НОВОСТИ
Московского арбитражного судью могут посадить на 12 лет за посредничество во взяточничестве
sovsekretnoru

Лотерея

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.01.1999

 
Роберт ФИШ
Перевел с английского

Рисунок Игоря ГОНЧАРУКА

Те, кто верил в уникальные способности старой мисс Джилхули, говорили, что она экстрасенс, но большинство считали ее ведьмой, да и родилась она в Сейлеме, штат Массачусетс, чего никогда не скрывала, – этот город знаменит процессами над ведьмами в 1692 году, в результате которых более двадцати женщин сожгли на костре, а около ста пятидесяти посадили в тюрьму. И удачи списывали на стечение обстоятельств или на чистое везение. Но факт оставался фактом – что-то она видела. В форме облаков, бейсбольных открытках, брошенных на стол крышках от пивных бутылок, да мало ли в чем еще.

Малдун ни секунды не сомневался в талантах мисс Джилхули. Однажды, через три года как Катлин отдала Богу душу, она, глядя на пену в его пивной кружке, посоветовала остерегаться высокой темноволосой женщины. И точно, двумя днями позже миссис Джонсон, которая стирала его белье, попыталась всучить ему рубашку в красно-коричневую полоску, утверждая, что получила ее от него, хотя Малдуна даже китайская водяная пытка не заставила бы надеть такую рубашку. А вскоре после этого, ощупывая шишки на его голове – результат драки в баре на Маверик-Стейшн, – мисс Джилхули сказала, что Малдуна ждет долгое путешествие по воде. И точно, наутро босс послал его в Нантаскет, на другую сторону бухты.

Поэтому не стоило и удивляться, что, оставшись без работы и случайно столкнувшись со старой мисс в гриль-баре «У Кейзи» (она заглядывала туда раз в неделю, дожидаясь автобуса во Фреймингхэм, где жила ее сестра), Малдун спросил себя, а почему, собственно, он не подумал о ней раньше. Он взял недопитую кружку пива, перебрался за столик укутанной в шаль мисс Джилхули и поделился с ней своими проблемами:

– Страховка по безработице подходит к концу, и, похоже, никому не надо класть кирпичи, во всяком случае, мне такого не предлагают. А деньги нужны. Как мне их добыть?

Мисс Джилхули окунула палец в его пиво, провела им по лбу Малдуна. Закрыла глаза, и секундная стрелка пробежала полный круг, прежде чем она открыла их вновь.

– Сколько лет твоей теще? – спросила мисс Джилхули дрожащим голосом, не сводя с Малдуна водянистых глаз.

– Семьдесят четыре. – Чувствовалось, что вопрос удивил Малдуна. – Исполнилось в прошлом месяце. А что?

– Точно не знаю, – медленно ответила старая мисс. – Могу сказать только одно. Я закрыла глаза и спросила себя: «Как Малдун может добыть денег?» И тут же под веками огненными буквами высветились слова: «Сколько лет Вере Каллахэн?» Что-то это да значит.

– Да, – мрачно буркнул Малдун. – Но что?

– Я опаздываю на автобус. – Мисс Джилхули поднялась, подхватила свой древний саквояж. – Ты додумаешься, не волнуйся. – И с улыбкой скрылась за дверью.

Семьдесят четыре, размышлял Малдун, направляясь к маленькому дому, который теперь делил с тещей. Обычно старая мисс Джилхули более щедро выдавала информацию. А тут явно пожадничала. Семьдесят четыре! Малдун остановился как вкопанный. Трактовка-то однозначная, и чем дольше Малдун думал об этом, тем больше нравился ему выход, предложенный мисс Джилхули, враждовавшей всю жизнь с Верой Каллахэн. И его теща достаточно часто поминала свою пожизненную страховку. Можно сказать, эта страховка стала одной из причин, убедившей Малдуна пустить тещу на порог. И семьдесят четыре – более чем почтенный возраст, на четыре года больше отведенных человеку Библией три раза по двадцать и еще десяти лет. Не говоря о том, что среднестатистическая продолжительность жизни и близко не подошла к этой отметке.

Малдун улыбнулся: как быстро он смог найти ответ на эту непростую загадку. Отправить тещу на тот свет – труд небольшой. Даже с гирями в каждом кармане едва ли она тянула на сто фунтов. Да и смерть ее вряд ли кто заметит. Она путешествовала между кроватью и кухней и жила на одном чае. А учитывая целый букет болезней, бедняжка с радостью отправится в могилу.

Он подумал о том, чтобы справиться в страховой компании о сумме, причитающейся родственникам усопшей, но при здравом размышлении решил, что делать этого не стоит. Ему могли задать не очень-то приятные вопросы, если бы выяснилось, что старушка загнулась вскоре после того, как зять наведался в страховую компанию. Тем более Малдун не сомневался, что получит приличную премию: старая мисс Джилхули никогда его не подводила

Когда он вошел в дом, теща спала на диване (она спала больше кошки, подумал Малдун), и от него потребовалось лишь приложить к ее лицу небольшую, с вышивкой, подушку и несколько минут подержать, навалившись всеми своими двумястами фунтами. Она разве что подрыгала ногами.

Потом Малдун поднялся, убрал подушку, посмотрел на тещу. Он не ошибся: на лице покойницы читалась искренняя благодарность. Подушку он взбил, вернул на место и пошел звонить в похоронное бюро.

И только закончив все переговоры – пришлось изрядно поторговаться, чтобы сбить заоблачные цены похоронного бюро, – и подписав все бумаги, Малдун позвонил в страховую компанию. Вот тут его ждал сюрприз. Страховочная премия тещи составила четыреста долларов. Несомненно, крупная сумма шестьдесят лет назад, когда любящие родители позаботились о дорогой дочери, но сущий пустяк в нынешний инфляционный век. Малдун хотел отменить похороны, но владелец похоронного бюро пригрозил: а) подать в суд; б) прислать на разборку своего племянника, известного на весь Южный Бостон хулигана. В итоге, чтобы расплатиться за похороны, ему пришлось подчистую снять деньги со своего банковского счета.

И Малдун осознал, что он неправильно истолковал намек старой мисс Джилхули. Он не обиделся, не поставил под сомнение ее экстрасенсорные способности – вина лежала только на нем. А посему вновь вернулся к цифрам. Семьдесят четыре... Может, предполагалось совершение с ними неких математических действий? Если от семи отнять четыре, останется три... Три чего? Три маленьких поросенка? Три слепых мышки? Три слепых поросенка? С другой стороны, семь плюс четыре равнялось...

Он стукнул себя по лбу, кляня за дурость, потер ушибленное место: рука у каменщика Малдуна была тяжелая. Конечно же! Семь плюс четыре равнялось одиннадцати. ОДИННАДЦАТИ! Если это не прямое указание на то, что он должен сыграть в кости, то его дед родом из Варшавы (Бостон – город выходцев из Ирландии).

Малдун повторно заложил свой маленький домик, получив чуть больше восьмисот долларов, добавил к ним две сотни, вырученные за автомобиль, купленный три с половиной года назад, и с тысячей баксов, банкнотами по сто, в кармане направился в гриль-бар «У Кейзи».

– Кейзи! – полюбопытствовал он. – Где нынче играют в кости?

– В отеле «Каллахэн», – ответил Кейзи, протирая стаканы. – Как и всю неделю. В номере семьдесят четыре.

Малдун едва удержался от того, чтобы вновь не двинуть себя по голове. Ну откуда в человеке такая тупость? Задай он этот вопрос раньше, ему не пришлось бы иметь дело с этим вором из похоронного бюро, не говоря уж о том, что какие-то деньги остались бы на счету. Хотя он не мог не признать, что без тещи в маленьком доме стало просторнее.

– Благодарю, – бросил он Кейзи и выскочил из бара.

За разборным столом для игры в кости, установленным в номере 74 отеля «Каллахэн», собрались крутые парни, но Малдуна это нисколько не пугало. С тысячей долларов в кармане и удачей, улыбавшейся ему во весь рот, он чувствовал себя очень уверенно. Кивнув одному из игроков, которого знал, он повернулся к другому, похлопал по плечу.

– Есть место еще для одного?

– Ставка сто баксов минимум, – ответил мужчина, не отрывая глаз от стола. – Только наличными.

Малдун кивнул. Именно на такие условия он и рассчитывал.

– Кто последний?

– Я, – коротко ответил мужчина.

Малдун достал деньги из кармана, согнул банкноты вдоль, как принято у игроков, обернул вокруг пальца, дожидаясь своей очереди. Когда кости пододвинули к нему, Малдун положил стодолларовый банкнот на середину стола, взял кости, потряс у уха. Перестук ему понравился. На его лице появилась счастливая улыбка.

– Семь и четыре мои счастливые цифры, – объявил он. – Те самые, что нарисованы на двери этой комнаты. А теперь, если человек сможет таким макаром выкинуть одиннадцать...

– Он кончит в канаве, – ответили ему. – Не тяни время – бросай. Ты их обобьешь.

Оббить кости Малдун не успел. Собственно, побывали они у него в руках ровно десять раз. Пять раз он выкинул два очка, пять – три. Поставил рекорд, которому предстояло запомниться надолго. Предыдущий равнялся пяти неудачным попыткам. Потом игрок поднялся на лифте на крышу (играли тогда в «Копли-Сквер») и прыгнул вниз. Малдун передал кости соседу справа и молча вышел из номера.

Побродил по улицам, тяжелыми рабочими башмаками сшибая с тротуара все, что попадалось под ноги: банку из-под пива, кусок кирпича, вызвавший такие приятные воспоминания, пустую сигаретную пачку. А вот с оберткой шоколадного батончика ничего не вышло: удача изменила ему, и башмак просвистел выше. Семьдесят четыре! Что же могло означать это гр... паршивое число (монастырская школа воспитала Малдуна в строгости, он не позволял себе ругаться даже в мыслях). Попытался подойти к проблеме с позиций здравого смысла, не давая воли эмоциям. Старая мисс Джилхули никогда не подводила его, следовательно, не могла подвести и в этот раз. Просто он неправильно истолковал ее слова

Семьдесят четыре? Семьдесят четыре? Цифры в его голове зазвучали в определенном ритме. Чего-то, правда, недоставало. Семь-четыре... ноль? Семь-четыре-ноль! Все точно! Чувство полного удовлетворения охватило Малдуна. Вот оно что! Семь-четыре-ноль!

оги сами привели его в гриль-бар «У Кейзи». Он вошел в пустой зал, сел за стойку.

– Пива!

– Как сыграл? – спросил Кейзи.

– Дай мне и виски, – ответил Малдун. Опрокинул стопку, выпил полкружки пива, вытер рот, пристально посмотрел на Кейзи. – Тебе что-нибудь говорят цифры семь и четыре?

– Ничего, – честно признался Кейзи.

– А как насчет семи, четырех и нуля?

– Еще меньше.

– А если подумать?

Но Кейзи уже ушел на кухню, чтобы приготовить себе сэндвич, и Малдун обнаружил, что разговаривает с воздухом. Положил деньги на стойку, направился к выходу. В дверях столкнулся с коротышкой О’Лири, который по поручению мафии собирал ставки в лотерее «Цифры» (Numbers – незаконная ежедневная лотерея, в которой ставки делаются на непредсказуемое число, например, три последние цифры в биржевом индексе Доу-Джонса). Возможно, он предпочел бы заниматься чем-то другим, но где бы ему стали платить такие деньги?

– Не желаете поставить на число, мистер Малдун? – спросил О’Лири.

Малдун уже хотел пройти мимо, мотнув головой, но вновь остановился как вкопанный. По его телу пробежала дрожь. В голове словно вспыхнула яркая лампа. Он пнул себя ногой, в результате чего потом три недели хромал.

Святой Боже! Ну можно ли быть таким слепым! Слепым? Чокнутым! Какое еще значение могут иметь цифры, кроме того, что они – цифры?! От этой мысли Малдун просто застонал. Если бы он не убил тещу и не полез в эту чертову игру, он бы мог поставить полторы тысячи долларов на цифры семь-четыре-ноль. Полторы тысячи долларов при ставке пятьсот к одному! Однако, не отправь на тот свет тещу, он бы не смог вычислить последнюю цифру, ноль, а потому ничего бы не выиграл. Но вот в кости он сыграл совершенно напрасно. Потому что теперь Малдун абсолютно точно знал, что хотела втолковать ему старая мисс Джилхули.

– Вам нехорошо? – озабоченно спросил О’Лири, вглядываясь в лицо Малдуна.

– Нет! – ответил Малдун, схватил маленького букмекера за руку и потащил к стойке. – Кейзи!

Кейзи появился из кухни, стирая майонез с подбородка.

– Не кричи. Чего ты хочешь?

Малдун уже стаскивал с пальца обручальное кольцо.

– Сколько ты мне за него дашь?

Кейзи смотрел на Малдуна, как на сумасшедшего.

– У меня не ломбард, Малдун.

Но Малдун его не слушал. Прибавил к кольцу часы с браслетом.

– Сто баксов за все. В долг. Вечером все отдам. – И, поскольку Кейзи продолжал таращиться на него, торопливо добавил: – Только за кольцо я заплатил в свое время шестьдесят баксов. И часы стоят не меньше полутора сотен, не говоря уже о браслете. От «Спейдера», не какая-то подделка. Неплохой залог, а? – В голосе слышались просительные нотки. – Не отказывай, мы же давние друзья.

– Знакомые, – уточнил Кейзи, не отрывая глаз от Малдуна. – Таких денег в кассе нет.

– При чем тут касса? В кармане у тебя куда больше.

Кейзи еще с минуту смотрел на него, потом небрежно смахнул кольцо и часы с браслетом на ладонь и сунул в карман. Из другого достал раздутый бумажник. Начал отсчитывать купюры.

– Девяносто пять баксов. Пять процентов – комиссионные, как положено.

Малдун хотел возразить, но время поджимало.

– Мы еще поговорим об этом, Кейзи.

На улице он повернулся к О’Лири, схватил его за плечи, дабы подчеркнуть значимость своих слов:

– О’Лири, я хочу поставить девяносто пять баксов на цифры семь-четыре-ноль. Ты понял? СЕМЬ-ЧЕТЫРЕ-НОЛЬ! Сегодня!

– Девяносто пять баксов? – О’Лири обалдел. – Никогда не выдавал расписку больше чем на два бакса, мистер Малдун. – Он на мгновение задумался. – Нет, на пятерку. – О’Лири просиял, потом сник. – Нет, на два, пятерка оказалась поддельной.

– Мы теряем время, – угрожающе прорычал Малдун. Только тут до него дошло, что он поднял коротышку и держит в нескольких дюймах над полом. Поставил О’Лири на место. – Они заплатят? Вот в чем вопрос. – Теперь он говорил спокойнее.

– Разумеется, заплатят, мистер Малдун. – О’Лири одернул рукава. – Если они начнут мухлевать, долго не проживут.

– Хорошо, что они это понимают. – Малдун протянул девяносто пять долларов. Получил расписку, убедился, что цифры записаны правильно, убрал ее в карман и повернулся к Кейзи: – Пива! – По голосу чувствовалось, что их дружеским отношениям нанесен серьезный урон. – В счет тех пяти баксов, которые ты только что украл у меня

Семи вечера Малдун дожидался в гриль-баре «У Кейзи». Именно в этот час букмекеры объявляли три последние цифры в национальном казначейском балансе: на этой неделе для участников лотереи он заменял Евангелие. Малдун понимал, что наличные ему не принесут. В конце концов, речь шла о сорока семи тысячах долларов. Придется взять чек. Если бы не игра в кости, он бы мог стать богачом. С другой стороны, мог и оказаться в канаве с перерезанным горлом, как указал один из игроков в «Каллахэне».

Кто мог бы заплатить такие бабки? Уж, конечно, не бостонская мафия, это точно. Может, оно и к лучшему. Уплаченный выигрыш в сорок семь тысяч долларов станет отличной рекламой, а сумма, по меркам мафии, не так уж и велика.

Приятно, конечно, сознавать финансовую независимость, но сорить деньгами Малдун не собирался. Отдать долги – это святое, купить себе колеса, малолитражку, никакой роскоши, а остальное ляжет на банковский счет. Пять процентов годовых – небольшие деньги, он это понимал, но все лучше, чем шлепнуться с крыши об асфальт.

Он потянулся к кружке пива и увидел входящую в бар старую мисс Джилхули. Неужели так быстро проскочила неделя? Должно быть, так: похороны, одно, другое, третье, а время не стоит на месте. Он помахал ей рукой и крикнул Кейзи, что сегодня он угощает мисс Джилхули.

Она села за столик Малдуна и только тут разглядела блаженство, разлитое по его лицу.

– Значит, ты сообразил что к чему, Малдун.

– Не сразу, – признался тот. – Честно говоря, только сегодня. Но лучше поздно, чем никогда. – Он наклонился над столом и доверительно прошептал: – Речь о лотерее, так? Семь и четыре – ее возраст, плюс ноль на конце, потому что, если вы об этом еще не слышали, бедняжка покинула нас.

Старая мисс пригубила пиво, которое принес ей Кейзи, кивнула.

– Именно так я и подумала, после того как мне три ночи подряд приснился О’Лири, хотя я ему в матери гожусь.

– Не знаю, как мне вас отблагодарить... – Он не договорил, потому что распахнулась дверь и в бар влетел О’Лири. Расталкивая всех, он поспешил к их столику. Его глаза горели.

– Мистер Малдун! Мистер Малдун! – затараторил он. – Никогда не видел ничего похожего! Да еще при ставке в девяносто пять долларов!

Малдун радостно улыбался.

– Ошибиться всего в одной цифре! – воскликнул О’Лири.

У Малдуна все упало.

– В одной цифре? – ошарашенно переспросил он.

– Да! – закивал О’Лири. – Вы ставили на семь-четыре-ноль. А выигрышная комбинация семь-пять-ноль. Вот уж не повезло, так не повезло. – Он вздохнул и забыл об этом курьезе: жизнь продолжалась. – Хотите что-нибудь поставить на завтра, мистер Малдун?

– Нет. – Малдун повернулся к мисс Джилхули, издававшей какие-то странные звуки, и не сразу понял, что старуха смеется.

– Ох уж эта Вера Каллахэн! – торжествующе воскликнула старая мисс. – Я всегда знала, что она лгала насчет своего возраста!


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку