Лес рубят – миллионы летят

Автор: Евгений ТОЛСТЫХ
01.09.2003

 
Евгений ТОЛСТЫХ
Обозреватель «Совершенно секретно»

Доля России в мировом экспорте необработанной древесины составляет 35%, в то время как Канады – 3,5%, Финляндии – 0,3%
ИТАР-ТАСС

Ушедший век. Минувшие печали... Ну что там Раиса Павловна Гурмыжская с ее Горелой, Паленой и Пылаевой пустошами... Да и Иван Петрович Восьмибратов, «кинувший» вдову на пару тысяч рублей, тоже особенно не впечатляет. А уж вороватые «крестьянишки» второй половины XIX века и подавно выглядят водевильно. Впрочем, не «распалась связь времен».

«Самовальщики»

 

Лет десять назад, на заре «либерализации» экономики, лес в России приворовывали кустарным способом, мало отличавшимся от «шалостей» раскрепощенного крестьянства времен драматурга Островского. К примеру, в Приморскую тайгу наведывались браконьеры-одиночки, изредка небольшие бригады с нехитрым набором инструментов.

Через некоторое время предприимчивые граждане поняли: промысел леса приносит прибыли, сопоставимые с доходами в сырьевых отраслях. И к концу 90-х незаконные вырубки и экспорт древесины ценных пород велись уже в промышленных масштабах.

По свидетельству экспертов Всемирного фонда дикой природы (WWF), фирмы-заказчики, занимающиеся скупкой и реализацией ворованной древесины, приобретают лоск респектабельности и механизмы влияния на властные структуры. В лес отныне не ходят поодиночке. Первыми в тайгу отправляются бригады разведчиков из трех-пяти человек. Фирма-заказчик снабжает их транспортом, горючим и даже оплачивает «суточные». Проводниками таких бригад, по наблюдениям WWF, нередко бывают работники лесхозов и охотнадзора, хорошо знающие окрестности. Обнаружив в глубине тайги (до 10 километров) деляну с крупномерным дубом, ясенем или ильмом, «разведчики» расчищают подъездные пути, сваливают несколько деревьев, убирают ветровал. Все готово для подхода лесорубов. Даже расположенная неподалеку вполне легальная «лесосека прикрытия».

Темпы работы «самовальщиков» не снились ударникам коммунистического труда: за 3-4 дня браконьеры заготавливают и вывозят до 200 кубометров ценной древесины. За кубометр перекупщики дают до 200 долларов.

По данным WWF, объем нелегальных рубок в целом по России составляет свыше 30 процентов, а в отдельных регионах — до 59-70 процентов. Эксперты этой авторитетной организации подсчитали, что российские бюджеты (федеральный и региональные) ежегодно по названной причине недополучают лесных платежей от 1 до 1,5 миллиарда рублей. На порядок большие суммы «уплывают» при пересечении границы в результате таможенных нарушений. Можно предположить, что совокупные потери России от незаконного и нелегального оборота в сфере заготовки, переработки и торговли лесом оцениваются более чем в 1 миллиард долларов.

Законодательство же предусматривает настолько либеральные меры наказания за лесной «разбой», что даже говорить неловко. Водитель лесовоза, перевозящего лес без документов, пишет в объяснительной, что нашел бесхозную древесину у обочины. Максимум, что ему грозит, — штраф в пару сотен рублей за перевозку груза без документов. Браконьер, пойманный в тайге с бензопилой, отвечает только за тот пенек, возле которого его застукал инспектор. Доказать, что все остальные деревья в округе повалены им же, как правило, не удается.

Но криминальная составляющая — лишь часть проблем лесного комплекса страны.

Лесные резервы

 

Первый заместитель министра природных ресурсов Российской Федерации, руководитель Государственной лесной службы Валерий Павлович Рощупкин, помогавший нам при подготовке этого материала, утверждает:

— Четверть мировых запасов леса сосредоточена в России; в то же время лишь 21 процент деревьев идет в дело. Остальное — бросовый лес. И не потому, что он плохой, а потому, что не нужен экономике. И это при том, что мы практически всю мебель ввозим из-за рубежа. «Кругляк» идет за границу, готовый продукт — к нам. На нашем дешевом сырье делают сегодня капитал. И те, кто эти деньги «варит», не заинтересованы в глубокой переработке российской древесины на месте. Более того, прикладываются немалые усилия, чтобы как можно дольше перерабатывающие комплексы в России отсутствовали. Стоимость леса, который государство продает на корню, составляет всего 4 процента рыночной цены этой древесины. Навар дельцов, пасущихся на делянках от Карелии до Приморья, — 96 процентов. А если учесть, что практически весь «кругляк» уходит за рубеж, то и 96 процентов вырученной за него валюты необязательно ввозить в Россию, вносить в отчеты, платить налоги. Такое может только сниться. Вот в Латвии почему-то цена леса, стоящего на корню, составляет 62 процента от стоимости круглого материала.

Российские таможенные правила ставят барьеры перед экспортом готовых изделий или полуфабрикатов, но дают «зеленый коридор» вывозу сырья.

— Приходилось слышать, что лес — дорогое удовольствие и заниматься им невыгодно...

— Эксперты оценивают лесной рынок в России разными цифрами: от 20 до 100 миллиардов долларов. Но главное, что ресурс, позволяющий говорить о таких масштабах, каждый год возобновляется. И даже при вырубке 550 миллионов кубометров (мы сегодня рубим 130, а остальные 400 с лишним миллионов попросту гниют на корню) страна без леса не останется. Говорите, заниматься лесом невыгодно? Неправда. Доходы, получаемые государством от лесного хозяйства, — налоги, таможенные сборы — составляют 45 миллиардов рублей, а расходы на содержание — 19 миллиардов. Значит, отрасль — не обуза для государства. Президент поставил задачу удвоить в ближайшие годы внутренний валовой продукт. Где искать возможности? В том числе и в лесу. Тем более что наш лес — уникальный по своим качествам. Леса Бразилии, Индонезии во многом уступают лесам северного полушария. Лес считается хорошим, когда он пережил морозы. А в России только такие леса — Карелия, Архангельская область, Коми, Сибирь, Урал, Дальний Восток.

— Учитывает ли эти проблемы принятая правительством новая концепция развития лесного хозяйства? Или как всегда: концепция — концепцией, а лес и ныне там?..

— В соответствии с этим документом сегодня разрабатываются два закона: новый «Лесной кодекс», своего рода конституция леса, и новый закон «О лесном доходе». Они могут в корне изменить дело. Скажем, вводится рентный платеж, а не налоговый. Именно через ренту можно изымать нужные ресурсы и направлять на развитие отрасли. Если эти документы будут приняты, приоритет получат не фирмы-однодневки для выкачивания денег через неограниченную распродажу лесных запасов, а вертикально интегрированные компании, рассчитанные на глубокую переработку древесины. Преимущество получит не короткая аренда — на год-два, а на 49 лет под договор о сохранении природного потенциала. Можно будет арендовать лесные угодья на 92 года. Такие правила предполагают проведение мероприятий по лесозащите, охране от пожаров, воспроизводству насаждений. Компании, имеющие, положим, целлюлозно-бумажные комбинаты, в этом чрезвычайно заинтересованы. Правда, зарубежные лесопромышленники опасаются выхода на мировой рынок недорогой, качественной российской древесины и пытаются принимать меры.

— От экспертов я услышал такую историю. В середине 2001 года правительство Великобритании приняло решение закупать для нужд государства только древесину известного происхождения, сертифицированную по международным стандартам FSC. В то время Россия еще только разворачивала программу сертификации, и, соответственно, наши «деревья» оказывались в «черном списке». Впрочем, та же Англия могла закупать российский лес через третьи страны, где архангельское бревно, купленное без паспорта и по дешевке, могло обрести вполне европейскую родословную. Нетрудно предположить, что и Евросоюз тогда же рассматривал возможность ограничительных мер для импорта леса из России и стран Балтии, чтобы попросту сбить цену...

— Приведу другой пример. Чтобы сделать прозрачными экономические отношения в сфере лесопользования, мы предложили все торги лесными угодьями проводить на электронной бирже. На «дебют» выставили девять лесосек Калужской области. 1560 вхождений на сайт биржи в течение короткого промежутка времени. Из них более 600 — из-за границы. В течение пяти минут средней руки калужские леса были проданы на 67 процентов дороже первоначально объявленной цены. Но главное — не сам процесс продажи. Все сделки в лесной сфере должны фиксироваться на электронной бирже. И тогда каждое бревно будет иметь свою биографию, хранящуюся на сервере Минприроды: где росло, когда срубили, кто купил. Такая прозрачность сократит криминальный сегмент в лесной экономике. Этому может способствовать и сертификация лесов. К тому же мировой рынок требует от нас документальных свидетельств экологической чистоты леса, паспортов условий роста рощ и дубрав. Иначе нашу древесину попросту откажутся покупать. Мы выбрали 12 регионов и до 2007 года такую сертификацию проведем.

Но Европа — далеко не единственный партнер России на лесном рынке. Главные потребители нашей зауральской древесины — на Востоке. Китай практически уничтожил весь свой лес. Власти были вынуждены ввести жесточайшие меры наказания за незаконные порубки. Чтобы недорого покрыть внутренние потребности в древесине, вдоль границы с Россией китайцы построили сеть деревообрабатывающих предприятий. Покупают у нас «кругляк» по 15 долларов за кубометр, очищают от коры, сортируют и продают японцам уже по 86 долларов за куб.

— По данным «Совершенно секретно», в Приморье более 100 предприятий, занимавшихся скупкой и перепродажей древесины, до недавнего времени принадлежали китайским предпринимателям. Большинство прибывающих из Поднебесной бизнесменов прекрасно говорят по-русски, хорошо у нас ориентируются. Нетрудно получить и российское гражданство. Приморцы утверждают, что фиктивный брак с гражданкой России и рождение совместного ребенка стоят порядка 5000 долларов. Для китайских лесных дельцов — не такие уж большие деньги. В конце 90-х годов вывоз круглого леса в Китай из дальневосточного региона России составлял 5-10 процентов от общего экспортного потока. Сейчас этот показатель приближается к 50 процентам. Что же мешает нам соорудить на границе с Китаем цеха по первичной обработке древесины и продавать тем же китайцам или японцам хотя бы полуфабрикат?

— Криминал. Ведь в этом случае большая часть денег уйдет из теневого оборота. А пока за счет «черного нала» кормятся и милиционеры, и таможенники, и местные чиновники. Говорят, что и лесники в доле. Не верю. Лесник в лесу один, зачем ему «давать на лапу»? Сунут «ствол» под нос — и будет он сидеть тише воды, ниже травы в своей избушке. У нас на одного лесника приходится 16 тысяч гектаров угодий. Обойти года не хватит.

Пока горит, есть работа...

 

— Рискую нарваться на упрек, но скажу: когда лес воруют, хоть кому-то польза. А когда горит?..

— Пожары — следствие экономических неурядиц в отрасли. Почти три четверти леса, предназначенного к вырубке, остаются на корню. Он перестаивает, пересыхает. Мы создали специальные координационные центры, оснащенные системами спутникового и авиационного наблюдения; при них — мобильные отряды, располагающие необходимой техникой в Хабаровске, Красноярске, Екатеринбурге, на Северо-Западе. Эффективность их довольно высокая. Они объединяют усилия многих служб, участвующих в борьбе с огнем в лесах: МЧС, МВД, Минобороны, лесопользователей. Хотя в основном пожары сегодня тушат лесные хозяйства.

Есть у лесных пожаров и социальная сторона. Возьмем, к примеру, Амурскую область. Там в бывших леспромхозах, совхозах осталось 30 с лишним тысяч безработных. Их кормит тайга. Килограмм папоротника китайцы покупают по 2 доллара. Чтоб легче было его собирать ранней весной, сорную траву поджигают. Тогда он лучше растет, да и заметить его проще. Можно остановить двух-трех хулиганов, «шалящих» в лесу с огнем. Но когда явление приобретает массовый характер и обусловлено борьбой тысяч людей за выживание, победить его непросто.

При помощи спутника мы провели мониторинг очагов возникновения пожаров. Картина получилась любопытная: «огненные реки» текли параллельно водным артериям и автомобильным магистралям, то есть там, где проходит, проезжает, проплывает, останавливается человек. Окурок, остатки костра, спичка, брошенная походя, — вот причины возникновения лесных пожаров, банальные, но живучие.

Есть и еще одно явление, до недавнего времени статистикой не отмеченное. Во время тушения пожаров получают работу сотни людей, живущих в сельской местности. Мы платим по 200-300 рублей, даем паек, врачи следят за здоровьем. Когда пожар потушен, все эти блага заканчиваются. В прошлом году мы зафиксировали шесть случаев умышленных поджогов вчерашними добровольными пожарными. Логика проста: пока горит, есть работа.

Если в Финляндии за неосторожное обращение с огнем вы можете получить до десяти лет тюрьмы, то в России из 6600 обращений по фактам умышленных и случайных поджогов, переданных нами в органы внутренних дел, лишь шесть легли в основу уголовных разбирательств.

Конечно, надо ужесточить меры наказания за хищническое отношение к лесу. Но важно и обеспечить работой людей, живущих в местах, окруженных лесными массивами. А таких — почти 45 процентов в сельской местности. В то время как лесами покрыто 69 процентов России...


Авторы:  Евгений ТОЛСТЫХ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку