НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

«Почтальоном» назначается...

Автор: Надежда КОСТИНА
01.10.2009

Впервые примененная двадцать пять лет назад ДНК-идентификация стала революцией в криминалистике. Российские эксперты успешно доказывают: метод, считающийся во всем мире стопроцентно надежным для установления личности преступника, в наших условиях таковым не является

В конце 2007 года в Санкт-Петербурге заявил о себе серийный маньяк-педофил. Преступник действовал по одной и той же схеме. Преследовал ребенка до квартиры. Узнав, что родителей нет, говорил, что он почтальон и должен оставить им посылку или письмо. Попав в дом, нападал на несовершеннолетних и, угрожая жизни, принуждал к оральному сексу.
В январе 2008 по подозрению в совершении ряда изнасилований был задержан первокурсник гидрометеорологического университета Алексей Бадыгов. Через год состоялся суд. Студента признали виновным в четырех эпизодах и приговорили к 15 годам в колонии строгого режима. Тем не менее, многие эксперты до сих пор не уверены, пойман ли настоящий насильник.

Неопровержимые улики
Во всех вменяемых Бадыгову случаях на месте преступления изъяты вещественные доказательства со следами так называемого «биологического материала». Это слюна на найденном окурке сигареты, похожие на следы спермы пятна на покрывале и пододеяльнике. Все предметы были представлены на генетическую экспертизу. Ее результаты и стали основным доказательством вины студента. Для понимания ситуации наиболее важны заключения эксперта по двум эпизодам, к которым, по мнению суда, причастен Бадыгов. Остановимся на них подробнее.
Как следует из материалов дела, 20 декабря 2007 года примерно в 14:44 преступник, находясь в Красногвардейском районе Санкт-Петербурга около одной из школ, заметил девочку, проследовал за ней до квартиры и напал на нее. На экспертизу были представлены очки потерпевшей и образец слюны. Начальник 47-го отдела Экспертно-криминалистического центра (ЭКЦ) ГУВД по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области Игорь Кораблин должен был ответить на вопросы следствия: есть ли на объекте следы спермы или мужских уретральных клеток? Если да, можно ли выделить из них ДНК, пригодную для сравнения с ДНК потенциального преступника? Кораблин исследовал вещественные доказательства и определил так называемый смешанный генетический профиль ДНК человека. Среди генетических признаков были обнаружены и те, что свойственны Бадыгову. Это позволило следствию утверждать: Бадыгов и есть «почтальон».
Еще одно преступление было совершено 14 января 2008 года. Около 13:40 в том же районе насильник заметил мальчика, возвращавшегося из школы, проследовал за ним до квартиры и напал на него. Среди вещественных доказательств – кружка со следами слюны потерпевшего, покрывало с помарками и пятнами неопределенной формы, смыв с груди ребенка вещества прозрачного цвета. Кораблин должен был, как и в предыдущем случае, выяснить, возможно ли выделить из исследуемых объектов ДНК, пригодную для анализа. Эксперт получил ДНК, генотипы предполагаемого маньяка и Бадыгова совпали.
С доводами науки не поспорить. На сегодняшний день сравнительно-генетический анализ ДНК – главный метод в установлении личности преступника. Узнав его результаты, можно было бы поставить жирную точку. Но в «деле почтальона» точка превратилась в вопросительный знак.

ДНК неизвестного происхождения
Несколько независимых специалистов подробно изучили заключения эксперта и обратили внимание на несоответствия в его исследованиях. Те немногие, кто решился заявить о них публично, поделились со мной, почему считают выводы Кораблина недостоверными. Один из них – доктор медицинских наук Александр Шапошников. Его называют патриархом советской и российской генетики. Ему принадлежат основные работы в области диагностики и лечения наследственных заболеваний человека. В своем 10-страничном отчете он подробно, пункт за пунктом, исследует экспертизу Кораблина.
Как вы помните, первая экспертиза рассматривала очки потерпевшей девочки. На стеклах были обнаружены следы биологического происхождения: мутноватые разводы в виде потеков и полупрозрачные пятна, похожие на засохшие брызги спермы. Однако вот на что обращает внимание Шапошников: несмотря на явные визуальные признаки спермы, эксперт Кораблин не обнаружил на исследуемом объекте ни мужских уретральных клеток, ни сперматозоидов. Но в данном случае только из них можно выделить ДНК предполагаемого преступника. Если сперматозоидов не обнаружено, экспертиза должна быть закончена: объекта для выделения ДНК нет.
Тем не менее Кораблин все же получил ДНК. Как?
В заключении сказано: Кораблин, исследуя очки потерпевшей, обнаружил «единичные эпителиальные клетки с частично разрушенными ядрами, микробные массы». По его же признанию, «установить происхождение клеток не представилось возможным». Но именно из этого фантомного объекта судебный эксперт и выделяет ДНК.
Поразительные вещи происходят и дальше.
Оценивая полученную ДНК, Кораблин определит ее концентрацию как 0,043 нг/мкл (нанограмм на микролитр). В сноске он тут же напишет, что для установления генотипа одного человека необходимо не менее 0,05 нг/мкл. Кажется очевидным: исследование должно быть прекращено, количества ДНК недостаточно. Тем более сам эксперт на это прямо указывает. Но Кораблин противоречит себе: «Таким образом, установлено, что в полученных пробах ДНК содержится ДНК человека в количестве, достаточном для дальнейшего исследования».
Из заключения Кораблина следует: образец ДНК со стекол очков потерпевшей содержит генотипы не менее трех лиц. То есть концентрация ДНК в расчете на одного человека составляет не более 0,012 нг/мкл, что уже в четыре раза ниже допустимого минимума. В такой ситуации исследование опять-таки должно быть прекращено. Но Кораблин продолжил работу. В результате он, как считают специалисты, «буквально из воздуха» выделил образец ДНК предполагаемого преступника, который, совпав с образцом ДНК Бадыгова, стал одним из основных доказательств его вины.
Теперь обратимся еще к одному, быть может, самому существенному моменту в экспертизе, проливающем свет на все ДНК-исследования в «деле почтальона». Кораблин утверждает: экспертиза очков и образца слюны потерпевшей были выполнены до задержания Бадыгова. Свидетельством времени исследования является дата, автоматически проставляемая на распечатке с прибора. Параметры – это день недели, месяц, день месяца, год, время суток. Шапошников, изучая заключение Кораблина, обращает внимание на чрезвычайно важную деталь: на распечатке с прибора на каждом из трех листов экспертизы имеются только год и время суток. Остальное замазано штрих-корректором!
Чем объяснить отсутствие даты? На допросе в судебном заседании эксперт показал: «залил кофе», «чтобы не смущать адвоката», «я не знаю». В протоколе заседания суда указано: эксперт удалил даты проведения исследования, «чтобы не смущать следствие». Но любой из этих ответов должен был вызвать сомнения у суда в достоверности заключений. Но суд не заинтересовали причины загадочного поступка Кораблина. Однако доктор медицинских наук Шапошников уверен, что знает ответ и на этот вопрос. По мнению генетика, эксперт составлял заключение об очках не до, а после задержания Бадыгова – уже имея образец его ДНК. Шапошников считает: «Налицо явная фальсификация экспертного исследования».

«Учитывая характер преступления…»
«Ни Бадыгов, ни его родственники, ни судья не разбираются в генетике. Как и большинство людей. Но заключение Кораблина изучили специалисты», – говорит Владимир Скакун, заведующий судебно-биологическим отделением ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Новгородской области. Он категоричен в оценках всего, что касается ДНК-экспертиз. Скакун одним из первых в России овладел методикой геномной дактилоскопии – установлении личности по ДНК. Сторона защиты обратилась к нему с просьбой провести судебно-медицинское исследование заключения Кораблина. Владимир специально приехал из Великого Новгорода, чтобы рассказать о собственном видении «дела почтальона». Мы сидим за столиком одного из питерских кафе. Владимир рисует в моем блокноте схемы и объясняет, какие факты ему удалось установить.
Вернемся к нападению на мальчика. На экспертизу были представлены смывы с миндалин, щек, губ и грудной клетки ребенка. Кораблин должен был ответить: есть ли на объектах сперма? Если да, могла ли она принадлежать Бадыгову?
Кораблин проанализировал вещественные доказательства, спермы не обнаружил, но написал примечательную фразу: «Учитывая характер преступления и обстоятельства дела, нельзя полностью исключить наличие сперматозоидов в объектах». И продолжил исследование – как считают специалисты, непонятно чего.
– Недопустимо в судебно-медицинских протоколах при отсутствии спермы писать фразу: «Учитывая характер преступления и обстоятельств дела», – объясняет мне Владимир Скакун. – Это нонсенс. Кораблин подменяет своими рассуждениями объект исследования. Если руководствоваться его логикой, в одних случаях он прекратил бы исследование, в других продолжил бы поиски, пытаясь выделить ДНК из виртуального объекта.
Скакун обращает внимание еще на одну деталь. Судебный эксперт пишет: для выделения ДНК он применил «метод дифференциального лизиса клеток». Но Кораблин не мог использовать этот метод: он применяется для выделения ДНК из объектов, содержащих сперму, а сперма Кораблиным не обнаружена. На это же несоответствие указывает генетик Шапошников. Кораблин ни словом не обмолвился, на каком этапе были обнаружены сперматозоиды, и были ли они обнаружены вообще.
Экспертиза объектов с места преступления от 14.01.2008 вызывает у специалистов и другие вопросы. Так, на исследование было представлено покрывало с пятнами, напоминающими следы спермы размером от одного до нескольких сантиметров. Из мест с видимыми загрязнениями были сделаны небольшие вырезки и помещены в пробирку для анализа. Эксперт Кораблин пишет, что нашел сперматозоиды «единичные, 1-2 в препарате». Но специалисты утверждают: только в одном пятне спермы размером два сантиметра находятся от нескольких десятков тысяч до миллиона сперматозоидов. А пятна были, как следует из материалов дела, «на всей поверхности покрывала».
– Сперматозоиды мы находим даже у утонувших, которые несколько суток находились в воде, – комментирует заключение эксперта Владимир Скакун. – Казалось бы, должно вымыться все. Но мы их все равно находим. Кораблин почему-то не обнаружил их на сухом покрывале.
Большое удивление у Шапошникова и Скакуна вызвали результаты исследования «объекта №1» – кружки с мутноватой жидкостью «со специфическим неприятным кисловатым запахом, напоминающим запах рвотных масс». Происхождение этого материала следующее: преступник принудил потерпевшего к оральному сексу. У мальчика возник рвотный рефлекс и эту массу он сплюнул в кружку.
В рвотной массе Кораблин не находит сперматозоидов, но обнаруживает белок и выделяет высококачественную ДНК. Однако специалисты заявляют, что это невозможно: в рвотных массах пищеварительные ферменты и нуклеазы расщепляют клетки, белки и ДНК. В заключении эксперт указывает стопроцентную вероятность совпадений ДНК Бадыгова с образцами в исследуемых материалах. Но из каких клеток Кораблин выделил ДНК Бадыгова?
О приведенных здесь несоответствиях независимые специалисты рассказали в суде, выступив на стороне защиты. Однако суд посчитал, что их рассуждения «носят теоретический характер», так как они не принимали личного участия в исследованиях.

Подумаешь, «накосячил»!
В марте 2009 на заседании Санкт-Петербургского отделения Российского общества медицинских генетиков светила в своей области обсуждали, как отечественные судебные эксперты используют разработанные для них методы. Рассматривались конкретные случаи ошибок. Разгорелась и дискуссия вокруг судебно-генетических исследований, проведенных Кораблиным в связи с уголовным делом Бадыгова. Присутствовавшие пришли к выводу, о котором заявили в резолюции: «Кораблин многократно и намеренно отклонялся от вопросов экспертизы, подменяя их собственными домыслами».
Происходящее за закрытыми дверями лабораторий МВД – табу для непосвященных. Я познакомилась с одним из тех, кто часто по долгу службы общается с работающими в них экспертами. Мой собеседник – ученый, признанный авторитет среди генетиков. Во время нашего разговора он поведал о многих нелицеприятных фактах достаточно подробно и честно. Однако после знакомства с предварительным вариантом статьи попросил не указывать ни его фамилию, ни место работы, настаивая на том, чтобы большая часть сведений из материала была удалена. Даже после того как я гарантировала ему конфиденциальность, он продолжал требовать исключения нескольких эпизодов. Уже сам этот факт свидетельствует, насколько в людях силен страх перед сложившейся системой. Тем не менее, я считаю: информация, которой он со мной поделился, чрезвычайно важна для понимания ситуации, а потому должна быть предана огласке.
– Бывает, что эксперты МВД не находят сперматозоидов, но что-то видят в микроскопе и пишут: «следы биологического материала», – объясняет генетик. – Возникает подмена элементарных понятий. Выделять ДНК в таких случаях можно только из спермы. Никаких неопознанных «следов». Но многие на это просто не обращают внимания. «Биологический материал» чудом превращается в спермальную фракцию, в которой «находят» ДНК.
Как рассказал мой собеседник, среди экспертов МВД обсуждались и заключения Кораблина. Общее мнение свелось к следующему: «Подумаешь, «накосячил». Дальше будет работать честно». Почему эксперты так снисходительны к коллеге, по сути, бросившему тень на общую репутацию? Из общения с ними он делает вывод: многие придерживаются в работе похожих методов. Если следователь сказал, что человек виновен, они подтверждают это, компонуя «доказательства».
То, что никто не считает действия Кораблина предосудительными, не удивляет и другого специалиста, тоже пожелавшего остаться неизвестным: эксперта-криминалиста с 30-летним стажем, руководителя одного из российских судебно-экспертных учреждений. Он рассказал: многие генетики считают себя «избранными» и, естественно, солидарны друг с другом: «Сегодня я заступлюсь за тебя, завтра – ты за меня». Они чувствуют себя на «пике славы»: в ДНК-экспертизах никто не разбирается, но в них свято верят, а главное – независимые органы их экспертизы не проверяют. Судебные эксперты отчитываются только перед Экспертно-криминалистическим центром МВД (ЭКЦ МВД). Фактически – перед собой.
Специалисты утверждают: профессионалов в области ДНК-исследований можно пересчитать по пальцам. Главная причина недостатка квалифицированных экспертов – в их слабой подготовке.
– На работу в ЭКЦ зачастую набирают не врачей, а выпускников педагогических институтов разных специальностей, да и молекулярных биологов после университета среди них немного, – поведали мне мои собеседники. – «Новенькие» поступают на работу в регионы. Проходят годичное обучение. Потом, проделав со специалистом 10-20 экспертиз, подают 5 экспертиз на так называемый «допуск». Отправляют работы в ЭКЦ МВД. В Москве их изучают. Решают: давать право эксперту на самостоятельную деятельность или нет. При этом никто не проверяет: свои он прислал экспертизы или чужие. Не экзаменуют. «Допуск», как правило, дают. В правоохранительных органах появляется некомпетентный человек. Он нарабатывает опыт на легких экспертизах. Становится важной персоной. А потом к нему попадает какое-нибудь «дело почтальона». Его просят: «Помоги. Мы знаем преступника. Нужно твое подтверждение». Эксперт составляет заключение. При этом совершает ошибки, очевидные любому специалисту. Самое печальное: это не мешает суду признать результаты генетических исследований допустимыми доказательствами вины подсудимого.
Прогнозы экспертов безрадостные: еще несколько лет – и множество людей будут загнаны в тюрьмы «большой генетической дубинкой». Профессионалы, с которыми я обсуждала эту проблему, утверждают: освободить таких заключенных невозможно. Ведь признание их невиновности будет означать, что закон нарушили судья, прокурор, следователь. Специалисты считают: сегодня «почтальоном» могут назначить любого.

P.S. В июле этого года родственники Бадыгова обратились в прокуратуру с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении начальника 47-го отдела Экспертно-криминалистического центра ГУВД по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области Игоря Кораблина за дачу заведомо ложного экспертного заключения. Но прокуратура показала чудеса логики, сославшись на суд, который принял это экспертное заключение как достоверное доказательство.


   
   

«Случайное» открытие

Подобно многим прорывам в науке, это открытие родилось как побочный результат другого исследования.
10 сентября 1984 года британский профессор сэр Алек Джеффрис в университетской лаборатории города Лестера изучал с коллегами новый метод отслеживания генетических отклонений в хромосомной ДНК. Джеффрис задумался, сколь сильно отличаются образцы проб разных людей, и тут его осенило: это же готовый метод для эффективной идентификации личности, своеобразный «отпечаток пальцев», остающийся индивидуальным и неизменным всю жизнь.
С тех пор анализ ДНК используется для раскрытия преступлений, установления отцовства и решения других задач, связанных с идентификацией личности. Только в прошлом году с помощью анализа ДНК в мире было раскрыто 17614 преступлений, в том числе 83 убийства и 184 изнасилования.
В Великобритании распространение этого метода привело к спорам в обществе: чьи данные должны храниться в общенациональной британской базе «отпечатков» ДНК. По мнению профессора Алека Джеффриса, «ни в чем не повинные люди не имеют никакого отношения к этой базе данных». «Если мы будем обращаться со всеми, как с потенциальными преступниками, это не поможет нам снизить уровень преступности», – заявил профессор в интервью по случаю юбилея своего открытия.


 Надежда Костина

Авторы:  Надежда КОСТИНА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку