НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

«Они знают, что могут  умереть...»

Автор: Надежда КОСТИНА
01.11.2009
   
Хоккеист Алексей Черепанов скончался в 2008-м
 
   
   
Фигурист Сергей Гриньков умер в 1995 году на тренировке (с партнершей Екатериной Гордеевой)  
   
 
В 2004 году прямо во время матча остановилось сердце футболиста сборной Венгрии Миклоша Фехера (на фото – в красно-белой форме)
 
   

Выявление у спортсменов «генов риска» не заботит спортивных чиновников, как, впрочем, и возможность определить «гены победы». Перед Олимпиадой в Сочи уникальный петербургский НИИ физической культуры одновременно лишился и нормального помещения, и господдержки

 Ровно год назад российских болельщиков потрясло известие о смерти 19-летнего Алексея Черепанова – одного из самых талантливых хоккеистов страны. Нападающий омского «Авангарда» умер во время матча в подмосковном Чехове. За три минуты до финальной сирены Черепанов потерял сознание. Хоккеиста отправили в реанимацию, но спасти не смогли, остановилось сердце. Причина смерти – острая сердечная недостаточность.
В клубе заявили: игрок был здоровым человеком, на сердце не жаловался, перед игрой чувствовал себя хорошо. Потом выяснится, что хоккеист страдал тяжелым сердечным заболеванием, при котором занятия спортом опасны для жизни. Однако в Следственном комитете при прокуратуре РФ по Омской области не обнаружили нарушений в действиях врачей команды, которые допустили спортсмена к участию в матче. Смерть хоккеиста была признана несчастным случаем.
КХЛ провела собственное расследование. Виновными признали руководителей и врачей хоккейного клуба – последние получили пожизненные дисквалификации. На вопрос, знали ли врачи о заболевании Черепанова, руководитель антидопинговой инспекции Олимпийского комитета России Николай Дурманов ответил: «Врачи «Авангарда» уверяют, что нет. По их словам, недомогание — обычное состояние спортсмена. У нас есть факты, из которых видно, что они о болезни Алексея знали. Скорее всего, не понимали всей серьезности его состояния — такие вопросы могут решаться только опытными кардиологами».
Однако главное так и осталось невыясненным: знал ли о своем заболевании сам Алексей? Ответ помог бы не только прояснить обстоятельства его гибели, но и пролить свет на ситуацию, типичную для всего профессионального спорта.

«Внезапная» смерть
В прессе мне попалось много противоречащих друг другу сообщений о состоянии здоровья Алексея. Но я обратила внимание на интервью его отца, Андрея Черепанова, хоккейного и футбольного тренера: «Жаловался ли мне Алексей на здоровье? Вы знаете, у любого профессионального спортсмена всегда где-то и что-то побаливает. Но он ведь знал, что жалобы – последнее дело, нужно делать свою работу качественно и вдохновенно». 
Ученые из Санкт-петербургского научно-исследовательского института физической культуры утверждают: фраза «жалобы – последнее дело» в большом спорте одна из самых распространенных. Но сотрудники института хотят доказать: профессиональный спорт и здоровье – совместимы. Уже сейчас специалисты, исследовав гены, могут предсказать, предрасположен ли спортсмен к внезапной смерти. Для этого нужно выяснить, есть ли у него «гены риска». Если эти гены отвечают за работу сердечно-сосудистой системы, то при больших перегрузках или нервных потрясениях один из вариантов такого гена может вызвать нарушения в работе сердечной мышцы, а это чревато летальным исходом.
Случаев внезапной смерти спортсменов немало. Вот лишь несколько самых известных примеров. В 1995 году в американском городе Лейк-Плесид во время разминки от сердечного приступа скончался двукратный олимпийский чемпион в парном катании Сергей Гриньков, это повергло в шок весь спортивный мир. 2003 год. Сразу после матча своей команды во Франции на Кубке Конфедераций гибнет 28-летний полузащитник сборной Камеруна Марк-Вивьен Фоэ. 2004 год. На глазах болельщиков и телезрителей 24-летний венгерский футболист Миклош Фехер внезапно падает – остановка сердца. 2005 год. Во время тренировки на футбольном поле умирает 28-летний словенский голкипер Неджад Ботоньич. После серии трагических случаев президент Международной федерации футбола (FIFA) Зепп Блаттер заявил: «Надо разработать новые стандарты медобследований футболистов. Недостаточно сделать кардиограмму и по ее итогам давать человеку добро на занятие футболом».
Но оказывается, не все так просто. Вот что рассказал мне один из сотрудников петербургского НИИ физической культуры, попросивший не называть его имени: «Когда мы разработали методику прогноза внезапной смерти, я обратился к своему знакомому, врачу хоккейной команды. Предложил обследовать спортсменов. Ведь они могут и не подозревать, что рискуют жизнью: при обычном медосмотре генетические «мутации» не выявить. Мой знакомый ответил: «Я «за». Но, понимаешь, у меня в команде есть два человека, которые знают, что могут умереть в любой момент. При определенных перегрузках у них может остановиться сердце. Но они выходят на лед: им нужны деньги и успех. Руководство команды тоже в курсе, но их интересуют только победы. Ты думаешь, они согласятся тестировать заведомо больных?»
Рискну предположить: такая хоккейная команда не единственная. Вероятно, Черепанов был одним из тех, кто продолжал играть вопреки болезни. Но тогда кто виноват в его «внезапной» смерти? Врач команды, руководитель клуба, сам хоккеист?

Сто сорок генов спорта
В 2000 году сотрудники петербургского НИИ физической культуры начали разрабатывать технологию отбора детей в спорт на основе их «генетического потенциала». Новый метод предполагал революцию. Если педагогические и физиологические способы тестирования позволяли предположить, к каким видам спорта у ребенка склонность только по достижении им 10-11 лет, генетика могла дать такие рекомендации в самом раннем возрасте.
А вообще исследования в области спортивной генетики институт ведет с 1999 года. До этого подобные работы осуществлялись только за рубежом. Сам термин «генетика физической деятельности» четверть века назад предложил американский ученый Клод Бушар. Уже тогда появились сведения о генах, определяющих развитие физических качеств человека. К 2008 году обнаружилось более 140 «генов спорта». Ученые признаются: проанализировав гены потенциального спортсмена, сразу не скажешь – станет он лыжником, бегуном или пловцом. Но исследование показывает, заложены ли в человеке способности к спортивной деятельности, и если да, то какие. Это могут быть гены, отвечающие за развитие скорости, силы, выносливости или координации. Выносливость, к примеру, необходима марафонцам и пловцам, скорость и сила – дзюдоистам, боксерам или тяжелоатлетам. Однако некоторые гены определяют физические качества, зачастую взаимоисключающие. Ученые уверены: спортсмен не может бегать на короткие дистанции и одновременно заниматься триатлоном (плавание, велогонка и бег по шоссе). Тренируешь силу и скорость – теряешь выносливость, и наоборот.
Ирина Астратенкова, руководитель группы спортивной генетики, в свое время начинала тестировать потенциальных чемпионов.
– В одном из училищ олимпийского резерва, – рассказывает она, – мы обследовали спортсменов-горнолыжников. Ожидали: выявим у ребят гены, предполагающие развитие скорости и силы. Но обнаружили гены, отвечающие за выносливость. После разговора с директором оказалось, группа не «блещет».
– У человека могут быть отличные «гены спорта», но если он психологически неустойчив, стабильных результатов не добьется, – замечает сотрудник лаборатории Сергей Хальчицкий. – Недавно, к примеру, обследовали талантливого лыжника-двоеборца (гонки и трамплин). Генетический набор – ну просто олимпийского чемпиона. Проанализировали характер выступлений: нестабильные. Занялись семейной родословной: родители злоупотребляют алкоголем. Это отразилось на его генах: человек психологически неустойчив.
В 2003 году сотрудники лаборатории спортивной генетики взялись за изучение образцов ДНК членов сборных команд. Ученые обращали внимание и на вид спорта, и на результаты. Хотели определить набор генов олимпийских чемпионов, своего рода эталонный генотип для конкретного вида физической деятельности. «Модель» позволила бы отбирать детей с предпосылками выдающихся спортсменов. Однако программа просуществовала всего два года, после чего генетиков вновь ограничили детско-юношескими спортивными школами и училищами олимпийского резерва.
По мнению Ирины Астратенковой, модель «снизу» создавать долго и тяжело. Образцов «элитных» генов в лаборатории мало. «Нам везет лишь в одном случае, – говорит она, – если выпускники школ или училищ, которых мы обследовали, становятся чемпионами. Тогда мы можем вернуться к их образцам ДНК уже с точки зрения поиска комбинации «генов победителя». Чаще бывает по-другому: мы изучаем наследственную предрасположенность молодых спортсменов, даем рекомендации и теряем ребят из виду. Конечно, пригодились бы сведения о дальнейшей карьере наших «подопечных». Но для этого нужна государственная программа. А ее нет».

…мы за ценой не постоим
Генетики признаются: как ни парадоксально, многие тренеры не заинтересованы в генетическом тестировании спортсменов. Тому есть несколько причин. Во-первых, людям трудно привыкнуть к новому. Особенно спортсменам, которых всю жизнь тренировали без оглядки на «генетический потенциал». Во-вторых, многие тренеры вполне резонно утверждают: ну, протестируем мы начинающих ребят, выявим талантливых. Остальных выгонять?
– Такие кардинальные меры не нужны, – замечает Сергей Хальчицкий. – Но тренер должен сказать родителям откровенно: ребенок мастером спорта не станет. Пожалуйста, пусть занимается физкультурой. Но заставлять генетически не предрасположенных к большому спорту детей тренироваться часами – по крайней мере, жестоко. Тем не менее, в силу экономических соображений секции не хотят терять учеников...
Но больше всего генетиков беспокоят не упущенные спортивные рекорды. Главную проблему они видят в опасностях для детского здоровья. Известно, что профессиональный спорт приспосабливает человеческий организм, корректирует работу его органов. Если адаптация происходит вопреки генам, как раз и начинаются изменения патологического характера.
– Протестировали группу молодых ве-лосипедистов, – рассказывает Ирина Аст-ратенкова. – У большинства ребят выяви-ли гены, структура которых идеальна для данного вида спорта. А у двоих гены другие. Удивились: как эти дети до сих пор в группе? Там жесткий отбор, колоссальные нагрузки. Выяснили: один мальчик терпелив, упрям, убедил себя, что должен заниматься. Второй – сын тренера. Отец, выдающийся спортсмен, хотел, чтобы ребенок пошел по его стопам. Мы ему объяснили, что у сына нет генетической предрасположенности к велосипедному спорту. Он не поверил. Тогда порекомендовали тренеру направить мальчиков на обследование сердечно-сосудистой системы. Надеялись, увидит, что происходит с сердцем его ребенка при интенсивных тренировках, задумается, пожалеет сына. Пока мальчики тянутся за остальной группой и даже показывают неплохие результаты. Но что дальше? Адаптация к физическим нагрузкам будет происходить за счет патологического изменения сердечной мышцы…
Но ученые могут только рекомендовать. К сожалению, многие родители, настроенные сделать из ребенка чемпиона, свято верят: в спорте главное – воля, а не генетика.

Между мини-отелем и ломбардом
О том, почему на Олимпиаде-2008 победил Китай, а Россия едва дотянула до третьего места в общем медальном зачете, в петербургском НИИ физической культуры собственное мнение. Если за рубежом методика генетического отбора спортсменов – одна из главных, в России научные открытия в области спорта мало кому интересны.
Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в лабораторию спортивной генетики.
Вывески на шестиэтажном здании «Мини-отель», «Китайский центр» и «Ломбард» бросаются в глаза, стоит завернуть во двор Лиговского проспекта в Санкт-Петербурге. Обшарпанные стены и переполненная урна возле входа придают «бизнес-центру» особый колорит. Среди предложений гостиничных услуг табличка с надписью «Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт физической культуры» заметна не сразу. Подивившись месту обитания кузницы спортивной науки, захожу в подъезд, поднимаюсь по лестнице и попадаю в помещение института.
Лаборатория спортивной генетики – три комнаты. Каждая – около десяти квадратных метров. Итого тридцать – против минимальных ста пятидесяти в аналогичных лабораториях за рубежом. О техническом оснащении, вернее, его практическом отсутствии, здесь в основном шутят.
– Если нужно провести эксперимент, а реактивов нет, мы просим выделить деньги, – рассказывает Сергей Хальчицкий. – Но можем ждать два месяца. Для сравнения: в лабораториях за рубежом реактивы доставляют через пятнадцать минут. В крайнем случае – на следующий день…
Ученые сетуют: на минимальные исследования в области спортивной генетики в месяц необходимо десять тысяч рублей. Основные работы требуют пятидесяти. Этих денег хватит, чтобы включать в исследование не двадцать «генов спорта», а тридцать, и при этом изучать новые. В том числе и те, что отвечают за предрасположенность к внезапной смерти. Но о таких работах здесь только мечтают. При зарплате в пять-шесть тысяч рублей сотрудники лаборатории иногда вскладчину покупают реактивы на три тысячи.
Раньше институт располагался по другому адресу:Крестовский остров, проспект Динамо, 2.  Здесь он занимал помещения бывшего особняка Путилова. Но в конце 90-х Комитет по управлению городским имуществом (КУГИ) правительства Санкт-Петербурга приступил к выселению докторов и кандидатов наук. Как посчитали сотрудники НИИ, мотивом послужило выгодное расположение особняка, который можно сдать в аренду или продать более прибыльным организациям. Несколько лет противостояния между институтом и КУГИ окончилось полной победой последнего. Ученые были вынуждены переехать на Лиговский проспект. О невозможности проводить научные исследования в предоставленных помещениях генетики заявляли не раз. Но, по словам бывшего директора НИИ Сергея Евсеева, на многочисленные письменные обращения к губернатору они получали однозначный ответ: о сложившейся в институте критической ситуации начальству неизвестно.
Кстати, генетики сегодня готовы разрабатывать и еще одно очень важное направление: помогать сохранить здоровье нашим звездам, уходящим из большого спорта, – чтобы олимпийские чемпионы не превращались в инвалидов. Но и это, оказывается, никому не нужно. Традиции советско-российского спорта неистребимы: в спортсменах по-прежнему видят «материал», который после использования за ненадобностью выбрасывают.
– Иностранные коллеги не понимают, как в таких условиях вообще можно работать, – невесело замечает Сергей Хальчицкий. – Китайские ученые много раз говорили, что учились у русских. Теперь они нас опередили.
Ситуация выглядит еще более гротескно на фоне шумихи вокруг будущей Олимпиады в Сочи. Минимальную стоимость «стройки века» оценивают в 314 миллиардов рублей. Институт, работающий на спортивный престиж страны, не может получить несколько десятков тысяч рублей в месяц.


Санкт-Петербург – Москва


 Надежда Костина




Авторы:  Надежда КОСТИНА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку