какой-то шланг. Оказывается, через этот шланг водитель освобождал мочевой пузырь. Шофер не имел права терять время на такие пустяки. Думаю, это вовсе не цинизм и не жестокость, а просто железная дисциплина.

Замужем за Берией

 

Мать Лаврентия, госпожа Марта, была глубоко верующей женщиной. Почти ежедневно она посещала православную церковь и молилась за благополучие сына. Супруга – Нина Гегечкори – запомнилась мне как обаятельный, добрый и скромный человек, общаться с ней было легко. Она училась в сельскохозяйственном институте и часто, чтобы меня не беспокоить, домой ездила из института в переполненном трамвае. Однажды я ее повез в одно загородное хозяйство (тогда она работала над дипломом и должна была взять пробы почвы). Увидев жену Берии, директор хозяйства от волнения чуть в обморок не упал. Правда, потом, успокоившись, пригласил ее на обед.

– Коля, прошу тебя, составь нам кампанию, – сказала Нина. И, видя, что я стесняюсь, добавила: – Без тебя я не пойду...

За обедом я в первый раз попробовал восхитительное грузинское вино «цоликаури». Отпил немного и поставил стакан. Нина заметила и рассмеялась:

– Что ты, Коля-Николай, так крадешься к вину? Пей до дна. Если опьянеешь – я здесь! Сяду за руль.

Так и вышло. До Тбилиси меня везла супруга хозяина. Сестра Лаврентия, Нато, от рождения была глухонемой, но почти со всеми делами семьи управлялась именно она. Ко мне Нато всегда относилась как к брату – искренне любила и заботилась. Бывало, увидев меня, издавала радостные, неестественные звуки и жестами старалась выразить свои чувства. В багажнике своей машины я частенько находил корзиночки с фруктами и продуктами, которые тайком клала мне Нато. За ней тогда ухаживал один железнодорожный инженер, просил выйти за него замуж. Помню, вызвал Берия к себе этого жениха и спросил

– Интересно, кого ты хочешь в жены, меня или мою сестру? Что тебе понравилось в Нато, слух, речь или внешность? Знай одно: от меня ничего не жди!

Инженер все-таки женился на Нато. К счастью, он оказался человеком добропорядочным и после ареста Берии не бросил ее, как ожидали многие.

У Лаврентия был единственный сын – Сергушка. Каждое утро я его возил в немецкую школу. Учился он отлично, много читал. Особенно любил приключенческую литературу. У Сергушки был личный телохранитель, каратист Коля. Несмотря на мой рост – 192 сантиметра – и осанистость, Коля своими ловкими приемами легко со мной управлялся, а Сергушка при этом смеялся от души. По заданию Берии в саду Муштаиди построили первую в мире детскую железную дорогу, и Сергушка с друзьями работали там машинистами поезда.

Варенье для Сосо

 

В одно прекрасное летнее утро 1936 года я и Водоясов получили задание через 15 минут прибыть к правительственному залу Тбилисского железнодорожного вокзала. «Ждем высокого гостя», – сказали нам. Кого именно? Секрет! «Видимо, какой-нибудь иностранец или член правительства», – подумал я. До вокзала Водоясов доехал за 13 минут, я – за 14. Комендант вокзала, Намаз, дородный азербайджанец, с длинными, как у Буденного, усами и «маузером» на бедре, распорядился остановить машины прямо у входа:

– А сами можете следовать к перрону.

Несколько минут спустя появился электровоз с единственным вагоном. Я сразу же заметил круглые, сверкающие стекла очков Берии. Он стоял у окна и зорко осматривал территорию вокзала. Он вышел из вагона первым. За ним последовали несколько охранников, а через секунду вдруг появился Сталин! Кивком вождь поздоровался со встречающими. Помню, и без того огромный Намаз так вытянулся, что казался настоящим великаном по сравнению со Сталиным и Берией. Мы с коллегой, пораженные нежданным появлением Иосифа Виссарионовича, раскрыли рты и опомнились лишь после того, как Сталин и Берия уселись на заднее сиденье машины Водоясова. Охрана разместилась у меня. Когда мы прибыли в Крцаниси, мне поручили привезти мать Сталина – Кеке, у водителя которой, Семы, заглох двигатель автомобиля. Кеке жила во дворце бывшего наместника царя в Закавказье. Пожилая, но бодрая мать вождя была наряжена в национальную одежду.

– Сынок, – сказала она мне, – будь добр, размести эти две корзины в машине, чтобы лежащие там банки не разбились. В банках варенье – персиковое, грушевое и ореховое. Сама готовила. Мой Сосо с детства их обожает, а кто ему в Москве такое лакомство приготовит?..

В Тбилиси, на улице Лермонтова, был склад, где хранились продукты питания, предназначенные для Сталина. Складом заведовали армянские чекисты, которые отлично разбирались в качестве продуктов. Они ездили по всей стране и привозили фрукты и овощи высшего сорта. Пшеницу и кукурузу мололи исключительно на водяных мельницах и в запечатанных мешках посылали в Москву. Когда Сталин собирался принимать почетных гостей, в Арагви ловили форель, клали ее в лед и посылали вождю. А теперь вот ему привезли и варенье...

Кеке расцеловала сына, а потом они уединились в столовой и долго беседовали. От безделья я стал слоняться по саду резиденции. Вижу, на тутовом дереве сидит огромный паук. Я поймал муху, бросил в паутину, и хозяин мгновенно набросился на жертву. Спустя некоторое время бросил еще муху. Вдруг сзади кто-то коснулся моего плеча. Обернулся – Берия!

– Чем ты тут занимаешься?

– Подкармливаю паука, – запинаясь, ответил я.

– Да-а... Хорошее занятие, – иронично проговорил он. – Тебя следует директором зоологического парка перевести.

С того дня Лаврентий Павлович часто подшучивал надо мной насчет паука. Но директором зоопарка так и не назначил.

Вечером я отвез Кеке обратно, а Сталин уехал на отдых в Боржоми.

Тайна лимонада Лагидзе

 

Супруга Берии – Нина Гегечкори – запомнилась как обаятельный, добрый и скромный человек. Общаться с ней было легко

– Поезжай к Митрофану Лагидзе, – вызвал меня однажды хозяин. – Скажи, что хочу с ним поговорить. Он хороший, уважаемый человек, и обращайся с ним мягко, чтобы не обидеть

Получив такое задание, я отправился на лимонадный завод. Митрофан Лагидзе был создателем знаменитых вод, которые и ныне можно отведать на проспекте Руставели.

– Вас хочет видеть Берия, – сказал я с порога. Лагидзе вздрогнул и побледнел. – Когда вам будет угодно, чтобы я заехал за вами?

Он скинул белый халат и ответил, что готов ехать немедля. Всю дорогу молчал. Видно, размышлял, почему он вдруг понадобился первому секретарю. Я-то знал, в чем дело. В последнее время на имя хозяина стали поступать письма – вернее, доносы, – в которых сообщалось, что при производстве своих лимонадов Митрофан использовал какую-то тайную технологию. А любая тайна тогда считалась преступлением. Прибыли на улицу Дзержинского, к дому № 8, где располагался Центральный Комитет партии.

Лагидзе с поникшей головой зашел в здание. А через час появился полностью переменившимся, с озаренным лицом:

– Представляешь, кто-то настучал, будто у меня тайная технология. Да это же вздор, абсурд! Я подробно объяснил Павловичу, как готовлю лимонад. Он выругался в адрес анонимщиков и пожал мне руку. Едем, дорогой, ко мне. Будешь первым дегустатором нового питья, которое я лишь вчера приготовил.

Спустя несколько лет Митрофана Лагидзе (он мне сам впоследствии рассказал эту историю) вызывал к себе и Сталин. Наверно, и его забросали доносами. Знаменитый технолог с дочерью прямо перед вождем, в Кремле, приготовил напиток и попросил Сталина сравнить его с купленным в магазине лимонадом того же Лагидзе. Эксперимент завершился удачно.

– Никакой разницы, – заявил Иосиф Виссарионович и выдержав паузу, добавил с улыбкой: – И тайны никакой...

Повар особого назначения

 

Почти 20 лет поваром Лаврентия Павловича был известный мастер своего дела по фамилии Ртвеладзе. После ареста Берии он два года работал у нас в пасанаурском ресторане. От него я знаю, что хозяин питался только в семье. Бывало, целый день голодным ходил, но к еде, приготовленной чужими, не притрагивался. Видно, боялся отравления. Собираясь выступить с речью, пил стакан лимонного сока, который выжимал для него лично Ртвеладзе. Кроме того, Берия обожал горький зеленый перец и ел его в таком количестве, что его мать была серьезно обеспокоена.

Переехав в Москву, Берия взял с собой и Ртвеладзе. Тот мне рассказывал: «Когда Сталин хотел покрасоваться грузинской кухней перед своими гостями, за работу брался я. Гостям и хозяевам особенно нравились сациви из индейки, хлеб «шоти» и мингрельские купаты. Берия очень гордился мной перед Сталиным».

Бесценные саженцы

 

В мае 1934 года меня направили к начальнику железнодорожного вокзала. Тот посадил в мою машину двух элегантно одетых молодых мужчин с девятью кожаными чемоданами.

Я отвез их к Лаврентию Павловичу, а чемоданы сдал в комендатуру. На другой день Берия вызвал почти всех секретарей райкомов и председателей колхозов западной Грузии. Мне он велел принести чемоданы.

– Слушайте внимательно, – обратился к собравшимся шеф. – В этих чемоданах – саженцы чая уникального вида. Каждый район возьмет по одному чемодану. Через год осмотрю ваши плантации. У кого высохнет хоть один саженец, тому несдобровать!

Впоследствии я узнал от Лаврентия Павловича, что те саженцы по его приказу были выкрадены нашими разведчиками с Цейлона, где за подобное преступление полагалась смертная казнь.

Верный муж

 

В 1934 году Берия начал реконструировать главную улицу Тбилиси – проспект Руставели. Обновляли и красили здания, вдоль улицы сажали чинары. Хозяин сам следил за ходом работы, любовался молодыми деревьями, интересовался, как скоро они вырастут и дадут тень.

Однажды утром, проезжая по Руставели, мы увидели, как здоровенный повар выносит из харчевни огромную кастрюлю. Подходит к саженцу и выливает под него грязную воду. Берия, выругавшись (матерился он всегда по-русски), велел остановиться, посадил повара в машину и доставил в милицию. В тот же день его послали на принудительные работы, где он целый месяц ухаживал за саженцами. А как-то раз хозяин увидел, как его соседка, пожилая женщина, колола дрова, тогда как ее 28-летний сын играл поблизости в нарды. Этого молодца на две недели отправили в детдом дровосеком.

Вообще водители – народ информированный. Но за 5 лет работы с Берией я, например, никогда не слышал, чтобы у него была любовница. Знаю точно, что уже в Москве он тайно ухаживал за одной женщиной (не буду называть ее фамилию), но когда об этом узнала Нина Гегечкори, Лаврентий перестал встречаться со своей любовницей. Говорят, перед его расстрелом кто-то сказал – зачем, мол, на него пули тратить, он и так скоро помрет от венерического заболевания. Такие глупости болтали для ущемления его репутации. В конце концов, у Берии была возможность такого выбора, что с больными женщинами он просто не стал бы связываться.

Тбилиси

 


Авторы:  Михаил ЧЕРКЕЗИЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку