Кто вы, Гарви Бёрч?

Автор: Сергей МАКЕЕВ
01.10.2011

 
Памятник Фенимору Куперу в его родном городке Куперстауне
 
   
   
Арест с поличным шпиона – майора Джона Андре. 22 сентября 1780 года
 
   
   
 Арест будущего национального героя Соединенных Штатов – Натана Хейла. 22 сентября 1776 года  
   
   
 Казнь британского шпиона – майора Джона Андре. 2 октября 1780 года  
   

Как был придуман и написан самый первый в мировой литературе шпионский роман

Шпионаж зародился в глубокой древности, но стал профессией и получил общественное признание лишь тогда, когда о разведке заговорили во всеуслышание. А для этого должна была появиться книга о настоящем разведчике.
Конечно, разного рода сочинения на эту тему были и раньше. Например, французский борзописец Куртиль де Сандра в псевдо-документальном сочинении «Мемуары мессира д’Артаньяна» представил нашего любимого мушкетера не просто «героем плаща и кинжала», но и шпионом.
Охотно писал о своей шпионской деятельности шевалье д’Эон. Но этот знаменитый авантюрист XVIII века сочинял свою жизнь так же, как некоторые свои секретные донесения.
Должен был появиться рассказ о герое-разведчике, которым движет не авантюризм, не алчность, а беззаветная любовь к родине; не только о его подвигах, но и о чувствах, мучительных сомнениях, нравственном выборе.
И такая книга увидела свет в 1821 году. Первый шпионский роман назывался незатейливо: «Шпион». Подзаголовок: «Повесть о нейтральной территории».

На пари романы не пишутся
Сквозь густой лес вдоль берега озера Отсего лёгкой индейской поступью бежал мальчик лет десяти. Он прятался за стволами деревьев, ужом скользил в траве.
– Джеймс! Хватит прятаться! – кричали ему братья. – Ты выиграл, мы уходим домой. Смотри, отец тебе всыплет!
Сыновья судьи и крупного землевладельца Вильяма Купера постоянно играли на воле, прекрасно ориентировались в лесу, метко стреляли из лука. Но Джеймс превосходил братьев во всём.
Когда мальчики вернулись домой, они увидели там Джеймса, листающего книгу со скучающим видом.
– Где вы пропадали? – спросил он.
Братья привыкли к его способности незаметно исчезать и внезапно появляться, всё примечать, оставаясь невидимым, и даже называли иногда шпионом.
Прошло немало лет. Джеймс Фенимор Купер учился в Йельском колледже, потом служил на флоте, побывал в Лондоне – то есть, по американским меркам, повидал мир. Наконец, женился, обзавёлся собственным домом и фермой, у него самого появились дети.
По вечерам, уложив дочурок спать, Джеймс и его жена Сюзан по очереди читали вслух английские романы. Книжные новинки долго плыли в Америку, а затем ехали к читателям на перекладных. Американская литература ещё не заявила о себе, писатели по большей мере подражали европейским авторам, а местные поэты воспевали выдуманную природу, похожую на регулярный английский парк, и трели соловья, хотя этих птиц в Америке нет, не замечая чудесного пения местных дроздов…
В тот вечер Джеймс дочитывал длинный сентиментальный роман. Закончив, он в сердцах отбросил книгу прочь и заявил:
– Я бы написал не хуже!
– Вечно ты задаёшься, – мягко заметила Сюзан, – у тебя нет никакого литературного опыта.
– Бьюсь об заклад! – воскликнул Джеймс. И тут же пожалел о сказанном. Но идти на попятный не захотел, и пари было заключено.
Жена была не совсем права. Во-первых, чтение для внимательного и вдумчивого читателя – тоже литературный опыт. А Джеймс читал много и воспринимал глубоко. Во-вторых, проба пера уже состоялась.
Одиннадцатилетним мальчишкой, начитавшись романов о рыцарях, Джеймс решил сочинить что-нибудь в духе Вальтера Скотта. Но вот беда, он писал медленно и такими каракулями, что и сам не мог разобрать. Тогда мальчик договорился с наборщиком местной газеты, что надиктует ему книгу, а издатель даже согласился печатать её с продолжением. Но фантазии на рыцарскую тему скоро наскучили юному автору, и роман остался недописанным.
Позднее, в юношеском возрасте, Джеймс написал балладу по просьбе одного бродячего певца. Это случилось вскоре после окончания второй войны с Англией (1812--1815гг.), когда все только и говорили о жестокости англичан. Баллада называлась «Сожжённое Буффало, или Ужасный пожар». Типография всё той же газеты «Отсего геральд» отпечатала несколько экземпляров текста. Джеймс вскоре позабыл о своём поэтическом дебюте. Однажды он был в гостях у одного из соседей. Перед ужином, желая занять гостя, дочь хозяина села за пианино и неожиданно запела… «Сожжённое Буффало». Автор скромно промолчал, но аплодировал с двойным жаром – исполнительнице и себе самому.
Теперь Джеймс взялся за перо более решительно и в 1820 году уже читал рукопись друзьям, вкусу которых он доверял. Купер сказал слушателям, что это сочинение его хорошего знакомого. Роман назывался «Предосторожность», автор следовал традициям английских сентиментальных и семейных романов. Мужчины одобрили сочинение, а дамы даже усмотрели в нём влияние их любимых писательниц Джейн Остин и Амелии Опи. Окрылённый такими оценками, Купер отдал своё детище в нью-йоркское издательство, и скоро оно вышло в свет под длинным названием «Предосторожность, или Предупреждение лучше, чем Лечение», но без указания имени автора. Книгу перепечатали даже в Англии.
Но в глубине души молодой писатель прекрасно осознавал подражательность своей книги и говорил жене:
– Книги не пишутся по случаю. Да и можно ли написать хорошо о чужой стране, чужих нравах! Нет, моя первая книга впереди.
Это был горький, но полезный опыт: Джеймс Фенимор Купер понял, о чём и как НЕЛЬЗЯ писать. Он твердо решил рассказывать только о том, что знает и любит.
– Знаешь, о чём я напишу по-настоящему? – сказал он жене. – Об Америке и американцах. Я постараюсь написать так, чтобы это было интересно самим американцам!

Ковбои, скиннеры и бойцы невидимого фронта
С детства Джеймс Фенимор Купер любил слушать истории. В доме его отца собиралось много интересных людей, некоторые из них участвовали в войне за независимость Северной Америки. Их рассказы ещё не подёрнулись мифологическим глянцем, старики говорили без прикрас: долгая и кровопролитная освободительная война была одновременно и революцией, и ожесточенной гражданской войной – ведь на стороне англичан воевали до пятидесяти тысяч американцев, верных британской короне. Вдобавок с той и с другой стороны на нейтральной территории орудовали отряды мародёров. Американских мародеров называли «скиннерами» (живодерами), английских – ковбоями (это были в основном кавалеристы, промышлявшие угоном скота американских фермеров).
Была среди американцев и пятая колонна – некоторые беспринципные дельцы только ждали победы королевских войск, а пока наживались на военных поставках и взвинчивали цены, пользуясь тяжёлым положением колонистов. Даже Джордж Вашингтон горестно замечал: «Такого отсутствия чувства гражданского долга, такой спекуляции, такого множества всяческих ухищрений для получения той или иной выгоды я никогда ещё не видел…». (Вообще говоря, в эти годы американцы относились к коммерсантам весьма настороженно. Запомним это обстоятельство.)
Позднее Купер встречал ветеранов той войны в семье свой жены и среди соседей. Особенно запомнились ему долгие разговоры с Джоном Джеем, видным государственным деятелем США. В годы войны за независимость президент Джордж Вашингтон назначил Джея в Комитет по безопасности – первую разведывательную службу молодого государства. Именно Джей должен был собирать информацию о передвижении, а по возможности и о замыслах англичан – «красных мундиров», как называли их колонисты. Джон Джей получал донесения от своих агентов через нарочных, но, бывало, и сам выходил на связь.
– Бывали и другие способы передачи сведений, особые приметы, – рассказывал старик, попыхивая трубкой. – Вот, допустим, на верёвке сушится бельё. Судя по тому, что и как развешано, агент узнавал, можно ли переправиться на нашу сторону, не ждёт ли его засада.
Больше других потрясла писателя судьба безымянного героя-разведчика, имени которого Джон Джей так и не назвал. Это был простой фермер, живший на нейтральной территории, куда заходили и англичане, и американцы. У него была репутация, как говорится, «пособника врага». Благодаря «дружбе» с английскими офицерами, он добывал и передавал ценные сведения командованию континентальных войск (так называли американские вооружённые силы). Понятно, американцы люто ненавидели «предателя», он не раз был на волосок от смерти. Даже после войны истинное лицо шпиона продолжали скрывать, последняя встреча Джона Джея с агентом была тайной. Джей принёс немалые деньги – плату не только за смертельно опасную службу, но и за опозоренное навсегда имя. Но фермер отказался от платы и заявил: «Эти деньги пригодятся моей родине после войны, а я сам заработаю на хлеб». Как жил он впоследствии, под каким именем, осталось тайной.

Солдату – пуля, шпиону – верёвка
О другом герое тайной войны Джеймс узнал ещё в колледже – там учился когда-то и Натан Хейл, ставший национальным героем североамериканских штатов. Позднее Джеймсу рассказывал о нём родственник жены – Бенджамин Толмедж, генерал, член Конгресса. Во время войны майор Бенджамин Толмедж руководил армейской разведкой.
Бенджамин Толмедж и Натан Хейл были однокашниками. После окончания колледжа Хейл начал работать учителем. В 1775 году друзья вместе вступили в армию Вашингтона. Хотя Натану было всего двадцать лет, он проявил себя как храбрый и находчивый офицер и вскоре получил чин капитана.
В начале сентября 1776 года английские войска вытеснили американцев из Нью-Йорка и с Лонг-Айленда. Последних защитников Манхеттена буквально выкурили из домов, где они держали оборону – пожар, устроенный англичанами, вошёл в историю как Большой Нью-Йоркский Пожар. Всех захваченных с оружием в руках англичане казнили.
Генерал Вашингтон требовал усилить разведывательную деятельность. В этот трудный для родины час капитан Натан Хейл сам вызвался идти в тыл врага.
Глухой ночью Натан спустился к проливу. Он знал, что на той стороне у него нет ни явок, ни связи. Ему предстояло на утлой лодчонке проскользнуть мимо сторожевых кораблей, уповая на одного союзника – кромешную тьму.
Легенда разведчика убедительна, если содержит часть правды. Вот и Натан выдавал себя за учителя, который ищет частные уроки. Когда его останавливали английские патрули, он произносил ритуальную фразу: «Боже, храни короля!» – и начинал жаловаться на свою несчастную жизнь, разрушенную бунтовщиками. Так он пересёк весь Лонг-Айленд и пробрался в Нью-Йорк. Из подслушанных разговоров и наблюдений он составил довольно полное представление о расположении и передвижении неприятельских частей. Он делал записи на латинском языке, наивно полагая, что этот шифр спасёт его в случае ареста.
На обратном пути разыгралась непогода – сильный ветер и косой дождь стеной. Вдобавок туман накрыл пролив, переправиться было невозможно. Хейл решил переждать в прибрежной таверне. Вероятно, излишняя любознательность янки уже вызвала подозрение у англичан, и за ним установили слежку. Как только он вышел за порог, его арестовали.
Найденные при обыске записи полностью изобличали Натана Хейла как шпиона. Но его мужество вызывало уважение. Английский генерал Хау лично встретился с арестованным, пытался завербовать его, предлагал чин капитана королевской армии и большие деньги. Хейл отказался.
– В таком случае, – сказал генерал, – вы должны знать правила войны: солдату – пуля, шпиону – верёвка.
Утром 22 сентября 1776 года немногочисленных жителей Нью-Йорка согнали в район нынешней 66-й улицы Манхеттена – смотреть на показательную казнь.
Палач, надевая петлю на шею осуждённого, усмехнулся:
– Разве это подходящая смерть для офицера?
– Любая смерть за родину почётна, – спокойно ответил Натан Хейл. И, возвысив голос, обратился к соотечественникам: – Я сожалею только об одном: что у меня лишь одна жизнь, которую я могу отдать за отчизну!..

СМЕРШ по-американски
В ходе войны стало очевидно, что враг тоже получает сведения из лагеря американцев, участились случаи провалов надёжной агентуры. Майор Бенджамин Толмедж начал заниматься и контрразведкой. В этом качестве он был известен своей агентуре под псевдонимом Джон Болтон. Об одной тайной операции старик Толмедж поведал молодому писателю.
К тому времени в тылу у англичан работало уже несколько агентов. Они не только присылали ценные сведения военного характера, но и следили за подозрительными связями британцев. Из их донесений стало известно, что офицер английской разведки майор Джон Андре зачастил на передовой рубеж «красных мундиров» и что готовится переброска агента под именем Джон Андерсон.
Вскоре Толмедж получил депешу от коменданта крепости Вест-Пойнт с просьбой предоставить охранительный документы торговцу по имени… Джон Андерсон. Появление в секретной переписке одного и того же имени дважды, почти одновременно, наводило майора Толмеджа на серьёзные размышления.
Комендантом Вест-Пойнта был генерал-майор Арнольд. Несколько лет назад он храбро воевал в континентальной армии, в бою потерял ногу, получил генеральские эполеты и был назначен военным губернатором штата Пенсильвания. Но на этом посту генерал оскандалился в связи со спекуляциями на военных поставках, вынужден был уйти в отставку, его дело разбирал Конгресс. Учитывая былые заслуги генерала, ему вынесли лишь мягкое порицание. Главнокомандующий Вашингтон даже выразил надежду, что Арнольд восстановит свой авторитет на службе в армии.
В британской разведке внимательно следили за делом Арнольда. Майор Андре решил, что это перспективная фигура в тайной игре.
Майор Андре был хорошо известен в лучших домах Нью-Йорка – блестящий светский офицер, талантливый постановщик любительских спектаклей, в которых часто исполнял ведущие роли, немного поэт, отчасти музыкант. Среди его знакомых была молодая красивая актриса Пегги Шиппен (возможно, даже больше, чем просто знакомая). Разведчик стал ей нашептывать: есть, мол, на той стороне не старый ещё генерал, недавно овдовевший, немного хромоват, но и на одной ноге далеко пойдёт. В скором времени Пегги стала генеральшей. Через цепь курьеров и благодаря влиянию Пегги установилась прямая связь между майором Андре и генералом Арнольдом, начались переговоры. Цена за измену была очень высока, а генерал был слишком алчен, чтобы устоять.
Вскоре генерал обратился к Вашингтону с просьбой назначить его комендантом Вест-Пойнта. Майор Андре знал, что делал, продвигая генерала на этот пост: Вест-Пойнт был важнейшим укреплением на реке Гудзон, здесь были сосредоточены интендантские склады. Тут часто останавливались офицеры с особыми поручениями, обладавшие ценнейшей информацией.
Теперь уже в чине генерал-майора Арнольд сообщал противнику интересующую информацию: кого из видных политиков и конгрессменов можно склонить к сотрудничеству, сведения о дислокации войск, расположении коммуникаций и складов. Наконец, он сдал англичанам нескольких тайных агентов, о которых ему удалось случайно узнать.
Но майор Андре готовил генерал-майора для более важной миссии. Он предложил коменданту сдать англичанам Вест-Пойнт, склонив на их сторону часть гарнизона. Возможно, это решило бы исход сражения на Гудзоне.
Генерал-майор Арнольд запросил за предательство пятьдесят тысяч долларов золотом и патент бригадира королевской армии. Для заключения окончательного соглашения и уточнения деталей плана требовалась личная встреча разведчика и предателя. Под именем торговца Джона Андерсона на ту сторону отправился сам майор Андре.
А в это время майор Толмедж ломал голову над странным совпадением имён и решил установить скрытное наблюдение за комендантом Вест-Пойнта. Но пока он размышлял, тайная встреча уже состоялась в ночь на двадцать первое сентября 1780 года. Майор Андре гарантировал генерал-майору Арнольду двадцать тысяч фунтов и высокий пост в британской армии, а комендант передал вражескому офицеру подробный план Вест-Пойнта.
На рассвете за майором Андре должна была приплыть шлюпка и доставить его на британский корабль. Но американская береговая батарея обстреляла судно, и корабль уплыл. Разведчику пришлось возвращаться сушей. Уже на нейтральной территории его остановил патруль ополченцев. Человек, крадущийся на рассвете в расположение англичан, показался им подозрительным, они не поверили ни объяснениям, ни представленным документам и тщательно обыскали задержанного. В правом сапоге была обнаружена карта Вест-Пойнта. Майор пытался откупиться, предложил сто гиней и свои золотые часы (кстати, на внутренней крышке часов было начертано его подлинное имя). Но командир патруля ответил: «Даже за десять тысяч гиней вы не сделаете ни шагу».
Пленного отправили к непосредственному командиру – подполковнику Джемсону. Тот решил известить коменданта Вест-Пойнта о поимке важного шпиона. Генерал-майор немедленно исчез и в тот же день оказался на стороне противника.
По приговору военного суда майор Джон Андре был повешен. Конечно, он был схвачен и разоблачён почти случайно. И всё-таки разработанный им план вряд ли мог осуществиться: комендант Вест-Пойнта был уже «под колпаком».

А на нейтральной полосе…
Такие истории и впечатления вдохновили Джеймса Фенимора Купера и послужили реальной основой его новой книги. Буквально в первых строках автор сообщал: «Многие, однако, носили маску, которую ещё не сбросили к этому времени; и не один человек сошёл в могилу с позорным клеймом врага…» Главного героя, патриота-разведчика, писатель назвал именем Гарви Бёрч и сделал его торговцем-разносчиком. Уже сама его работа делала репутацию Бёрча сомнительной в глазах соотечественников. «Война не препятствовала разносчику заниматься своим делом, – писал Купер, – нормальная торговля в графстве прекратилась, но это было ему на руку, и, казалось, он только и думал, что о барышах». А для шпиона трудно было придумать лучшего легального занятия, позволявшего перемещаться, не внушая подозрений.
Местом действия писатель избрал нейтральную территорию между противостоящими армиями, которую, впрочем, каждая сторона считала своею и куда проникали и те, и другие. Поэтому, как писал, Купер, «в этой местности законность то и дело нарушалась, и решения принимались в угоду интересам и страстям тех, кто был сильнее».
Из романа мы почти ничего не узнаём о том, как Гарви Бёрч добывал секретные сведения, но видим, как он их доставляет через нейтральную территорию, какими средствами и тайными знаками пользуется. Он почти не опасается англичан, только американцы постоянно охотятся за ним – свои военные неудачи они связывали с предательством Бёрча. Его дважды арестовывали, один раз судили и приговорили к повешенью, но он всякий раз ускользал. Однажды он даже решил раскрыться, выйти из игры:
«Он вытащил из-за пазухи жестяную коробочку и открыл её – там лежал маленький клочок бумаги. Мгновение глаза разносчика были прикованы к этой бумажке…
– Нет... Это умрёт вместе со мной. Я помню условия моей службы и не куплю жизнь тем, что нарушу их…».
С этими словами Гарви Бёрч проглотил спасительную записку.
 Поступки шпиона сегодня вызывают удивление: ну ладно бы он хранил тайну перед врагами, но почему даже на пороге смерти он таится перед своими?
В то время шпионаж всё ещё был малопочтенным занятием, уделом авантюристов и вообще людей морально нечистоплотных. Командование всегда дистанцировалось от шпионов, а в случае их провала никогда не признавало их своими агентами. Заслуга Джеймса Фенимора Купера в том и состояла, что он изобразил «солдата невидимого фронта», достойного высокой награды в случае победы, а в случае поражения – пули, а не петли. Но в те годы дело обстояло совершенно иначе, и Гарви Бёрч с горечью говорил: «…тому, кто служит своей родине как шпион, будь он самый верный, самый бескорыстный человек, достается всеобщее презрение, и его казнят, как самого подлого преступника».
В романе бегло описаны истории, слышанные Купером от ветеранов разведки: о гибели Натана Хейла, о поимке и казни майора Андре. Но они не получили развития, упомянуты лишь для придания роману ощущения документальности и как бы подчеркивают реальную опасность, грозящую главному герою.
Когда миссия Гарви Бёрча была завершена, он тайно встретился со своим шефом, генералом, в романе он появляется лишь дважды под именем мистер Харпер. «Только я, один я в целом свете знаю, что вы действовали из глубокой любви к свободе Америки», – сказал генерал и предложил шпиону деньги за героическую службу. «Неужели вы думаете, ваше превосходительство, что я рисковал жизнью и опозорил своё имя ради денег? Нет, нет, я не возьму у вас ни доллара, бедная Америка сама в них нуждается!» – так ответил герой, как и его реальный прототип. Но генерал помнил, что Бёрч знает многих законспирированных агентов, поэтому напутствовал его: «Не забывайте, что маску, скрывающую ваше истинное лицо, вам не позволят снять ещё много лет, а быть может, никогда».
В финале романа Гарви Бёрч появляется уже седым стариком. Во время англо-американской войны 1812-1815 годов он снова оказался на переднем крае борьбы за свободу родины, но теперь уже с мушкетом в руках. В одном из сражений он был убит. При нём обнаружили жестяную коробочку с запиской:
«Гарви Бёрч многие годы верно и бескорыстно служил своей родине. Если люди не воздадут ему по заслугам, да наградит его господь!
Джордж Вашингтон».
Действительно ли это шпионский роман? И да, и нет. Хотя в целом это книга о шпионе-патриоте, она ещё и о судьбах американцев, военных и мирных граждан, в смутное время: они придерживались разных убеждений, и это придавало особый драматизм их любви, дружбе, родственным отношениям. К тому же само место действия – нейтральная территория – представала в романе своего рода метафорой зыбкости моральных принципов в эпоху гражданской войны.
Наконец, в книге немало изображений девственной природы Америки, мощных рек, величественных лесов – эти картины наиболее полно предстанут потом в любимой читателями всех стран трилогии Купера «Зверобой», «Следопыт» и «Последний из могикан».

В поисках подлинного Гарви
Роман «Шпион, или Повесть о нейтральной территории» появился на книжных прилавках в декабре 1821 года. Публика приняла его восторженно. Отзывы критики последовали не сразу, а через пару месяцев. Рецензент «Северо-американского обозрения» выразил, пожалуй, общее мнение: «Мы мечтали о том дне, когда на американской почве и исключительно из наших материалов будет воздвигнуто здание современного исторического романа во всей его национальной силе и изяществе».
К тому времени «Шпиона» уже издали в Лондоне. Английские критики, ревниво поглядывавшие за океан, теперь вынуждены были признать: американская литература существует, и это её первый большой успех.
Конечно, нашлись и недовольные. Многим не нравилось, что герой – простолюдин. А если бедный, да ещё шпион – это уж совсем неприлично. Вдобавок в книге говорилось о многом таком, о чём хотелось позабыть; американцы вообще не любят признавать своих ошибок и преступлений, а уж тем более каяться.
Очень скоро «Шпион» был переведён на многие европейские языки, к автору пришла мировая слава. Сам Бальзак, по его признанию, «рычал от восторга», читая Купера.
Конечно, читателей очень волновал вопрос: кто послужил прототипом главного героя? Купер всегда отвечал уклончиво, в предисловии ко второму изданию книги добавил только, что об этом герое рассказал ему «мистер Х» – писатель имел в виду Джона Джея.
Прошло несколько лет, Джеймс Фенимор Купер был уже знаменитым романистом. Он получил выгодную дипломатическую службу – пост консула в Лионе. Ему нравилась жизнь в Европе, но писал он о родной Америке.
И вот в 1827 году произошло знаменательное событие. В нью-йоркском суде слушалось дело о наследстве, и в качестве свидетеля был вызван пожилой фермер по имени Инок Кросби. Кто-то из уважаемых граждан города узнал его и воскликнул:
– Я полагал, что вы давно погибли! – и тут же сообщил окружающим, что это и есть «подлинный Гарви Бёрч из романа Купера».
Вокруг старика поднялась шумиха, о нём писали газеты. Через несколько дней Кросби пригласили в театр, где шла пьеса «Шпион». Гостя представили публике, и весь зрительный зал рукоплескал ему. Вернувшись домой, растроганный фермер написал благодарность в газету: «С моей стороны было бы ненужной сдержанностью, если бы я не выразил мою признательность гражданам Нью-Йорка за их внимание, оказанное мне во время последнего посещения города. И особенно благодарю руководство театра, пригласившего меня на представление спектакля под названием «Шпион». Представление доставило мне истинное удовольствие».
И ни слова в подтверждение или опровержение того, что он и есть Гарви Бёрч.
В следующем году некий делец от литературы Г.Л.Барнаум написал небольшую книжку под длинным названием «Шпион без маски, или Мемуары Инока Кросби, он же Гарви Бёрч, герой Повести о нейтральной территории г-на Купера. Подлинное описание секретных поручений, которые он выполнял для своей страны в годы революционной войны. Рассказано им самим со множеством интересных фактов и эпизодов, никогда раньше не публиковавшихся». Автор снабдил своё творенье подобострастным посвящением:
«Джеймсу Ф. Куперу, эсквайру, чьё перо первым обессмертило предмет этих мемуаров».
Насколько правдиво и документально было повествование Барнаума, и действительно ли оно основано на рассказе Инока Кросби – неизвестно.
Эта книжка попалась на глаза Куперу только в 1831 году. Он посчитал Инока Кросби самозванцем и отвечал на вопросы о нем с раздражением. Впоследствии, когда ажиотаж вокруг «прототипа» утих, Купер писал более спокойно: «Мне ничего не известно о человеке по имени Инок Кросби. Я никогда вообще не слышал его имени, пока по возвращении из Европы не увидел его в сочетании с именем героя «Шпиона». История этой книги изложена в предисловии к последнему изданию».
Американские историки и литературоведы до сих пор спорят: был ли Инок Кросби одним из тайных агентов континентальной армии или не имел к секретным службам никакого отношения. Зато многие поколения читателей не сомневаются, что Гарви Бёрч – реальное историческое лицо.

* * *
 «Шпион» проник в Россию вскоре после издания в Европе, в 1825 году. Правда, автора у нас называли по-своему – Фенимор Купер, а его героя – Харвей-Бирш. Пушкин отмечал богатое поэтическое воображение Купера, Лермонтов писал, что в его романах «несравненно больше поэзии, чем в Вальтере Скотте». Виссарион Белинский вторил поэтам: «Так как Купер начал писать романы уже после Вальтера Скотта – то и почитается его подражателем… Но это грубое заблуждение... Купер превосходит Вальтера Скотта…» Впрочем, справедливости ради надо сказать, что эти похвалы относились к более зрелым романам Купера.
Кстати, сам он не любил, когда его сравнивали с великим шотландским коллегой.
– Это меня оскорбляет больше, чем все плохие рецензии на мои книги, – говорил он.
Боюсь, что сегодня Купера знают у нас меньше, чем тогда. По моей просьбе моя жена пошла в книжный магазин и спросила продавщицу:
– У вас есть Фенимор Купер?
– А это что такое? – спросила продавщица. 

Сергей МАКЕЕВ: www.sergey-makeev.ru, post@sergey-makeev.ru


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку