НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

«Если выпало в империи родиться...»

Автор: Елена ДЬЯКОВА
02.05.2011

 
Памятник Иосифу Бродскому стоит в Москве уже пятый год во дворе скульптора Георгия Франгуляна  
 
 

В конце мая в Москве установят памятник поэту Иосифу Бродскому. Если байпас – обходная труба горячего водоснабжения – не помешает

Иосиф Бродский – четвертый русский лауреат Нобелевской премии по литературе. И, наверное , самый мощный русский поэт второй половины XX века.
В легенду вошли слова Анны Ахматовой: «Какую судьбу делают нашему рыжему!». Сказано в 1964-м, когда 24-летний Бродский был арестован, судим «за тунеядство» (он беспрерывно писал и переводил, но членом Союза писателей, естественно, не был, а на советской службе не числился). Он был приговорен к ссылке в архангельскую деревню Норенская. В 1972 году вызван в КГБ и поставлен перед выбором: немедленная эмиграция или психиатрическая клиника. Он выбрал первое.
 В СССР 1960-х-1980-х книги его стихов, изданные на Западе, перепечатывались «под копирку», ксерились тайком. Их знали наизусть. «Остановка в пустыне», «Конец прекрасной эпохи», «Часть речи», «Урания», пьесы, эссе и переводы Бродского войдут (и давно вошли) в золотой фонд русской поэзии.
 На родине его стали официально издавать только в конце 1980-х. Первая подборка в «Новом мире» предварялась сообщением о присуждении Иосифу Бродскому Нобелевской премии 1987 года.
 Бродский умер скоропостижно, 28 января 1996 года в Нью-Йорке.
 Любой читатель стихов знает о его судьбе. Но фантастической оказалась и судьба памятника поэту в России. И эта история ещё не завершена.
В принципе, памятник Иосифу Бродскому стоит в Москве уже пятый год.
И в хорошем месте, нет слов: в переулке между Плющихой и Пироговкой Репин писал «Запорожцев», в казармах квартировал гусарский полк, а в зелёном особнячке, с лепными гирляндами по фасаду, держала танцевальную студию Айседора Дункан.
Но Бродский здесь стоит «по земле»: без постамента, без фигур, завершающих композицию памятника. Во дворе мастерской скульптора Георгия Франгуляна.
Бронзового Бродского его работы должны были установить в городе в 2008-м. И в 2009-м. И – естественно – в мае 2010-го, к 70-летию поэта.
Однако же: ничего этого не случилось.
Я, честно сказать, давно жду, когда на Новинском бульваре, на площадке между домами №22 и 28, упадёт покрывало, открывая худое острое бронзовое лицо. Жду, потому что впервые увидела этого Бродского во дворе мастерской Франгуляна в марте 2006-го. Тогда фигура была отлита «в три четверти».
Москва не избалована хорошими памятниками. Особенно в последние годы. А этот – ничуть не уступает Булату Окуджаве на Арбате (самая известная работа Франгуляна в Москве). Но вовсе на Окуджаву не похож. Передаёт иные энергии.
 Этот памятник Бродскому – почти плоская тень, почти стаффаж. Или барельеф, лишённый опорной стены. Что-то петушье в запрокинутом, отлично выделанном профиле. Силуэт готов и взлететь, и рухнуть. Любезный, усталый, надменный, при галстуке тонкой чеканки: Бродский поздних фото, стильный портрет нобелиата.Человек иной и новой для Москвы породы, природы.
 Всё это видно, ежели смотреть на монумент «с фасада».
Но можно смотреть и «с испода» статуи-барельефа: он открыт зрителю. Там – вогнутый силуэт, почти анатомическая модель в тенях, зелёных венах и тромбах патины. Этот Бродский не имеет форм – как наводнение на Неве. Он вдавлен изнутри в свой же отточенный профиль: сам себе двойник, вольный перевод в бронзу знаменитых строк из книги «Часть речи»(1977), первой после его эмиграции:
 я взбиваю подушку мычащим «ты»
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.
«С фасада» – блестящий американский интеллектуал. «С испода» – русский поэт, петербуржец ХХ века, ссыльный в архангельской деревне. В целом: Бродский.
Надо надеяться, он всё-таки  станет частью Москвы. Теперь вроде бы есть точная дата: бронзового поэта установят на Новинском в мае. Откроют памятник в конце мая, в рамках фестиваля «Черешневый лес».
…Если, конечно, байпас не начнут разбирать с другого конца – с Нового Арбата.
 
О пятилетней жизни бронзового Бродского в Москве без регистрации, о байпасе – временной обходной трубе для подачи горячей воды – и о роли этой штуки в посмертной судьбе поэта рассказывает автор памятника – Георгий ФРАНГУЛЯН.

 – Георгий Вартанович, почему всё-таки в Москве? Ведь Бродский был истинный петербуржец.
– Лет шесть назад был объявлен конкурс на памятник Бродскому в Петербурге. Проводил его «Альфа-Банк». Тогда я и сделал свой проект.
Я никогда не встречался с Иосифом Александровичем. Знаю его по стихам. По документальным фильмам о нём – их успели снять при жизни, и очень достойно. Естественно, я изучал эти кадры. И фотографии. Знаменитые и старые, полуслепые, из домов его друзей. Кстати, идею всей композиции дала именно полуживая, плохо отпечатанная фотография начала 1960-х из одного семейного архива.
Когда памятник был закончен, ко мне в мастерскую пришёл поэт Евгений Рейн. А он с Бродским дружил с 1956-го до 1996 года. Рейн сказал, что я очень точно уловил характер и пластику человека.
На конкурсе у «моего Бродского» появились горячие сторонники: Сергей Юрский например. Юрский – петербуржец того же поколения. Он знал поэта.

– Сергей Юрский чуть позже замечательно сыграл в фильме Андрея Хржановского о Бродском «Полторы комнаты». ...Но чем завершился конкурс?
– Первую премию дали другому проекту, чисто архитектурному: два пилона со строками Бродского. Впрочем, эти пилоны в Петербурге не установлены до сих пор.
А я отлил фигуру в бронзе в полный размер. Показал её в 2006-м на своей персональной выставке в Пушкинском музее.
Александр Кузьмин, главный архитектор Москвы, был на вернисаже. Он предложил мэрии установить памятник в столице. Мэрия и Юрий Михайлович Лужков одобрили.
…Тут начались согласования, потом стадия рабочего проектирования. Результаты его надо утверждать в тридцати с лишним инстанциях, за каждую экспертизу платить. По официальным расценкам. Но они теперь довольно высокие.
 Экспертизы показывать не буду: их общий листаж догоняет семитомник Бродского. Но я это прошёл: к 2009-му всё было абсолютно согласовано. А памятник, все его фигуры (там есть ещё площадка, заполненная бронзой, и фоновые фигуры – силуэты современников, тени поколения поэта) был полностью отлит и готов ещё в 2008-м.
– Место на Новинском бульваре выбрали Вы?
 – Нет, выбрал город. Но... есть точки в Москве, которые градостроительно нуждаются в скульптуре. Эта площадка, например. Надо расчищать город. Создавать в нём какие-то культурные акценты. Они не помешают, честное слово!

…Но на этой площадке началась история с торговой точкой.
История была дикая: город выделил Иосифу Бродскому сквер на Новинском бульваре, между домами № 22 и № 28, с внутренней стороны Садового кольца. А там с середины 1990-х стоял стеклянный магазинчик: «Продукты», «Обмен валюты» и «Цветы». Вполне вменяемый малый бизнес.
 Для его владельца Юрия Вартанова, в прошлом физика, бронзовый поэт явно стал Медным Всадником. Павильон, натурально, должны были снести. Новое место магазину Вартанова город выделять не спешил: даже сносить «стекляшку» её хозяину было предложено за свой счет.
…Хотя львиную долю расходов по установке памятника в данном случае несёт скульптор. Бюджет Москвы оплатит лишь благоустройство: цветники и газоны.
Согласившись в 2008-м принять в дар именно эту статую, Москва, видимо, почувствовала себя истинно европейской столицей. И (надо отдать должное!) проявила себя в выборе именно так.
Но на компенсацию переноса невеликой торговой точки с площадки, предназначенной для памятника, liberal values столице уже не хватило.
И, похоже, левая рука Белокаменной не ведала, что делает правая.
В Москве 2009-го торговые павильоны сносили пачками (скажем, при реконструкции Ленинградки). Но стекляшка на Новинском стояла неколебимо. Площадка была занята, и в мае 2010-го, к 70-летию Иосифа Бродского, два года как отлитый и полностью готовый, многократно обещанный Москве памятник (весной 2010-го о скором открытии писали везде)  так и не вышел на люди.
Поэт в четвёртый раз зимовал у Фран-
гуляна. Во дворе мастерской.

– Георгий Вартанович, что сейчас с магазинчиком Вартанова?
– Юрий Вартанов, кстати, симпатичный человек. Он не раз приходил ко мне, мы разговаривали. Понятно, что этот бизнес ему был дорог! Понятно, что человек четырнадцать лет кормил семью. Сергей Скуратов, архитектор памятника Бродскому, прекрасный архитектор, бесплатно сделал ему проект нового павильона. Мы хотели, чтоб магазин просто переехал в глубину двора на Новинском. Ничего дурного в таком соседстве не вижу!
Но на это место не дали разрешения. Хоть оно и пустует. Вартанов решил подать в суд на ЦАО г.Москвы. Проиграл этот суд и апелляцию. В конце концов магазин снесли.
А еще через неделю вышло постановление мэра Собянина, по которому стали сносить уже все палатки.
…Мы бы поставили Бродского осенью 2010-го! Но тут на него оперли байпас.
– На пьедестал статуи? В центре Москвы? Как это?
– По всей этой части Садового кольца ранней осенью 2010 года поставили байпас. Примерно в те же дни я получил ордер на проведение фундаментных работ и установку памятника. На том же самом месте. Из того же самого городского хозяйства Москвы. Видимо, снова левая рука не знала, что делает правая.
И я начал, конечно, эти работы! Постамент уже был наполовину облицован. Слова «Иосиф Бродский» мы не успели высечь на пьедестале, а то вообще бы был перформанс – будьте-нате… Но и так картина сильная, сюрреалистическая.
– Вас предупредили об этом?
– Конечно, нет! Проезжаю осенью по Новинскому, причем в субботу, когда нельзя работать, и смотрю: что за шут, трубы в небе летают? И я понял: это байпас! Причем эта штука идёт коленами. Если б они миновали постамент, прошли поверху – всё бы мы доделали ещё осенью. Однако же, опора оказалась удобной.
Но сейчас нужды в этом байпасе нету. Зима прошла. Подземные коммуникации, которые он заменял, ремонтируются. Но чтобы его разобрать, нужны особые распоряжения.
В конце марта мэр Собянин такое поручение подписал. Очень чётко расписанное: восемь пунктов, в каждом – поручение для отдельной инстанции.
Вроде бы должны начать разборку байпаса. И разбирать они его будут до конца мая... Хотя поставили осенью за три дня. Я сейчас мечтаю только об одном: чтобы начали разбирать с этого места, именно с этих 100 метров на Новинском!
А не с конца Калининского проспекта. Может же быть и так…
К этому памятнику есть интерес. Его ждут многие. Звонят друзья Бродского из Америки. Звонят из посольства США. Евгений Рейн спрашивает: когда? Фестиваль «Черешневый лес» готовит праздник к 30 мая. Евгений Бунимович хочет собрать московских поэтов. …Но я уже загадывать боюсь: лишь бы трубы разобрали!

Скульптуры Георгия Франгуляна стоят во многих городах Европы. Его Петр Первый в Антверпене включён в «топ-десятку» достопримечательностей города. Под ногами долговязого императора – бронзовая пластина, похожая на огромную сургучную печать и на корабельную палубу. Щекастые ангелы поддерживают её, повторяют в бронзе резьбу корабельным топором на корме Петровского ботика.
Памятник Пушкину в Брюсселе несёт на плечах тяжкий горб шинели-крылатки-крыльев. Прикрывает левой рукой то место, куда попадёт пуля Дантеса. Ногти (как и было в жизни) длинны. Остры, как гусиные перья. На пальце – чугунное лицейское кольцо.
Конный монумент императрице Елизавете Петровне стоит в городе Балтийске (прежде – Пиллау). В самой западной точке России. На морском берегу. (Впервые эти земли отошли к Российской империи именно при Елизавете Петровне).
Франгулян возвёл из гранита форт над Балтикой – пьедестал для Елизаветы. Ветер и чайки тонируют её треуголку и «дамский униформ», мундир Преображенского полка с юбкой для верховой езды. Около сотни судов в день проходят мимо дочери Петра Великого – и лоцманы перепрыгивают с катера на корабль как раз около неё.
В Балтийске было землетрясение силой в шесть баллов. Но форт и памятник устояли.
В Венеции, в водах лагуны, Франгулян поставил памятник Данте и Вергилию, плывущим в ладье. В Москве его бронзовый Арам Хачатурян стоит за фасадами Тверской, около Дома композиторов. Окуджаву на Арбате видел каждый москвич.
Недавняя работа скульптора – надгробный памятник Борису Ельцину.
 – Георгий Вартанович, у памятника Брод-
скому исключительно злая судьба? Или каждый монумент выходит в мир так трудно?
– Я отлично помню, как приехал в Антверпен на встречу с комиссией городского магистрата. Они должны были оценить модель памятника Петру.
Пришли на нужный перекрёсток. Стоит несколько человек. Это и есть комиссия магистрата. Здрасте. Здрасте. Ну, где ваш эскиз? Тут я смутился, потому что Петра Великого вёз в жестяной коробке из-под коньяка «Хеннесси». Но достал. Они говорят: ставьте на землю, как вы хотите это поставить.
Я развернул модель. Они стали смотреть: кто-то наклонился, кто-то встал на колени. Замечательно! – сказали отцы города Антверпена.
Мы с ними зашли в соседний бар, выпили по бокалу пива. Потом я прислал чертежи фундамента, даже, скорее, рисунки, без расчётов. Когда приехал с готовой работой, всё уже стояло, всё было правильно. Поставили Петра на постамент за день.
То же самое было в Брюсселе с Пушкиным. За день я его поставил! Всё!
В Венеции, с Данте необходимо было согласование морского министерства Италии и всех, кто контролирует лагуну. Но и там все решилось относительно быстро.
 В Венеции мне заказали и мемориальную доску Иосифу Бродскому на набережной Неисцелимых: он был тесно связан с городом, много писал о нем, похоронен там, на кладбище Сан-Микеле. На том же кладбище, где лежат Дягилев и Стравинский.
 Давным-давно эта венецианская доска готова, укреплена на фасаде и открыта. С набережной Неисцелимых как-то легче это прошло, чем с Новинским бульваром.
– А правда, что в Балтийске, в форте-пьедестале Елизаветы Петровны, сразу попытались открыть пивной ресторан?
– Я их выбил из форта! Хотя там уже было прорубили окна. Для комфорта при подаче горячего. Я заставил их заложить: какие окна в форте? Это же крепость!
…Так что коммерция встала осадой у стен: передвижная пивная и туалеты.
А был ведь задуман для этого места музей старинных морских карт. Там 1000 квадратных метров пространства!
– А как было в 2002-м с Окуджавой?
– Было… в рабочем порядке. Вдруг решили изменить место: ставить не на углу Плотникова переулка, а почти у самой Смоленской площади, на углу Денежного. Но там памятник бы зрительно раздавила высотка МИДа.
– Ну да. Был бы «московский муравей» возле пирамиды.
– Вот поэтому я твердо отказался от места в Денежном. Месяца два всё это висело. В конце концов Юрий Михайлович Лужков дал команду: поставить в Плотниковом и открыть в день рождения Булата, 9 мая. Оставался на всю работу 21 день.
И до Дня Победы всё было сделано. Хотя три недели для такой композиции – очень мало. Я вылепил всю брусчатку, её отлили в бронзе… За рекордные сроки!
Мы и сейчас успеем поставить Бродского, четырнадцать «фоновых» силуэтов, всю композицию к 30 мая. Если до 15-го теплосеть уберёт с постамента трубы, как обещала.
«Дело о Бродском» длится четыре года. У этого проекта были энтузиасты, которые обещали финансировать отливку, пьедестал… в общем – существенную часть проекта. Но пришёл кризис. Энтузиасты свои обещания отозвали. В конце концов я всё отлил сам. Ставлю сам. Город оплачивает только благоустройство – цветники возле памятника.
Мне даже пришлось, чтобы передать монумент столице, создать и зарегистрировать фонд «Ладья Данте». По имени моей работы в Венеции. Фонд и дарит городу памятник. А Франгулян – президент фонда.
– А «Ладья»-то зачем?!
– Затем, что город Москва не может принимать подарки от частного лица. 


Авторы:  Елена ДЬЯКОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку