НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

«ЕВРОвидение» – 2010

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.06.2010

 
Презентация новых банкнот евро в августе 2001 года главой Европейского центробанка Вимом Дуйзенбергом  
   
 
Профессор Нуриэль Рубини: «Греция — это лишь верхушка айсберга...» Внизу: греческая полиция разгоняет демонстрантов в Митилене в мае 2010 года  
 
   

Тяжелый кризис в зоне евро – это лишь развитие мирового экономического кризиса, который не заканчивался и не идет на спад. Спасая евро, Европа переосмысливает свое видение экономической стратегии. Изменившаяся ситуация скоро скажется на России

Мировой валютный, а вместе с ним и фондовый рынки пережили в мае шок и трепет. Точнее, сначала шок, а потом бестрепетную терапию. Трепещут в итоге все до сих пор. Зато «архитектура» по крайней мере валютного рынка претерпела существенные изменения. Почему, какие именно и что это значит для мировой экономики и для России? Ответы на эти вопросы содержатся в трех накрепко связанных историях. Прежде чем их рассказать, напомню: все, как известно, началось в Греции, о чем в «Совершенно секретно» уже было подробно написано (см. №5/2010).

История первая – о том, сколько стоят 14 минут
Перед тем как взглянуть в изменившееся лицо евро, предлагаю разобраться с тем, что произошло 6 мая. И не в Афинах, а в Нью-Йорке.
Этот день войдет в историю биржевых торгов в траурной рамке. Строго говоря, даже не весь день. Тут впору вспомнить Владимира Войновича с его «у нас еще в запасе 14 минут». Ведь именно столько потребовалось, чтобы американский фондовый рынок потерял, по оценке компании Wilshire International, занимающейся статистикой на Уолл-стрит, от $1 трлн до $1,25 трлн. Все посыпалось в 14.42 (по нью-йоркскому времени). К 14.47 индекс Dow Jones Industrial Average опустился до отметки в 10 000 пунктов, потеряв 998,5 пункта (9,2%). Такого не бывало за всю историю индекса, до этого самое значительное падение за день случилось 29 сентября 2008 года, когда Dow Jones провалился на 777,68 пункта. За те же пять минут индекс S&P 500 потерял 8,6%. Похоронный список уже определен: акции 27 компаний с рыночной капитализацией выше $50 млрд (на 14.41 6 мая) за считанные минуты подешевели на 90%. К 15.00 рынок начал выходить из мертвой петли, общий итог 6 мая для американского фондового рынка: падение больше, чем на 3,2%.  
Что это было? Версия со стрелочником уже есть. Во всем обвиняют трейдера Citigroup, который на главном дилинге случайно ввел команду на продажу фьючерсов на $16 млрд вместо $16 млн. Правда, Citigroup уже выступил с заявлением, в котором говорится: «нет доказательств, что Citi был вовлечен в какие-либо ошибочные транcакции».
Найден и самый первый пострадавший. Трейдер якобы ошибочно «уступил» акции Procter & Gamble на 35% дешевле предыдущего закрытия, с чего все и началось. Факт тот, что котировки акций Procter & Gamble за 6 мая снизились на $1,41, или на 2,3%, до $60,75, однако в ходе торгов они падали до $39,37, действительно возглавляя скоростной спуск.
Естественно, Комиссия по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission, SEC) и Комиссия по торговле товарными фьючерсами (Commodity Futures Trading Commission, CFTC) США взялись за расследование. В совместном заявлении SEC и CFTC говорится, что они намерены выяснить причины «необычной» активности на торгах и представить свои выводы и рекомендации участникам торгов.
Представители Nasdaq выводы уже сделали, по горячим следам заявив, что все торги, состоявшиеся 6 мая в промежутке между 14.40 и 15.00, будут считаться недействительными. «Решение не может быть обжаловано», — твердо пообещали в Nasdaq.
Но, что бы ни решили SEC и CFTC, рынок вряд ли удастся уберечь от рецидивов паники 6 мая. Конечно, лучше всего было бы взять и зачеркнуть злосчастные 14 минут, вернуть торги на состояние 14.41 6 мая – как это позволяет сделать, к примеру, программа персонального компьютера. Беда в том, что рынок сложнее компьютера.
Вернуть назад эстафету, старт которой был дан 6 мая, невозможно. Утром 7 мая ее подхватил японский индекс Nikkei, он синхронно вслед за Dow Jones опустился на 3,2%, а корейский KOSPI - на 1,5%. В России индекс ММВБ 7 мая в первые полчаса торгов снизился на 2,93%. Одновременно основной показатель РТС перекрыл  американо-японский темп снижения, рухнув на 3,39%. Волна пошла по мировым валютному и товарному рынкам. Основные тенденции: укрепление доллара к основным валютам (включая рубль) и повышение цены на золото – и то и другое используется инвесторами как убежище. Евро 7 мая стоил меньше 1,27 доллара (3 мая он стоил дороже 1,3320 долл.). Из чего, например, Саймон Деррик, главный валютный стратег Bank of New York Mellon, делает неутешительный для евро прогноз: «Падение ниже $1,30 может повлиять на поведение управляющих мировыми инвестиционными и пенсионными фондами, которые считали евро резервной валютой. Теперь они будут крайне внимательны и осторожны при покупке евро. Курс единой валюты может упасть до $1,1 к концу 2011 года». На новую ситуацию реагируют и падающие цены на нефть, они традиционно зеркально отражают движение курса доллара, в котором номинируются нефтяные котировки.
Масштаб изменений в мировой экономике, начатых событиями 6 мая, убеждает в том, что дело совсем не в неправильно предложенной сделке и не в ошибке, допущенной трейдером. Если какая-то ошибка и спровоцировала биржевую панику, паника никогда бы не приобрела характер стихийного бедствия, не наложись она на вполне определенные ожидания рынка, вызванные фундаментальными причинами.
6 мая – это кривая ухмылка кризиса, который наглядно продемонстрировал, что никуда не уходил.
Более того, 6 мая показало, что споры о том, состоится или нет «вторая волна» кризиса, неуместны. Если 6 мая не станет «второй волной», то оно уже стало ее генеральной репетицией. Способ борьбы с «первой волной» подготовил «вторую». Налицо, с одной стороны, признаваемый всеми ответственными экономистами избыток денежной массы, раздувающий новые фондовые пузыри, а с другой – болевые точки мировой экономики, изрядно размятые все теми же гиперрасходами государств в попытках нейтрализовать «первую» волну кризиса.
И болевая точка – это не одна Греция. Долговые и бюджетные проблемы ставят на грань кризиса, который сразу же станет глобальным (и больнее всего ударит по зависимым от мирового рынка странам с развивающимися экономиками, в том числе по России) и прежде всего затронет Португалию с Испанией, Исландией и Ирландией.
Но дело не ограничивается финансово слабыми звеньями Евросоюза. Если главным катализатором «первой волны» кризиса принято считать банкротство Lehman Brothers осенью 2008 года, то теперь под угрозой еще один финансово-инвестиционный столп – Goldman Sachs. 16 апреля SEC выдвинула против него обвинение в мошенничестве, уголовное расследование начато Минюстом США, по предварительным оценкам, банку грозит выплата компенсаций в объеме до $5 млрд. А это, конечно, скажется на его капитализации, что может иметь кумулятивный эффект. И все это происходит на фоне острейших бюджетно-долговых проблем самих США. Стоит прислушаться к профессору Нуриэлю Рубини, которого прославил прогноз нынешнего кризиса, сделанный за два года до его начала: «Сегодня рынки беспокоятся насчет Греции, в то время как Греция — это лишь верхушка айсберга, канарейка в угольной шахте гораздо более широких бюджетных проблем. Все это касается не только Греции, Португалии, Испании, Великобритании и Исландии, но и США. Риск того, что что-то серьезное произойдет в США в ближайшие два-три года, остается очень значительным».
Суть в том, что «первую волну» кризиса удалось сбить, набив очередную бочку порохом и подвесив над ней горящий фитиль. Взрыв может спровоцировать что угодно.

История вторая – о евро, который возомнил себя долларом
Вот теперь, точно зная, насколько хрупким стал финансовый мир, стоит обратиться к тому, как именно европолитики собираются «спасать рядового Евро», состояние которого погрузило мировые рынки в непрекращающуюся зону турбулентности.
Характерно, что план спасения был принят в ночь с 7 на 8 мая, то есть события 6 мая не оставили сомнений в том, что больше медлить нельзя. ЕС совместно с МВФ сформировал небывалый стабилизационный фонд в объеме 750 млрд евро. Часть средств с самого начала адресно предназначена Греции, транши уже пошли.
За евро идет прежде всего война нервов. Огромный стабфонд – это в первую очередь психологический залп по спекулянтам, которые должны понять, что силы неравны. Хотя события на рынке могут получить (о чем будет сказано чуть ниже) совсем иную мотивацию. Фактом же остается то, что евро продолжает падать.
Любопытно сравнивать разные оценки стабфонда. Его создатели, естественно, официально выступают с заявлениями, что принципиальное решение проблем, ставящих евро под угрозу, найдено. Однако и среди них за кулисами явно нет полного единства. Иначе французский президент Николя Саркози не выступил бы 14 мая с громким предупреждением: Франция может выйти из валютного союза, если совместными усилиями Грецию не удастся уберечь от дефолта. Можно предположить, что звучащие настоятельные рекомендации вывести двоечников из еврокласса, что фактически означало бы тотальное политическое поражение евроинтеграции как таковой, – обсуждаются за закрытыми дверьми в Брюсселе. Напомню, по мнению Нуриэля Рубини, евро устоит, если останется единой валютой для небольшого числа стран с приемлемыми фундаментальными экономическими показателями. Грецию и других «отстающих» могут отлучить от единой валюты на несколько лет, чтобы «пришпорить» рост их экономик, – считает профессор Нью-Йоркского университета.
Еще интереснее обратиться к американским оценкам. С одной стороны, глава ФРС Бен Бернанке назвал план создания стабфонда в $1 трлн полумерой, которая «позволит лишь временно улучшить положение». Потому что в основе проблем «фундаментальные причины». Какие именно, нетрудно предположить. Это избыточный «социализм» ряда прежде всего южных стран зоны евро, которые не считали для себя обязательным выполнять требования ограничения бюджетного дефицита, рассчитывая на то, что масштабы еврозоны покроют их прегрешения.
С другой стороны, те же «фундаментальные проблемы» можно предъявить и самим США с их рекордными бюджетными дефицитами и растущим, как снежный ком, госдолгом. И вот Питер Орсзаг, руководитель бюджетного управления в американской администрации, выступает с заявлением, которое еще совсем недавно невозможно было услышать от высокопоставленного американского чиновника: «Мы хотим быть уверены, что никогда не окажемся в такой ситуации, в которой сейчас находится Греция. Бюджетные кризисы – это не такая уж редкость. Однако мы хотим убедиться, что США не находятся на пороге такого кризиса».
Когда на одну доску ставят США, страну с самой мощной экономикой мира, и Грецию, этого «больного человека» Европы, и делает это не какой-нибудь жаждущий востребованности властью московский интеллектуал, уловивший политический заказ на антиамериканизм, а профессионал, причастный к формированию бюджетной политики США, это само по себе впечатляет. Как свидетельство того, насколько далеко зашел кризис. А точнее, насколько тревожны ожидания его новых атак. Тревогу, кстати, разделяет и Бен Бернанке, он уже высказался о том, что отсутствие четкого плана по сокращению дефицита «серьезно навредит» американской экономике в долгосрочной перспективе.
Строго говоря, как бы Бернанке ни критиковал евростабфонд, его использование, во-первых, строится на принципах, соответствующих рекомендациям главного регулировщика на американском валютном и фондовом рынках; а во-вторых, сближает европейскую и американскую денежную политики.
С первым пунктом все предельно просто. Стабфонд – это в первую очередь способ рефинансировать самые горячие долги под проценты ниже рыночных. Рефинансирование, а скорее всего и реструктуризация долгов будут производиться при соблюдении жестких условий, главное из которых – наведение порядка в бюджете страны, получившей кредитную поддержку. Если это условие не будет выполнено, то главная опасность, конечно, не сам невозврат кредита, а возвращение снежного кома долговых проблем и соответствующая лихорадка на финансовых рынках, инфицированных на этот раз токсичными суверенными бондами. Тогда вся затея со стабфондом теряет смысл. Отсюда следует, что стабфонд – это средство не только пожаротушения на рынках, но и в неменьшей степени инструмент наведения жесткой бюджетной дисциплины. Опыт МВФ будет востребован в полной мере.
Со вторым пунктом гораздо интереснее. 750 млрд евро, как уже было сказано, наполнят стабфонд для начала фигурально, вовсе не для того, чтобы оказаться вброшенными в мировую экономику. Но даже наполеоновской старой гвардии пришлось дать последний бой и погибнуть. Сигнал, который дает рынкам стабфонд в 750 млрд евро, может быть понят и так: Европейский центробанк включает (или готов включить) печатный станок на полный ход, а из этого следует, что обесценение евро не за горами, вот спекулянты и решили возглавить процесс, чтобы не оказаться под обломками.
Создатели евростабфонда не могли не видеть подобной опасности. На что они рассчитывают? На опыт США. Там и бюджетные, и долговые проблемы гораздо острее, а доллар все равно остается не просто мировой валютой номер один, но и едва ли не последним убежищем для всех в случае мощных катаклизмов. В конце концов, чем евро хуже? Ведь практически неограниченная эмиссия долларов позволяет снимать массу проблем США, почему Европе не поступить так же, так ли уж страшна масштабная эмиссия евро?
Да, США мощнее Европы, и не только экономически, но и военно-политически, что также имеет значение. Да, США – единая страна, а ЕС пока нет. Но многозначное «пока» я написал вполне сознательно. На самом деле кризис евро (в свою очередь спровоцированный глобальным финансовым кризисом) ставит Европу на распутье. Или откат назад и чистка зоны евро, или новый мощный рывок к единому сверхгосударству Европы, тем самым «Соединенным Штатам Европы», в очень небольшой статье про которые Владимир Ленин почти 100 лет назад сделал исторический вывод о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Тогда ему удалось на практике развернуть тенденцию к единой Европе, но сейчас глобализация и политическая воля европейских лидеров, есть надежда, возьмут свое. Дистанция, конечно, впереди большая и, скорее всего, зигзагообразная, но значительная часть пути уже пройдена, а политический выбор, материализовавшийся в евростабфонде, показывает, что Европа сворачивать со своего пути не намерена.
Что же будет происходить с евро на дистанции? Наиболее вероятный прогноз – ему придется худеть. Если кто-то забыл, то забег пары доллар-евро начинался, когда евро заметно уступал доллару в цене. Но дело, конечно, не в исторических реминисценциях. Снизившийся, но сохранившийся евро не только проколет изрядное число финансовых пузырей (а искусство управления стабфондом должно выразиться в том, чтобы эти проколы не привели к рецидивам масштабного финансового кризиса), но – и это, пожалуй, главное – поможет европейской экономике расти. С точки зрения макроэкономики, это очевидный большой плюс.
Конечно, впереди все далеко не безоблачно. Эксперименты с эмиссией всегда рискованны, даже если речь идет о мировой валюте. К тому же те долговые и бюджетные проблемы, от которых страдает американская экономика, порождены как раз эйфорией от статуса мировой валюты. Так что от контроля за финансами отдельных стран экономические власти еврозоны, и прежде всего евростабфонд, будут переходить к контролю за совокупным бюджетом и долгами всей зоны. Маршрут головоломный, но перспективы захватывающие.

История третья – о России
Европа близка, вот и «союзная» когда-то Эстония того и гляди перейдет на евро, но все-таки, что несут с собой метаморфозы евро для России?
Ответ состоит из двух частей. Первая – набор достаточно очевидных выводов, которые следуют из изменившейся ситуации на рынках, причем не только валютном. Один из них уже упоминался. Всегда, когда на качелях доллар-евро тяжелел доллар, евро частично отыгрывался снижением цены на нефть, которая котируется в долларах. Это показатель того, что нефтяные фьючерсы уже стали фигурантами не только товарного, но и валютного рынка. Конечно, на цену нефти воздействует множество факторов, но, что называется, при прочих равных условиях нефть будет дешеветь.
Вторый вывод: девальвирующийся евро – это стимул для европейских экспортеров. В том числе и в Россию, так что российской экономике придется столкнуться с еще более острой конкуренцией европейской продукции на своем рынке.
Третий вывод: если Россия рассчитывала поддерживать свой бюджет внешними заимствованиями, то время дешевых долговых обязательств уходит. Греческий преддефолт заставит кредиторов дуть на воду, то есть размещение суверенных евробондов теперь будет происходить на менее выгодных для России условиях.
Так что новая ситуация усложняет положение России. Есть и вторая часть уроков. Евростабфонд демонстрирует: глобальной угрозе следует противопоставлять глобальную же мобилизацию. Главное в стабфонде – это путь ко все большим полномочиям наднациональных органов регулирования или, как говорили в Брюсселе в ночь на 8 мая, – к «европейскому экономическому правительству», когда национальные экономики уступают все большую часть своего суверенитета некоему надправительству.
Есть ли другие опции? Можно услышать утверждение, что на практике, помимо брюссельского, есть пекинский маршрут выхода из кризиса. Он ведет в прямо противоположную сторону – ко всестороннему развитию собственного внутреннего рынка. Китай, который якобы его проложил, в наименьшей степени пострадал от кризиса, у него немало сторонников. Особенно в Москве, но кризис здесь не главное. Москве, по обыкновению, дорого все суверенное.
Однако Пекин вовсе не исповедует идеи чучхе. Мировой кризис заставил не только Китай, но и другие страны, имеющие соответствующий потенциал, перенаправить ресурсы с экспортного сектора на удовлетворение внутренних потребностей. Никакой суверенной идеологии за перераспределением ресурсов нет. Китай как был, так и остается фабрикой мира, и эти позиции будет только укреплять, чем он и силен.
А в России фантомная тоска по руководящей и направляющей идеологии, случается, перевешивает здоровый прагматизм. С телеэкрана нет-нет да и услышишь откровение какого-нибудь «эксперта», призывающего к построению экономики по чуть ли не военному образцу в целях недопущения тлетворного влияния кризиса. Условно рациональное зерно в подобных рассуждениях есть: стыдно оставаться сырьевым придатком и всецело зависеть от нефтяной конъюнктуры. Однако диверсификация производства и укрепление его конкурентоспособности не достигаются за закрытыми дверьми, которые, впрочем, перед глобализацией экономики уже не закроешь.
Евростабфонд доказывает: роль первого парня на деревне – это безнадежно вчерашний день. Чтобы сегодня лучше освоиться в большом городе мировой экономики, надо жить по его правилам, а еще лучше – участвовать в их формировании. Не сторониться институтов, где они формируются, в том числе ВТО (см. статью К. Смирнова в этом же номере), а участвовать в них; не просто пробиваться в наднациональные органы, где принимаются решения, но и быть готовым  делегировать ему часть своего экономического суверенитета. Этот урок также пора выучить Москве. 


Николай ВАРДУЛЬ

Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку