НОВОСТИ
Полиция хочет разузнать все банковские тайны
sovsekretnoru

Ле Пен: «Я хотел бы встретиться с Путиным»

Автор: Джин ВРОНСКАЯ
01.11.2002

 
Джин ВРОНСКАЯ
– специально для «Совершенно секретно»

Жан-Мари Ле Пен

Жан-Мари Ле Пен – родоначальник моды на политиков-популистов, разыгрывающих националистическую карту. Его становление совпало с зарождением в Европе движения бритоголовых. В России на него равняются и экстравагантный Владимир Жириновский, и скинхеды с московских окраин.

В мае этого года Ле Пен едва не стал президентом Франции. Да и в выступлениях иных представителей российских властей проскальзывают вариации на ле-пеновский мотив.

Кто же он такой, Жан-Мари Ле Пен, лидер французского Национального фронта? Одни называют его фашистом, другие патриотом. Одни видят в нем спасителя Отечества. Другие уверяют, что с приходом его и ему подобных дни европейской демократии будут сочтены. Возможно, именно в многоликости Ле Пена, его определенном человеческом обаянии и кроется страшное...

Европейскому корреспонденту «Совершенно секретно» Джин Вронской удалось встретиться с «самым правым» политиком Европы.


Из досье «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»

Из рыбаков в президенты

Жан-Мари Ле Пен родился 20 июня 1928 года в рыбацкой деревне Ля Тринитэ-сюр-Мэр в Бретани, западной провинции Франции, населенной потомками древних кельтов, этнически близких к валлийцам и ирландцам. Семья была бедная. Мальчиком он пел в церковном хоре при местной католической церкви. В 14 лет остался сиротой: в 1942 году его отец подорвался на немецкой мине в своей лодке. После войны отправился в Париж и поступил на факультет права столичного университета. Юный провинциал, не знавший никого в столице, должен был работать, чтобы оплачивать свое образование. За годы молодости Ле Пен, по его словам, сменил 130 профессий. Был шахтером, рыбаком, моряком, инспектором на стройке.

В студенческой среде обрел известность как активист движения студентов за свои права. Однажды организовал шумную демонстрацию: студенты требовали, чтобы им дали скидку на проезд в общественном транспорте. Министр транспорта вызвал полицию, демонстрантов избили. В связи с этим инцидентом о молодом Ле Пене впервые упомянули в газете.

После университета был призван в армию, стал парашютистом и был отправлен в Индокитай. Принял участие в штурме крепости Дьен Бьен Фу. Из Вьетнама, после поражения французских войск, младшего лейтенанта Ле Пена перебросили в Тунис, затем в Алжир. В составе французских войск, совместно с частями армии Великобритании и Израиля, он участвовал в военной акции на Суэцком канале, когда президент Египта Насер его национализировал. Вернувшись в Париж, организовывал сходки ветеранов Алжира и Вьетнама, в чем ему помогала Бриджит Бардо. Работал военным репортером «Каравеллы», газеты французского экспедиционного корпуса.

В октябре 1972 года Ле Пен основал собственную партию – Национальный фронт – под антикоммунистическими лозунгами. Лобовые атаки на коммунизм дорого стоили Ле Пену. Социалисты и коммунисты, почти монопольно контролировавшие французские СМИ, объявили его «фашистом». На первых в своей карьере президентских выборах 1974 года Ле Пен получил 200 тысяч голосов. На последних, в мае этого года, его поддержали 4 миллиона французов из 20 миллионов, пришедших к урнам.


Штаб-квартира Национального фронта расположена в фешенебельном предместье Парижа Сен-Клу, в двадцати минутах езды от центра столицы. Черных лиц здесь почти не встретишь, однако смуглые лица алжирцев, тунисцев и марокканцев мелькают то тут, то там.

Вот и улица Вогюйон, где находится штаб-квартира ультраправых. Крохотная, словно согнутая в коленце, и очень чистенькая. Неподалеку, на горке, – местный департамент полиции. Продуманное место для партии, которую одни страстно любят, а другие не менее страстно ненавидят. Ни на домах, ни на заборах не встретишь портретов Ле Пена или листовок НФ. Однако вот и штаб. Двойные стеклянные двери плотно заперты. За стеклом несколько плечистых молодых людей укладывают в штабеля пачки какой-то полиграфической продукции – вероятно, это «партийная литература» НФ. Молодой человек замечает меня и открывает дверь. Алэна Визье, пресс-секретаря г-на Ле Пена, на месте нет, он на обеде. Ну конечно, 12.45, а обед у французов – святое дело. Все кидают, все закрывают, бизнес прекращается: французы, знаете ли, хотят кушать. И пить свое красное вино

Времени до условленного часа еще много, и я медленным шагом направляюсь к резиденции Ле Пена, где, собственно, мне и назначено рандеву. Улица Гуно, рядом с вокзалом. Дом Шарля Гуно – роскошный особняк за солидными воротами. Рядом колледж Гуно, детская площадка имени Гуно. Захожу в кафе: надо же что-то съесть, перед тем как начать битву с самым опасным политическим деятелем Франции. Напротив – марокканский ресторан «Фонтан Марракеша». Он закрыт, на фасаде табличка: помещение сдается. Неужели обанкротился? Странно. Кухня у марокканцев великолепная. Рядом со мной сел добродушно улыбающийся марокканец. С ним товарищ, светловолосый француз. Оба в грязных робах. Пьют легкое вино «розе» и едят салат «нисуаз». Тоже беру «нисуаз» и «гран-крем» – кофе с пушистым кремом.

Выйдя из кафе, замечаю по соседству агентство недвижимости. Интересно, сколько стоят дома в этих окрестностях? Беру журнал с цветными фотографиями: Бог мой, нет ничего дешевле 2,5 миллиона франков, то есть 400 тысяч долларов. А самый дорогой дом с большим садом и бассейном «тянет» на 12 миллионов долларов.

Иду, наконец, к парку Монтрэту – старинному огромному имению, ныне разделенному на несколько «участков», один из которых и принадлежит моему будущему собеседнику. Вот и нужный номер. За высокими чугунными воротами – роскошнейший особняк эпохи Наполеона Третьего. На мой звонок выходит приветливая пожилая дама, вероятно экономка, которой я представляюсь, и она любезно вводит меня в дом. Мы идем через сад с великолепной лужайкой. В прихожей меня встречают два лоснящихся добермана. Никакого лая, хорошо воспитанные собачки. Понюхали, поняли, что пороха или чего-нибудь в таком же роде у меня нет, и уселись каждый в свою корзинку. Появляется еще одна собака, охотничья, золотистый ретривер, если я не ошибаюсь. «Это личная собака мсье Ле Пена», – объясняет моя провожатая.

Поднимаемся наверх по мраморной лестнице. Приемная – светлая просторная комната с высокими потолками. На стенах всюду старинные картины. А вот православная икона святого Николая румынского письма. Слева около окна висит портрет. Неужели это лидер НФ? И какая знакомая кисть! Появляется г-н Ле Пен. Элегантно одет, из-за лишнего веса он кажется ниже ростом, но на самом деле довольно высок. Светловолос, голубоглаз, похож на добродушного провинциального доктора, а никак не на политического скандалиста. Веселый остроумец, шуточки из него так и сыплются.

– Здравствуйте, здравствуйте. Нет, нет, не извиняйтесь за свой акцент, он очарователен! Вы меня не так себе представляли? Это в душе я мятежник. Вас заинтересовал этот портрет? Работа Глазунова. Это был подарок. Он рисовал и мою жену. Впрочем, это было давно.

Мы проходим в кабинет. Наступает время серьезных вопросов.

– Франция считается левой страной. На местах во власти всюду социалисты и коммунисты – в общем, леваки, как вы их называете. Улицы и общественные организации носят имена иностранных коммунистов – Че Гевары, Альенде...

– Франция давно находится в руках левой интеллигенции, которая всем крутит. Во времена Советского Союза наши интеллектуалы думали, что вот-вот произойдет вторжение СССР в Европу, и сотрудничали с коммунистами, так сказать, наперед. Выслуживались, проще говоря. Никакой оккупации, как известно, не случилось. Попустительство коммунизму совершалось, как водится, от имени народа. Наши интеллектуалы до последней возможности скрывали правду о том, что такое Советский Союз, кричали, что Виктор Кравченко, Солженицын лгут, что верить им нельзя...

– На президентских выборах в мае вы добились огромного успеха, получив 18 процентов голосов. Вы поставили крест на политической карьере премьера-социалиста, в молодости троцкиста, Лионеля Жоспена. Жак Ширак не получил бы такой поддержки во втором туре, если бы не вы были его противником. По сути дела, вы помогли его второму политическому рождению.

– (Смеется.) Это точно. Я помог Шираку. Он объединил свои силы с коммунистами, анархистами, социалистами всех видов. Все объединились против меня.

– Что вас побудило в свое время основать правую и даже крайне правую партию?

– Вот то, о чем я вам говорю, и побудило. Засилье левых. Но только я совершенно не согласен с вашим определением моей партии. Национальный фронт это не партия экстремистов. Ни по доктрине, ни по программе, ни по методам. Это нас коммунисты так называют. Левые газеты обожают представлять нас как бандитов, а мы – настоящие патриоты Франции. Мы вышли на политическую сцену в 1973 году. В следующем году будем отмечать 30-летие Национального фронта. Национальный фронт – это партия народа Франции.

– Сколько на сегодняшний день членов в НФ?

– Было сорок тысяч – до разрыва отношений с Мегре, бывшим моим заместителем. Сейчас двадцать пять тысяч.

– Только и всего? Каким же образом в первом туре президентских выборов в мае за вас голосовали около четырех миллионов человек?

– В этом и фокус. Одно дело – сотрудники и функционеры партии, другое – разделяющие ее взгляды избиратели. У коммунистов сто тысяч членов, а проголосовали за них 3,5 процента населения.

– Кто из известных людей состоит в вашей партии или просто поддерживает ее?

– Бриджит Бардо. Она не член партии, она просто друг. Кто еще? Внук де Голля, его тоже зовут Шарль. В Европейском парламенте он представляет интересы НФ. Внук Смирнова, водочного короля царской России. И еще немало известных людей.

– Что произошло с вашим бывшим заместителем Мегре? Он совершенно исчез с политической арены.

Сегодня Жан-Мари Ле Пен не очень охотно рассказывает нашему корреспонденту о своей дружбе с Владимиром Жириновским. Тем не менее в феврале 1996 года он с женой специально прибыл в Москву и почтил личным присутствием церемонию церковного бракосочетания Владимира и Галины Жириновских

– Так всегда бывает с предателями. У него были большие амбиции, он сам хотел быть лидером партии. Но шляпка его жены слишком часто выглядывает из-за его плеча. Такие лидерами не становятся.

– Ваша партия не популярна среди европейских политиков. Ее прихода к власти боятся во Франции и в Европе.

– Это потому, что о ней распространяют ложь левые, в руках которых, как я уже сказал, СМИ. Почему, собственно, меня шельмуют? Да, я всегда говорил об опасности иммиграции для Франции. Это смертельный риск для страны, иммигранты нас утопят, похоронят надежды на экономическую стабильность и безопасность. За это меня прозвали расистом и фашистом.

– Вы что, вышлете алжирцев, тунисцев и других иностранцев, если станете президентом? Иностранцы работают, платят налоги, следовательно, делают вклад во французскую экономику.

– Я совершенно не против иностранцев. Когда я выступаю против иммигрантов, то имею в виду нелегалов, которые ничего не дают французской экономике, а только паразитируют на ней. Они понаехали к нам отовсюду – из Бангладеш, Индии, Пакистана, Афганистана. Это огромная проблема.

– Как все-таки вы относитесь к фашизму – к его исторической и сегодняшней физиономии?

– Мне было шестнадцать лет, когда шли бои за освобождение Франции от нацистских оккупантов. Мой отец отдал жизнь за Францию. Он был взорван немецкой миной в своей лодке. Я остался один с матерью. На чердаке я держал пулемет на случай прихода фашистов. Немецкая армия оккупировала мою страну, она была нашим врагом. Вот мой ответ на ваш вопрос.

– У вас очень плохие отношения с евреями.

– Знаете, одним нравятся блондины, другим – брюнеты. А вообще у меня плохие отношения не с евреями, а с некоторыми их организациями, стоящими на левых и ультралевых позициях. Было два моих интервью в израильской прессе, во влиятельных газетах «Маарив» и «Хаарец». Очень хорошие, справедливые интервью. У Национального фронта и государства Израиль есть общие взгляды. Они, например, как и мы, опасаются массовой иммиграции арабов во Францию. Вот так!

– Сотрудничавшего с фашистами в годы оккупации Франции Мориса Папона недавно выпустили из тюрьмы, где он провел три года. Еврейские круги протестуют. Во время оккупации Франции только из Парижа из лагеря Дранси послали на смерть в немецкие лагеря 76 тысяч человек. Вернулись единицы.

– А в чем виноват Папон? К Парижу он не имеет отношения, он был даже не префектом полиции, а помощником префекта в Бордо. Мелкая сошка, крохотный винтик в страшной машине. Все решали немцы. Союзники были прекрасно осведомлены, что за поезда шли от Дранси к немецкой границе. Они безбожно бомбили Германию. Но почему они не бомбили железнодорожные пути от Дранси, чтобы прервать сообщение и предотвратить массовую отправку эшелонов с несчастными? Наши прогрессивные интеллектуалы все почему-то узнают задним числом.

– Вы говорите, все решали оккупанты. Милиция в Париже была хуже гестапо, людей из постелей вытаскивали ночью.

– Я отказываюсь признать вину Франции. Депортацию организовывал «третий рейх». У нас было полтора миллиона своих военнопленных в немецких лагерях. Хоть кто-нибудь – де Голль, Черчилль и прочие – в своих мемуарах написал об этом? Это говорит о том, что им было все равно, об этих людях никто не думал.

– Ваше отношение к израильско-палестинскому конфликту? Арафата обвиняют в том, что он умышленно потворствует терроризму «Хамаса» и «Фатах», которые сам когда-то основал, чтобы убить как можно больше гражданского населения Израиля.

– Это все дело рук Организации объединенных наций. Она позволила создать государство, основателями которого были сионисты. Это была ошибка. Власти Израиля проводят политику оккупации, а Арафат не может контролировать настроения палестинского населения. Мусульман полтора миллиона, и Израиль не может ими управлять. Нужны переговоры.

– Вы против единой Европы, против единой европейской валюты. Что вас не устраивает?

– Франция в Европейском союзе потеряла свое лицо, свою индивидуальность, свою независимость. Все теперь решается в Брюсселе. Вчера в парламенте шли дебаты о бюджете, и все депутаты все исчисляли во франках. О чем это говорит? Никто не может и не хочет приспособиться к евро. Единая Европа – это дезинтеграция нации. Я хотел бы, чтобы мы сохраняли свою культуру, а Германия и Англия – свою. Единая Европа хочет взять за эталон один сорт сыра – голландский. Он не имеет ни вкуса, ни запаха, а мы знаем пятьсот видов сыров. Недавно появилась книга французского журналиста Роже Олейндра о единой Европе. Он пишет, что все эти европеисты взяли свои теории у «третьего рейха».

– Но ведь именно Франция и Германия создали основу единой Европы и со времен де Голля и Аденауэра играют в ней ведущую роль. В Европе заправляет Франция.

– Вы глубоко заблуждаетесь. В Европе всем крутит Германия со своими «подшефными» из Восточной Европы.

– Вы сражались в Индокитае, в Алжире и знаете, что такое война. Поддерживаете ли вы сегодня Джорджа Буша, который грозит начать войну против Ирака?

– Я потерял в Алжире много товарищей. И поэтому никогда никакой войны не поддерживаю. Тем более такой, которая, по сути дела, будет бомбежкой мирных городов. Американцы говорят, что в Ираке много оружия массового уничтожения. Только почему они его никак найти не могут?

– Вас связывают давние отношения с русской эмиграцией. Вы знали главу ее радикального антикоммунистического крыла, великого князя Владимира Кирилловича Романова. Он, кажется, жил недалеко от вашего дома в Бретани...

– Он даже был на нашей свадьбе с Жани. Я очень хорошо знал и князя Феликса Юсупова, одного из убийц Распутина.

– Вы и Сергея Лифаря знали? Я видела фото, на котором вы сняты с ним в обнимку.

– Дягилевского танцора? Конечно, знал. Но только хочу уточнить, чтобы не было кривотолков: на фото я обнимаю не Лифаря, а маркиза Кюэваса.

– А у Лифаря ведь очень плохая репутация...

– Правда?

– Во время оккупации немцы назначили его контролировать Оперу в Париже.

– Ну и что? Тогда все артисты в Париже жили, пели и танцевали.

– Это верно. Но не всех артистов по три раза принимал Гитлер. Лифарь без конца встречался и с другими высокопоставленными нацистами. Он не скрывал, что желал немцам победы.

– Неужели?

– Он мне сам об этом рассказывал в интервью для «Санди таймс». А как вы относитесь к современной России?

Выход Ле Пена во второй тур президентских выборов в мае этого года не на шутку обеспокоил большую часть французского общества

– Я был в Москве несколько лет тому назад. Россия – великая страна. Поздравляю ее и всех россиян с тем, что они покончили с коммунизмом.

– Каким политическим силам в России вы симпатизируете?

– Я там никого, к сожалению, не знаю. Буду очень рад познакомиться.

– Ну, с Жириновским-то вы знакомы...

– Да, встречались несколько лет назад. Я сейчас не помню, кто подошел первым. Он, кажется, приехал во Францию на сессию Совета Европы в Страсбурге.

– Вы поддерживаете отношения?

– Нет. Он старается поддерживать. Недавно прислал свой портрет с Путиным. Вот с Путиным я хотел бы встретиться.

– Как вы относитесь к всплеску националистических настроений в России – к движению скинхедов, погромам на рынках, случаям нападения на темнокожих иностранцев, антисемитским выступлениям?

– Что вы хотите? Колосс рухнул. Наступил переходный период. Так всегда бывает. Это пройдет.

– У вас есть кумиры?

– Есть. (Поворачивается к стоящей за его спиной великолепной беломраморной статуе Жанны д’Арк.) Она всегда была моим кумиром.

– Что вы любите читать? Кто ваш любимый писатель?

– На такие вопросы я не умею отвечать. Это не моя сфера. (Подумав, со смехом.) По утрам читаю карманный словарь Лярусс.

– А поэзию любите?

– (Смущенно.) Люблю.

– Ваш распорядок дня и увлечения?

– Встаю в 7.30. Завтрак – тост с ветчиной, яйцо, кофе. (Сбиваясь с тона отчета на более лирический.) Люблю море. Я ведь был моряком. Люблю регби, лыжи и парусный спорт. Вы знаете, я пою. Я даже пел с трибуны Национальной ассамблеи. Вот, пожалуйста. (Запел.)

– У вас хороший голос. А кино любите?

– Полицейские сериалы и исторические фильмы.

– Что делала до встречи с вами ваша красавица-жена? Кстати, она француженка?

– Что делала Жани до нашей встречи? Жила. Была замужем. Детей не было. Она наполовину гречанка. Это к вопросу о моем отношении к иностранцам. Мой первый заместитель Бруно Гольниш женат на японке, другой помощник – на немке, у нас работают араб и уроженец острова Мартиника. Очень много моих сотрудников женаты на иностранках.

– У вас ведь три дочери от первого брака?

– Так точно. Младшей, Марине, тридцать три года, она адвокат. Вторая моя дочь помогает мне. У меня девять внуков и внучек.

– Правда ли что слово «Пен» на языке бретонцев, откуда вы родом, означает «лидер»?

– Правда. Вот вам словарь трехсотлетней давности. Там я это и нашел.

– Новые выборы президента будут только через пять лет.

– Если ничего не случится. А если случится, то они состоятся досрочно.

– Если ничего не случится, то через пять лет вам будет семьдесят девять. Пойдете в отставку?

– Никогда. Отставка – это сидеть и ждать смерти. Только вперед!


Авторы:  Джин ВРОНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку