НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

«Купить результат невозможно»

Автор: Галина СИДОРОВА
01.04.2010
 
 
Российский фигурист Евгений Плющенко на ванкуверской Олимпиаде стал лишь вторым в одиночном мужском катании. К удивлению болельщиков и его самого (слева)  
   
   
1972 год принес советской хоккейной сборной триумф в серии матчей с канадскими профессионалами. В 2010 году в Ванкувере ситуация поменялась на противоположную  
   

Считает двукратный олимпийский чемпион, семикратный чемпион мира и десятикратный – Европы, трехкратный обладатель Кубка Стэнли и член всемирного Зала хоккейной славы, кавалер многих орденов СССР и России, председатель Госкомспорта (2002–2004 гг.), глава Федерального агентства по физической культуре и спорту (2004–2008 гг.), председатель Комиссии Совета Федерации по физической культуре, спорту и развитию олимпийского движения Вячеслав ФЕТИСОВ

– Помнится, два года назад, прощаясь со своим чиновничьим портфелем после пекинских Игр, вы говорили именно то, что сегодня у многих на устах: о «чиновниках-бездельниках и словоблудах», о пускании пыли в глаза и прочее, вызвав тогда огонь на себя. И вот – классическое русское «кажинный раз на эфтом самом месте». Почему не учимся-то?
– И говорил, и говорю о вещах, которые понимаю. Потому что погружен в проблематику, имею огромный опыт. Мне сегодня пеняют: хорошо тебе, высоко сидишь, критикуешь кого хочешь, занимаешься собой…
– А душа-то болит…
– Конечно, болит… А теперь еще этот позор в Канаде, в стране, где меня знают, с которой связаны многие наши памятные успехи… В Ванкувере был три дня по приглашению международной федерации хоккея – других не поступило. Нас там чествовали в Triple Gold Club – это 22 игрока за всю историю, выигравших и Олимпийские игры, и чемпионаты мира, и кубок Стэнли. В их числе шесть россиян. Все ребята, кстати, приехали. Красивый праздник получился. Пообщался с коллегами, почувствовал кайф от олимпийской атмосферы. А напоследок получил по ушам за наш хоккей бездарный и улетел обратно.
– От кого «по ушам»?
– От выступления нашей сборной. От того безобразия, которое увидел. Никто не хотел прислушиваться к мнению специалистов, к моим высказываниям за год, за полгода до Игр... У нас любая критика априори вызывает раздражение и воспринимается как сведение счетов. Мне не с кем счеты сводить. Нет оппонентов, с кем можно было бы профессионально поспорить. Я говорил в свое время, что Олимпийский комитет – это VIP-туристическое агентство. Меня критиковали, мол, я их зажимаю, не даю денег, не ценю их вклад. Они там, мол, готовят будущих чемпионов. Я отвечал: нет у ОКР ни таких функций, ни таких специалистов. Олимпийская сборная страны – это национальная команда, которая на период Игр получает статус олимпийской. Все остальное время это сборная команда, которую готовит государство при поддержке федераций по видам спорта. После Ванкувера приперли серьезно нашего главного олимпийца, а он в ответ: чего вы с меня спрашиваете? Я же не готовлю спортсменов, я – турагентство, визами занимаюсь, билетами, размещением...
– И в чем же тогда задача Олимпийского комитета?
– На сегодня – чисто представительские функции. Все важные направления ОКР за последние годы вчистую провалил. В моем понимании НОК – ключевой партнер Международного олимпийского комитета, особенно в период подготовки к домашней Олимпиаде, защитник интересов федераций, спортсменов, тренеров. Организация с прозрачной, понятной общественности, финансовой политикой.
Сегодня только и слышу: государство у нас недостаточно финансирует спорт. Но кто-нибудь задался вопросом, насколько эффективно расходуются бюджетные деньги? Государство должно по всей строгости спрашивать, что за выделенные средства сделано. Я в свое время спрашивал. Заставлял людей работать, выстраивал, пусть и непросто, отношения с общественными организациями. Кстати, до определенного времени никаких проблем не было. Рабочая группа под руководством замглавы Росспорта в ежедневном режиме собирала информацию от тренеров, спортсменов, врачей, чтобы правильно подготовить спортсмена к главному старту – Олимпийским играм.
Государство оплачивало сборы, соревнования, билеты, медицину, экипировку, оборудование, весь предварительно согласованный календарь. А тот, в свою очередь, формировался исходя из четырехлетнего плана, на основании анализа результатов предыдущей Олимпиады. При руководителе Росспорта действовали советы – президентов федераций, старших тренеров и спортсменов. Соответственно, ко мне стекалась информация из всех источников для принятия оптимальных решений. Я, к примеру, всегда настаивал, что личные тренеры обязаны ехать со своими учениками на Олимпийские игры и получать рабочую аккредитацию.
– Ну, как известно, в Ванкувер не все личные тренеры, врачи и другие специалисты смогли поехать, иначе бы для родственников спортивных чиновников аккредитаций не хватило. Без врачей остались команды горнолыжников, прыгунов с трамплина, двоеборцев…
– Да что далеко ходить – открываю газету и после всего, что произошло в Ванкувере, читаю: на молодежный чемпионат мира по конькобежному спорту опять не берут личного тренера. Хотя на это выделяются деньги!

Ни денег, ни закона
– Может быть, дело в кризисе? Сегодня чуть что, на кризис кивают. Тем не менее, какие-то деньги на спорт выделялись и выделяются. Мало? А может, наоборот, много? Или не на то выделяются?
– Путин же сказал: по сравнению с Турином на подготовку к Ванкуверу потрачено в пять раз больше денег, а результат в два раза хуже. Видимо, выполнялись какие-то не имеющие отношения к Играм обязательства... С другой стороны, нельзя же бесконтрольно раздавать деньги налево и направо. Мало того, средства, о которых идет речь, насколько мне известно, забрали из программы «Результат», которую Росспорт разработал с прицелом на Сочи – создания
10 федеральных и 30 региональных центров, сопровождения лучших юниоров страны по олимпийским дисциплинам. Чтобы обеспечить им все условия – наука, медицина, экипировка, обмундирование, участие в международных соревнованиях вместе с их тренерами. Брали этих ребят на особый контроль. Перед моим уходом из Росспорта согласовали около 43 миллиардов рублей под эту программу.
– Нецелевое использование средств?
– Ну почему сразу нецелевое. У министра сейчас есть полномочия перераспределять ресурсы. Видимо, он посчитал, что, увеличив финансирование федераций, можно добиться результата. К сожалению, не получилось ни результата спортивного, ни результата в плане перспектив. Жизнь не закончится после Сочи.
– Да еще и до Сочи надо дожить…
– Именно. Еще Лондон, между прочим, впереди. Мы заложили основу для дальнейшего развития. После московской Олимпиады, к примеру, остались тренировочные базы, спортивные сооружения. Страна пользуется ими до сих пор. Что останется после Сочи?
Или взять Закон о спортивной подготовке, который в мою бытность в Росспорте разработали, чтобы окончательно отстроить систему спорта высших достижений. Вот уже два года не можем его протолкнуть в парламенте: или закон не нравится, или то, что я к нему руку приложил. Провели парламентские слушания, круглый стол с участием регионов, спортивных школ, всех, кто в этом направлении работает. Получили отзывы тридцати субъектов, дельные замечания. Причем в основном по усилению документа. Закон должен установить необходимые стандарты. Назвался детской спортивной школой, к примеру, по гребле – должен иметь гребной канал, лодки, зал сухой гребли на межсезонье, инвентарь-оборудование для тренировочного процесса, специалистов определенной квалификации, возможность платить этим людям соответствующую зарплату, научно-медицинское методическое сопровождение, систему соревнований, поощрений за результат, то есть премиальные за хорошую работу и компенсацию за переход спортсмена от одного тренера к другому. Создание таких условий – ответственность федеральная и региональная. Еще одна насущная проблема – спортивный паспорт и закон о страховании спортсменов, чтобы исключить случаи как с нашей девочкой-бобслеисткой Ириной Скворцовой, которая поехала готовиться к соревнованиям по туристической визе и теперь тратит свои деньги, чтобы реабилитироваться после тяжелейшей травмы.
– А какой-то закон сегодня действует?
– Базовый Закон о спорте, принятый в декабре 2007 года. Он не идеален. Так как фактически не позволял легально финансировать спорт высших достижений. Он, в свою очередь, заменил еще менее приемлемый закон 1999 года. Там было прописано, что развитием спорта в стране занимаются федерации по видам спорта – общественные организации. Они тогда закладывали себе в уставы и производство инвентаря, и строительство гостиниц, пароходов, самолетов – в общем, нонсенс полный. А потом они же бежали к государству: дайте денег. В то время как им Борис Николаевич отдал самый главный ресурс – акцизы на табак и на алкоголь. Куда те деньги делись? Кто этим процессом руководил – с них надо спрашивать. Ничего же не было построено. Спортивные базы обанкрочены. Спросите у наших гим-
настов-чемпионов Светланы Хоркиной, Алексея Немова, как они готовились на озере Круглом – с бомжами, наркоторговцами и крысами на кухне?
– Насколько я помню, с вашей легкой руки появилась Федеральная целевая программа в области спорта на 2006-2015 годы. Что с ней происходит?
– По иронии судьбы она разрабатывалась одновременно с передачей Росспорта Минздраву – был такой момент, еле выбрались оттуда. Предполагалось строительство 4000 спортивных объектов, сопровождение спорта высших достижений, проведение соревнований, спартакиад. Основной объем финансирования падает на период с 2010-го по 2015 годы. В мою бытность успели построить порядка 400 спортивных объектов. Нас еще упрекали: зачем их возводить в малых городах и населенных пунктах? Да затем, что для этих городов, и прежде всего для их юных жителей, появление новых спортивных объектов в корне меняет уклад, открывает совершенно другие перспективы, возможность выбиться в люди через спорт. Сейчас пытаются программу свернуть, говорят, из-за проблем с финансированием. Я считаю, этого делать никак нельзя.
Знаете, удивительное дело, я в свое время много усилий приложил, чтобы молодая мама Света Журова, которую со счетов списала конькобежная федерация, смогла выступить на Олимпиаде в Турине. На свой страх и риск включил ее в сборную, дал возможность тренироваться за границей, потому что у нас не было условий – и она выиграла! То есть условий не было, а чемпионы были. А сейчас вроде и условия есть, а результата нет.

«Потерянное поколение» или «чудо-менеджеры»?
– И почему, на ваш взгляд?
– Я считаю, проигрыш в Ванкувере – прежде всего, следствие того, что по-английски называется mismanagement – никчемного управления. Сваливать вину за провал можно на Сталина, Ленина, да на кого угодно. Но ехали туда не с новичками, а с призерами Олимпийских игр, чемпионами мира, с титулованными спортсменами, в общем. И если мы, в три часа ночи проснувшись, видим – стреляем хорошо, а ноги не бегут, значит, просчитались с подготовкой. Я – продукт советской системы. Поработал и на Западе, и знаю, как спорт функционирует. Ни в той, ни в другой, ни в третьей системе никто не отменял главного – талант, помноженный на труд, на колоссальный тренировочный процесс с полной самоотдачей. И спортивный принцип – главный и определяющий, плюс создание условий. Все, никаких других принципов никто не придумал. Самое страшное, что у нас потихоньку выперли всех профессиональных людей из этого дела. Рассчитываем на каких-то чудо-менеджеров, которые чего-то добились в совершенно других областях.
– Иными словами, правильные спортивные менеджеры могут получиться только из гениальных спортсменов?
– Гениальные спортсмены, многие, не смогли даже устроить свой быт по окончании карьеры – не в обиду кому-то будет сказано. А кому повезло, сидит себе в Госдуме и думает, что вот он сейчас придет и все разрулит. Конечно, нельзя всех стричь под одну гребенку. Речь о другом – о тренерах и специалистах, которые умеют работать и давать результат.
В Госкомспорте Советского Союза аппарат насчитывал порядка 1500 человек. 99 процентов – заслуженные тренеры и мастера спорта, заслуженные врачи, массажисты, другие специалисты. В таких условиях можно было любого Тютькина «бросать» на спорткомитет. Потому что его «квалификация» особо ни на что не влияла. Сегодня другая ситуация. В последние годы расшвыряли последних специалистов. А те, кто остался, просто разучились работать. Поверьте, знаю, о чем говорю. Сам с этим столкнулся. Нельзя построить профессиональную лигу или команду, не будучи игроком или тренером. В этом мире, если мы говорим о высоких результатах, нет людей со стороны. Посмотрите – успешные федерации в основном возглавляют спортивные люди – борьба, легкая атлетика, синхронное плавание, художественная гимнастика. Да еще и спортивное ведомство постоянно пытаются с чем-то скрестить: то с Минздравом, то с туризмом. Не надо ничего выдумывать – собрать профессионалов спорта в один кулак и дать им работать.
Между прочим, канадцы, как только выиграли право на проведение Олимпиады, разработали программу «Взойди на пьедестал». Они были уверены уже четыре года назад, что завоюют 15 золотых медалей.
– Прямо так и уверены?
– Конечно. Оказывается, люди заранее (в Турине у них было 7 медалей, а сейчас 14) собрали лучших специалистов, собственных и со всего мира, заметьте – не менеджеров нефте-газо-золотопродажи – и дали результат, без всякого крика и шума.
– Может, нам просто пора прекратить кричать о планах по медалям, а именно работать, как вы выразились, без крика и шума?
– Наоборот. Я бы сейчас предложил даже более высокий план, к примеру, 20 золотых! Без цели в спорте нельзя. Если ты не ставишь задачу выиграть игру, чемпионат, бой, то какого хрена ты вообще этим занимаешься?
– Но эту задачу, по-моему, нужно ставить перед спортсменом, тренером. У нас же получается, главное – про эти задачи прокукарекать на весь свет.
– Не могу согласиться. У нас как раз все наоборот. Вместо того, чтобы вселить уверенность в спортсменов, президент Олимпийского комитета перед Ванкувером чуть ли не в день отъезда заявил на всю страну: едем, мол, туда с потерянным поколением 90-х годов, в регионах спорту каюк – нет региональной политики, нет у нас тренеров, и поэтому шансов выиграть у нас никаких нет….
– Видимо, хотел подстелить соломки…
– Кому?
– Себе, естественно.
– Его надо было с самолета снять за такие слова. Как можно не верить в своих спортсменов? Получается, если все хорошо, я тут перед вами весь в белом, а если плохо, я подстраховался. Как можно «идти на войну» с таким генералом и надеяться на победу? Наши спортивные руководители сделали все, что могли, чтобы спортсмены результата не дали. Вот это требует особого разбора. Не дали шанса даже нашим лучшим хоккеистам! Вдумайтесь – мы получили в сборную страны трех лучших нападающих мира. Что ж они вчера играли за Вашингтон, за Детройт, за Питтсбург– там были лучшие, сегодня играют за сборную, и вдруг стали худшими. Это как?

В Уфу на заработки
– Вот именно, как? Кому, как не вам, ответить на этот вопрос – вы же все это знаете лучше, чем кто-либо другой…
– Кто-то ведь разрешил Быкову с Захаркиным совмещать должности основных тренеров сборной страны, которая ехала на Олимпиаду в Канаду – не в Монголию куда-нибудь – с тренерством в клубе «Салават Юлаев». Трубить на весь мир, что мы выиграем золотые медали, весь год просидеть в Уфе и приехать соревноваться с лучшими тренерами, которых собрали канадцы. Четыре лучших тренера, которые выиграли все, что можно, четыре лучших менеджера, знающие хоккей, все – великие хоккеисты бывшие, у которых неплохие игроки, колоссальные амбиции и глубокие познания в современном управлении командой.
Вот говорят: впечатление, что наши катались в два раза медленнее канадцев. Я отвечаю: так они же бегали неделю назад быстрее всех. Значит, что произошло? Канадцы знали куда бежать, а наши думали, что знают. То есть не получили четкой установки. Вот вам и вся разница. В спорте доли секунды иногда решают все. Настя Кузьмина, которую в России сочли бесперспективной в биатлоне, привезла Словакии золотую и серебряную медали. Тоже, между прочим, девочка из «потерянного поколения». Почему? Потому что там ее правильно подготовили, нацелили, и сказали: ты – не потерянное поколение, ты – наша надежда.
– Значит, хоккеистам не то сказали?
– Я ни в раздевалке, ни на установках не был, конечно. Но судя по всему, тренеры не были готовы к такому серьезному повороту дел.
– Что канадцы станут играть, не были готовы?
– Они не знали игроков, против которых будут играть. Надо было сидеть, смотреть игры, изучать повадки игроков, тренеров соперника. Там же тысячи нюансов. Я сам четыре года работал тренером в НХЛ – это труд по двадцать часов в сутки. Прежде чем дать установку на игру, проводим разбор игры соперников. Стою на лавке с микрофоном в ухе и по ходу игры даю задания специальному человеку, записывающему матч с трибуны. После тренировки, после игры у меня зафиксированы все моменты, которые нужны мне и главному тренеру Ларри Робинсону. Сразу понятно, что нужно корректировать. Вот это современный подход. А в Ванкувере руководители сборной по сути дела опозорили наших ребят.
– То есть вы считаете, что это проблема тренеров?
– Конечно. Тренеров, менеджеров, ну и тех, кто им разрешил совмещать. Они не должны были разменивать престиж национальной сборной на заработки в Уфе. Вот мы в КХЛ пытались, так сказать, аккуратно запретить совместительство на этот период. А нам позвонили и сказали: этим ребятам можно все.
В ложе у Стива Айзермана сидели четыре генеральных менеджера, которые знают всех хоккеистов, включая наших, с 15 лет, для них это основная работа. А у нас в ложе сидел один Владислав Третьяк – генеральный менеджер сборной, президент федерации хоккея, главный тренер вратарей и зампредседателя комитета Госдумы – в одном лице. Никого не призвали на помощь – решили, все само собой случится. Хорошо, канадцы еще после седьмой шайбы остановились – зарулили бы нам десяток, было бы вообще весело…
– Впечатление, что в нашем спорте идут свои игры, только не олимпийские. Чиновники соревнуются, кто придет первым и схарчит остальных. Но к спорту это не имеет прямого отношения. Или наоборот, имеет?
– В спорте должен быть один центр принятия решений. Один. Вот вам пример: канадская сборная по хоккею. Федерация хоккея Канады никакого отношения к этой команде не имеет вообще. Она занимается развитием хоккея в стране в целом. Для нее соглашение с Национальной хоккейной лигой – это, во-первых, возможность победить, во-вторых, популяризация, пропаганда вида спорта. Канадская сборная выиграла – и сейчас в стране невероятный бум. Суть соглашения: со сборной работают энхаэловский менеджмент, врачи, массажисты, точильщики, тренеры. Федерация сидит на играх на почетном месте. А пашет бригада высокопрофессиональных людей. Никто не делит славу, не бежит получать орден или машину от президента. Я как-то генменеджера Стива Айзермана спросил о премиальных. Он мне – какие деньги, ты что, для ребят это высочайший престиж! И если бы, не дай бог, проиграли, для них это стало бы по-настоящему трагедией. А у нас – приехали, сами себе дали оценку, ну и продолжим работать в том же духе. Сами себе люди дают оценку! Профессиональный спорт не терпит дилетантства. Дилетант на фоне профессионалов обычно выглядит смешным. Это все равно как отправить «ГазМяс» сыграть, к примеру, с американцами...
– Но разве не должно быть разумного соотношения профессионального спорта и массового?
– Да не надо ничего соотносить. Массовый спорт – это забота государства, единственно возможная профилактика наркомании, детской преступности, алкоголизма, погружения в виртуальный мир. Это разные вещи. Мы с вами говорим о системе управления большим спортом, который ставит на уши всю страну, заставляет ее не спать, разочаровываться, болеть одним словом. Когда кто-то пытается доказать, что у нас нет спортивных школ, резерва, это неправда. Резерв есть. Мы его создание уже заложили – через Спартакиады, через развитие спорта в регионах. Причем, по показателям последних нескольких лет, наш резерв входит в первую тройку в мировом зачете. Главное сейчас – передать этот резерв в руки специалистов, а не псевдоспециалистов, для которых это десятое, двадцатое, тридцатое дело. Управление спортивной командой требует профессиональных знаний и понимания проблем, зачастую работы в ручном режиме. Просто взять и купить результат невозможно.
Я сам был спортсменом, и понимаю: для многих людей спортивная карьера – единственная возможность заработать. Хотя это тоже неправильно. После спорта жизнь не должна заканчиваться. Нужно создать условия, чтобы впоследствии спортсмен мог оставаться полноценным членом общества, иметь достойное пенсионное обеспечение и здоровье поправить. Для этого, естественно, нужны ресурсы. Играя в Америке, я за девять лет заработал пенсию, на которую с 55 лет могу спокойно жить и ни в чем себе не отказывать. А за 14 лет игры в сборной страны и за ЦСКА ничего не заработал. Машину могут угнать или она со временем состарится, и деньги можно по молодости прогулять, а что потом?
Конечно, в нынешних условиях финансовый стимул необходим, как и достойные зарплаты тренерам. Эти люди – основа всего. Они – главная составляющая спорта. Многие уехали на Запад не от произвола системы, как нам говорят, – а от произвола чиновников и нищих заработков, а тренерский хлеб везде одинаково тяжел…
– Замечательные тренеры Марина Зуева и Игорь Шпильбанд «заработали» со своими спортсменами золото и серебро. Это американская и канадская танцевальная пары. Фантастические, ни на кого не похожие программы. Я, скорее, гордость испытывала от того, что это наши люди все это придумали и сделали. И тем не менее, обидно, конечно, что воплотили эти творческие находки конкуренты…
– Люди должны иметь возможность реализовать свои таланты здесь. Я со многими встречался, живя на Западе. Кто-то готов вернуться. Знаете, из спортивной гимнастики уехало 200 тренеров! Из-за произвола одного человека, которые всех вытеснил и забрал себе все регалии. Сейчас потихоньку возвращаются люди. То же самое в фигурном катании. Не буду называть имен. Мелькают в телевизоре, ставят иностранцам программы за десятки тысяч долларов и еще чем-то недовольны. Приезжайте, работайте, кто вам не дает? 300 катков построено в стране, в приличных регионах.
С другой стороны, взять условную футбольную команду: бюджет – сотни миллионов, и регион, город каким-то образом участвуют... При этом не могут найти 50 тысяч долларов для тренера, который принесет славу воспитанникам в другом, не таком раскрученном виде спорта. Наверное, этот вопрос нужно адресовать, в том числе, руководителям регионов.
– Одна из многих ваших ипостасей – работа во Всемирном антидопинговом агентстве. Вы, насколько мне известно, возглавляли и конференцию государств-участников Международной конвенции ЮНЕСКО по борьбе с допингом в спорте. Может ли сегодня без него обходиться спорт высоких достижений?
– Ванкувер – первая Олимпиада, на которой выявлены всего один или два случая употребления допинга. Значит, можно добиваться результатов и без них.
– Или начали применять высокотехнологичные препараты, которые пока не могут обнаружить…
– Можно гадать сколько угодно. Якобы существуют уже некие генные допинги и прочее, мол, лет через восемь это вскроется, и мы все поймем. Были бы на этой Олимпиаде результаты такие, что мама не горюй! Но их не было. Ни в коньках, нигде. Мы говорим об умении создать схему применения разрешенных для подготовки, восстановления спортсмена препаратов. Есть средства разрешенные, а есть запрещенные, их списки – это две такие толстенные, одинаковые по объему книжки. Надо просто уметь этой наукой пользоваться.
– Я сама в детстве серьезно занималась фигурным катанием и немного соприкоснулась с большим спортом. Знаю, что такое многочасовые тренировки, отказ от «обычной жизни». Это совершенно особый мир – безжалостный, не прощающий ошибок. Вы это знаете значительно лучше. Ради чего? Ради «Ауди» последней модели? Квартиры в Москве? Орденов? Или должно быть что-то еще…
– Я всю жизнь пахал. Начал гонять шайбу, когда мы еще в бараке жили, играл в дворовой команде дома №4 по Коровинскому шоссе. А потом в ЦСКА тренировался по четыре раза в день, двадцать лет в сборной. В нас воспитывали чемпионский характер. По-другому не смог бы стать тем, кем стал.
– Так чего все-таки сегодня не хватает, чтобы выработать чемпионский характер у целой страны, у национальных команд?
– Нормального, профессионального управления спортом высших достижений. Еще раз повторяю: спорт – дело, которое не терпит профанов. На мой взгляд, возможны два варианта развития событий. Передать спорт высших достижений Олимпийскому комитету и оставить массовый спорт Министерству спорта. Либо Олимпийскому комитету сохранить чисто представительские функции и из этого исходить, а всю работу по спорту высших достижений сосредоточить в Минспорта, в полной мере передав туда полномочия и ответственность за результат.
– Вы оптимист?
– Я практик.
 
* * *
PS. Когда верстался номер, в околоспортивных кулуарах активно обсуждался вопрос: кто возглавит Олимпийский комитет после вынужденного ухода его нынешнего руководителя. Рейтинги день ото дня колеблются. В заветном списке аж два десятка фамилий. Все известные, уважаемые люди, большинство выдающиеся спортсмены, чемпионы. Мой собеседник, должна сказать, в самых верхних строках. Но не дает покоя мысль: все эти вбрасывания в Сеть списков, которые, естественно, происходят не случайно, а с легкой кремлевской руки, напоминают очередной виток тех самых чиновничьих игр, весьма далеких от Олимпийских, к которым свелся наш большой спорт в последние годы. 


Галина СИДОРОВА


Авторы:  Галина СИДОРОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку