НОВОСТИ
Литвинович рассказала, как избивают женщин в российских тюрьмах
sovsekretnoru

«Холодный пистолет» и горячие головы

Автор: Галина СИДОРОВА
01.01.2011

 

 

В декабрьском номере мы начали дискуссию о поправках к Федеральному закону «Об оружии» и о том, не пора ли в условиях разгула криминала и развращенности милиции вернуть россиянам право на ношение и хранение настоящего оружия. Погром на Манежной и вылазки национал-экстремистов, встряхнувшие не только силовые структуры, но и все общество, придали проблеме новое измерение

– Представьте, если бы на Манежной площади было огнестрельное оружие? – задается вопросом зампред Комитета Госдумы по безопасности Геннадий Гудков, последовательный противник легализации «короткоствола», и особенно его ношения.
Адресую этот вопрос Сергею Гринину, председателю региональной общественной организации «Гражданская безопасность», члену рабочей группы по подготовке поправок в закон «Об оружии» и одному из главных «общественных» оппонентов Геннадия Владимировича.

 «Здесь был я!»
– Ну, чтобы учинить разборки, как вы видели, совершенно не нужен пистолет.
– Вопрос в том, как легко у нас люди хватаются за все, что попадает под руку, и лезут в драку. Ваш единомышленник вице-спикер Совета Федерации Александр Торшин назвал наше общество одним из самых высококонфликтных в мире. Я бы еще добавила – нетерпимых…
– В любом случае, если вас убивают – толпа это или не толпа, вы имеете право защищаться всеми доступными средствами.
– Но ведь одно дело, если к вам подошли в темном переулке и вы дали отпор. Другое, когда люди действуют в порыве массового психоза в условиях, когда не разберешь, кто кого задел, ударил, затоптал…
– Начнем с того, что в местах проведения массовых мероприятий толпа по закону должна быть разоружена, проход с оружием запрещен…
– Но в данном случае на Манежной площади мероприятие стало массовым стихийно. И если бы все-таки там оказался кто-то с оружием…
– Люди с реальным огнестрельным оружием – это совсем другой уровень ответственности и поведения. В той толпе, к счастью, не нашлось ни одного человека, к примеру, с компактным дробовиком – по сравнению с пистолетом это оружие значительно более смертоносное и достаточно легко носимое. Пистолет и рядом не стоит по убойной силе.
Погромщики как раз надеются на эффект толпы – мол, она все скроет. Можно еще как-то помахать травматическим пистолетом и даже пострелять из него – по пулям владельца все равно не найдут. Но прийти с огнестрелом – совершенно другое дело – это все равно, что расписаться: «Здесь был я». Ведь в случае с настоящим оружием определить владельца по пулегильзотеке труда не составит. Хочу обратить ваше внимание, что среди разбушевавшейся экстремистско-фанатской молодежи подавляющее число несовершеннолетних: 14-15 лет. Это, с одной стороны, заставляет серьезно задуматься, почему и как они вообще там оказались. Но с другой, подростки моложе 18 лет вообще не имеют право на травматику.
– Президент уже высказался за ускорение принятия ужесточающих поправок в закон «Об оружии», при каких-то нарушениях даже ввести уголовное наказание вместо административного…
– Действительно, проект поправок в УК и УПК одним пакетом должен пройти второе чтение в 20-х числах декабря. В рабочую группу включили представителей общественности, я в их числе. К сожалению, получилась фикция, на единственном заседании рабочей группы поправили какие-то мелкие технические детали, на которые мы указали. А серьезные… Законопроект странный, если честно. Он нацелен на понижение вероятности случаев неправомерного применения оружия, причинения вреда гражданам. А на деле? Судите сами. Сделали мы, на мой взгляд, вполне здравое предложение – ввести ответственность за ношение оружия гражданами в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Однако господа депутаты эту инициативу завернули с ходу.
– И на каком основании?
– А основание очень интересное: мол, у нас и так на подвыпивших граждан нападают чаще, чем на трезвых, а вы их хотите последней защиты лишить.

Почем пистолеты для народа?
– Да уж, неисповедимы пути законодателей. Я подумала о том, что ваши противники в вопросе о разрешении ношения настоящего оружия в качестве одного из главных аргументов приводят как раз всеобщий алкоголический угар, в котором пребывают наши не достойные высокого доверия сограждане. Глядя на очередного «героя» сюжетов ЧП-расследований или «дежурных частей», который по пьяни не может вспомнить, как лишил жизни такого же бедолагу, трудно представить, чтобы он предварительно потратился не на очередную бутылку, а на дорогой пистолет. С так называемой «бытовухой» скорее ассоциируется кухонный нож, табуретка, топор или подобные средства, не распроданные за выпивку.
Кстати, вы не задумывались о том, сколько должен был бы стоить настоящий пистолет в случае принятия закона о разрешении его хранения и ношения простыми гражданами? И вообще, может ли цена стать дополнительным рычагом отсеивания той самой малосознательной или затуманенной алкоголем части общества?
– Регулировать цену будут, конечно, производители и продавцы. Давайте рассмотрим пример Молдавии, о которой вы писали в прошлой статье. Когда пистолеты только начали свободно продавать, цены были запредельными. И покупало их достаточно небольшое количество людей обеспеченных. Потом спрос упал, цену несколько снизили. У нас на травматику разброс цен большой. Простейший наганыч может стоить меньше 10 тысяч рублей, а что-то более интересное – и 30, и 40 тысяч.
Кстати, еще к вопросу о деньгах. Одна из поправок предлагает ввести обязательные платные курсы для получения первоначальной лицензии на владение оружием и раз в пять лет – переэкзаменовку, которая скорее всего тоже будет сопровождаться денежными поборами.
– И этим, судя по всему, займется некая структура, аффилированная с МВД?
– Предполагается, что это будут делать коммерческие структуры, а вот их список будет утверждать некая структура, аффилированная с МВД. Эдакий денежный насос по принципу автошкол: если не заплатили, экзамен ни за что не сдадите. Иначе говоря, некие финансовые интересы неких лиц, пока непонятно каких, в законопроекте будут учтены, а предложения по реальному повышению безопасности в него не вошли. Кроме того, он фактически запрещает ношение оружия. Потому что добавляет к списку митингов, пикетов и прочих публичных акций еще и культурно-массовые мероприятия.
– Сенатор Торшин постоянно приводит аргументы в пользу настоящего оружия по сравнению с т. н. нелетальным, или – травматикой. Но судя по всему, после недавних событий предлагаемый новый закон об оружии вызовет еще более сильное противодействие. Сенатор, насколько я слышала, считает, что на его разработку понадобится 5-7 лет. За это время, по его мнению, можно было бы подробно прописать законодательство, создать стрелковые клубы, где будущие владельцы могли бы пройти подготовку…
– Скорее всего, вопрос будет откладываться. Или проект вообще тихо зарежут. На опыте прошлых лет мы убедились, что за подобные дискуссионные законопроекты депутаты предпочитают не голосовать – никак. Выходят, к примеру, во время голосования массово помыть руки или в буфет. И еще меня поражает, как наши законодатели, особенно громко кричащие, что оружие – это зло, с удовольствием принимают пистолеты в качестве наградных. Я, к примеру, знаю одного депутата, который активно выступает против огнестрела. При этом от армии косил по белому билету – по психушке то есть, а теперь вот депутат Госдумы и обладатель наградного оружия. Принятая в 2003 году поправка позволила 14 силовым структурам соответствующим распоряжением награждать оружием всех депутатов, чиновников, бизнесменов, а в принципе, любого из нас. Несколько лет назад, когда мы развернули кампанию против травматики, ко мне подошел коммерческий директор крупной оружейной структуры и сказал: хватит ерундой заниматься, давай сведу тебя с нужными людьми, заплатишь деньги, дадут тебе наградной, и успокойся на этом, будет у тебя пистолет.
– Я читала, что в американских штатах с либеральным законодательством самоубийства с применением огнестрельного оружия случаются чаще…
– Именно с применением огнестрельного оружия. Но это вырвано из контекста: общий-то уровень самоубийств будет одинаков. Если у человека есть пистолет, и он решил свести счеты с жизнью, он скорее всего застрелится, а не повесится. Мы часто слышим о происшествиях с оружием в американских школах. Но по сравнительной статистике за определенный период оказалось, что в ванной утонуло в пять раз больше школьников, чем было расстреляно при известных трагических обстоятельствах. Понятно, что каждый такой случай приковывает особое внимание. В Штатах ведь тоже мощное антиоружейное лобби.
– Вот, наконец, оно и прозвучало, это ключевое слово – «лобби». У меня впечатление, что у травматики и настоящего (огнестрельного) оружия свои лоббисты в законодательных коридорах: одни приводят аргументы за недопущение легализации настоящего и всячески рекламируют «нелетальность» и безопасность травматики, другие ратуют чуть ли не за ее полный запрет в обмен на разрешение настоящего оружия самообороны…
– И все-таки общественные движения не укладываются в понятие «лоббисты». Мне вот неоднократно бросали упрек: вы деньги оружейников отрабатываете. Отвечаю честно: взял бы, но не дают. Наши производители оружия все как один против продажи настоящих пистолетов.  Будь сейчас она разрешена,  это подорвало бы рынок травматики и очень сильно – рынок длинноствольного гладкого оружия. Ведь многие его покупают не для охоты, а для самообороны. И, например, если будет свободный выбор между дробовиком и пистолетом, многие предпочтут даже для защиты дома пистолет – маленький, компактный. Иначе говоря, оружейники сами себе не хотят портить бизнес, и поэтому лоббируют запрет на настоящее оружие. А лоббизм моих коллег основан скорее на моральных принципах. Лично я задумался на эту тему после того, как начал рыть первоисточники, знакомиться со статистикой. Самое ценное в разрешении иметь и носить настоящее оружие – защищенность владельца. А вот если когда-нибудь будет разрешена массовая его продажа, это позволит защитить уже и каждого безоружного человека. Потому что преступник сталкивается с риском: прохожий, который кажется легкой добычей, на самом деле может оказаться вооружен и дать отпор. И даже если он безоружен, вооружен может оказаться человек, проходящий мимо. В той же Америке, на которую так часто ссылаются, две трети преступников задерживаются не полицией, а самими гражданами.

Незапертая дверь
Помню свою первую поездку в США – в составе группы советской общественности. На пару с симпатичным доктором из Риги мы оказались в обычной американской семье в маленьком городке Монтпилиер – столице штата Вермонт. И первый, можно сказать, культурно-идеологический шок: хозяйка приглашает проехаться по окрестностям, выходим из дома, и она не запирает дверь; а позже точно также бросает на улице незапертую машину. В ответ на отразившееся на наших лицах удивление, смеясь, машет рукой: здесь вам не Нью-Йорк. Позже мы оценили это сравнение с Большим Яблоком (так называют Нью-Йорк. – Ред.), где естественно не хитро натолкнуться на местных «гопников».
И все же у мужа нашей хозяйки, школьного учителя физкультуры дома оказался пистолет. Зачем? В такой-то благостной обстановке? А для порядка.
На днях наткнулась на американскую статистику: в Вашингтоне (округ Колумбия), где самые жесткие в США антиооружейные меры (оружие запрещено к ввозу, продаже, покупке, не говоря уже о ношении) в 2007 году было 30,8 убийства на 100 тысяч жителей. В моем любимом тихом Вермонте, с его самым либеральным в стране оружейным законодательством, – 1,9...


Галина Сидорова



Авторы:  Галина СИДОРОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку