НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Кремлевские ПРИНЦЕССЫ

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.08.2006

 
Леонид ВЕЛЕХОВ
 

ИТАР-ТАСС

В августовском номере, когда большая политика по обе стороны Атлантики берет отпуск, «Совершенно секретно» традиционно приоткрывает завесу тайны над семейными делами президентов и премьеров. В данном случае речь пойдет о детях, главным образом о дочерях, которые, в силу неких мистических обстоятельств, числом явно превосходят сыновей. Ведь как бы ни складывалась судьба самих сильных мира сего, они прежде всего – отцы семейств. Дети же – их отражение и продолжение, а в чем-то и зеркало жизни той страны, где им суждено было родиться.

Чем занимаются Маша и Катя Путины? Как «борются» с Секретной службой близняшки Буш? Станет ли Юан Блэр великим актером? Что за клад находится в распоряжении папы-Ширака и как сегодня умножает свое благополучие «политизированная» дочь Ельцина?

 

В Кремле не можно жить, преображенец прав,
Там миллионами кишат микробы:
Бориса дикий смех, всех Иоаннов злобы
И самозванца спесь взамен народных прав.

Анна Ахматова

Советские вожди не всегда любили своих жен, но всегда (за одним-единственным исключением) любили своих детей. Как сказал их духовный отец Карл Маркс, когда его спросили о любви: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо…»

Другое дело, что в прежние, советские времена такие слишком человеческие чувства, как любовь, у тех, кто правил одной шестой частью земной суши, принято было скрывать. Народ почти ничего не знал о частной жизни своих повелителей. А то, что знал, – узнавал из единственного свободного советского СМИ, которое называли «ОГГ» – «Одна Гражданка Говорила».

Сейчас – совсем другие времена. Российские правители до такой степени раскрепостились, что готовы в прямом эфире «с точностью до минуты» сообщить, когда они «в последний раз занимались сексом». Именно с такой, действительно, последней, как сказал поэт, прямотой готов рассказывать о своей интимной жизни российский президент Владимир Путин, о чем он и сообщил на своей недавней интернет-конференции.

За неполных два десятка лет страной и ее лидерами пройдена дистанция огромного размера. Еще в позднем СССР времен перестройки, как мы помним, секса не было, а раскованность современного российского лидера не приснится ни одному его западному коллеге. Впрочем, конечно, не будем придавать серьезного значения путинской вольности, отпущенной на пресс-конференции. Это скорее неловкая бравада, продиктованная желанием показаться самым молодым и современным президентом на свете. Тем более что в том же пассаже Путин сказал, что не помнит ничего о своем первом сексуальном опыте. Такая забывчивость для настоящего плейбоя просто непростительна. В общем, сперва явно переборщил по части плейбойства, а потом стушевался, чтобы закрыть опасную тему.

На самом деле любовь чувство застенчивое. Вот Путин, к примеру, почти никогда не говорит о дочерях и всячески, как кажется, противодействует тому, чтобы порожняя молва перемывала им косточки и превращала в публичные фигуры. Молвы почти что и нет – потому что нет информации о жизни Марии и Екатерины Путиных. И это позволяет предположить, что своих дочек президент Путин по-настоящему любит.

Бесплодный мститель

 

Вообще примечательно, до какой степени наша политическая история, которую делали почти исключительно мужчины, богата именно любимыми дочками этих самых мужчин. Советская наука, как мы помним, отрицала учение Фрейда. Но советские вожди, в точности по Фрейду, любили дочерей больше сыновей. И производили их на свет гораздо чаще, чем «наследников».

Однако не будем превращаться в рабов любимой мысли и выводить искусственные закономерности. На самом деле закономерность одна: семейные истории отечественных лидеров и, в частности, их отношения с детьми тесно связаны и зависимы от хода истории в большом смысле слова. И, конечно, есть еще одна закономерность, так сказать, общечеловеческая: все они были такими отцами своих детей, какими были их собственные отцы по отношению к ним.

У Ленина, как известно, детей не было вовсе. И хотя историческая мифология возвела его в ранг лучшего на свете сына и лучшего друга детей (вспомним читанные в детстве пасторальные истории про Ильича и пастушка, Ильича и беспризорников или про то, как маленький Володя Ульянов единственный раз в жизни согрешил, стащив у матери с кухонного стола яблочную кожуру), трудно себе даже представить Владимира Ильича и подругу его жизни Надежду Константиновну в роли родителей. (Равно как и, обладая самой богатой фантазией, трудно их вообразить в роли влюбленных.

несчастливые дети Сталина – Василий и Светлана
РИА «НОВОСТИ»

Я как-то уже писал, что Ленина не случайно смолоду соратники называли либо Старик, либо Ильич, словно ничего в нем молодого никогда не было. Какая молодость, какая любовь, какие дети: вспомним эту странную семью Ульяновых, словно одержимую, как заметил еще Николай Бердяев, демоном мести всему и вся за свои жизненные неудачи. Неудачи весьма относительные: ведь до генеральского чина дослужился глава этого семейства. Но только не в столице, а в глухой провинции, что, видимо, и было острым ножом в сердце этого амбициозного человека, буквально отравившего своим комплексом непризнанности всю семью. Двое настоящих апостолов мести и ненависти – Владимир и его старший брат Александр – вышли из этого несвятого семейства, да и остальные ульяновские отпрыски немного в жизни посеяли и пожали любви.

Царь Эдип

 

У ленинского преемника, Сталина, другая семейная история. Во многом другая, а в чем-то глубинном – похожая. В том хотя бы, что тоже очень несчастливая и наложившая отпечаток на всю последующую жизнь.

По-другому, правда, несчастливая – так откровенно и так уродливо, что никакой ретуши придворных историков не поддалась, и сказок про счастливое детство товарища Сталина нам и нашим родителям не сказывали. Одна только гуляла легенда: что на самом деле Сталин был сыном не пьяницы-сапожника Виссариона из Гори, а знаменитого путешественника Пржевальского, которого ученые изыскания завели на будущую сталинскую родину как раз за год до рождения Сосо Джугашвили. Никаких подтверждений этой версии нет, кроме (и то недостоверного) факта гостевания г-на Пржевальского в 1877 году в Гори, где он проживал в гостинице, в которой Екатерина Джугашвили, будущая мать будущего «отца народов», мыла полы. И ведь вот что интересно: о Сталине в пору его величия вообще никаких анекдотов и сплетен не рассказывали – боялись, а сказка о Пржевальском беспрепятственно гуляла, неизвестно кем запущенная и неизвестно же кем распространяемая, словно даже с молчаливого одобрения вождя. Что ж, вряд ли ему, великому творцу цветистых, пусть и примитивных исторических мифов (прежде всего о самом себе), могла льстить правда о неграмотном отце, бросившем семью почти сразу после рождения Сосо и вскоре после этого погибшем в пьяной драке в каком-то тифлисском кабаке. Ведь от этого бедолаги ничего, кроме имени и фамилии, не осталось, даже могилы. Даже о национальности сталинского отца до сих пор доподлинно неизвестно – то ли грузин, то ли осетин.

Но и сказка о Пржевальском не прижилась – слишком уж красивая и неправдоподобная до анекдотичности. А если прибавить к этому, что и сам Пржевальский с одноименной лошадкой, которую он где-то там, в азиатских степях, обнаружил и описал, персонаж для советских людей немного комический, то можно понять, почему большого распространения версия об Иосифе Сталине-Пржевальском не получила.

Да и получила бы – сам-то Сталин знал, кто на самом деле его отец, и даже, наверное, помнил, как тот колачивал его мать, бедную безответную Кето. И это темное, нищее, безрадостное детство наложило, без сомнения, глубокий отпечаток на всю сталинскую личность и прежде всего на его интимную жизнь. У него было много женщин – говорят, он был большой, как прежде выражались, ходок по этой части. И много детей, законных и незаконных. Но кто из них был счастлив с ним – самым могущественным отцом и мужем во всей огромной стране? Вот на этот вопрос можно ответить с полной уверенностью: никто. Двоих сыновей, прижитых от разных женщин в царских ссылках, он вовсе не признавал, хотя несчастные женщины, когда Сталин стал уже всесильным божеством, писали ему с просьбой помочь. (В результате одной из них помогала Надежда Аллилуева, причем тайком от Сталина.)

Но я бы не рискнул утверждать, что участь его законных, признанных троих детей была лучше участи незаконных. Скорее, наоборот. Незаконные, Александр Давыдов и Константин Кузаков, может быть, и переживая в глубине души свою непризнанность, вели жизнь обыкновенных советских людей. Давыдов работал прорабом на стройке в Красноярске, умер рано, пятидесяти лет, в середине 60-х, так и не нарушив «подписку о неразглашении тайны происхождения», взятую с него еще в молодости. Другая «железная маска», Кузаков, прожил долгую жизнь, дослужился до больших чинов – был и заместителем заведующего управлением пропаганды ЦК ВКП(б), и членом коллегии Гостелерадио, руководил и главком Министерства культуры, и издательством «Искусство». Его карьера шла зигзагами, причем опасными: в 1947 году его едва не пристегнули по инициативе Берии к делу о «ядерном шпионаже», но ограничились исключением из партии «за потерю бдительности» и восстановили в ее рядах только после падения его гонителя. По воспоминаниям его знавших, Кузаков был человеком не из приятных, о том, кто его настоящий отец, никогда, естественно, не говорил (тоже в молодости дал такую же подписку, как и Давыдов), однако многие это знали. Ведь это именно его мать писала Сталину еще в начале 20-х, потом, не дождавшись ответа, Ленину, после чего ей стала помогать, как я уже сказал, втайне от мужа Надежда Аллилуева. Так что «железная маска» на лице Кузакова была отчасти приподнята, хотя настоящий отец никогда сына не признавал и его жизнью не интересовался. Заговорил Кузаков на самую интересную тему его жизни только в середине 90-х, дав несколько газетных интервью

А вот судьбы троих законных сталинских детей сложились, как ни парадоксально, куда печальнее. И каждый из них был несчастлив, в точном соответствии с классиком, по-своему.

Старшего, Якова (сына от первого брака Сталина с Екатериной Сванидзе), отец не любил и никогда этого не скрывал, словно видя в нем какого-то опасного соперника. Возможно, Яков действительно был влюблен в мачеху, Надежду Аллилуеву. Существует сплетня, что между ними был роман, но это, конечно, глупости: не так были воспитаны эти люди, да и Сталина оба боялись как огня. Но Надежда действительно очень жалела несчастного Якова, покровительствовала ему, и черт знает, какие там подозрения могли роиться в воспаленном сталинском мозгу. И он как будто гнал Якова к ранней смерти, то подтрунивая над неудачной попыткой самоубийства, то отказывая от дома. Своими руками и погубил сына, отказавшись вызволять из немецкого плена.

Другого сына, Василия, как будто даже, наоборот, баловал, не возражал против досрочного присвоения ему воинских званий, в результате чего в 26 лет тот стал генерал-лейтенантом авиации. Но тоже словно намеренно губил – только не откровенной нелюбовью и отчуждением, как Якова, а вот этим потворством и потаканием слабостям. Очевидцы вспоминают, что годовалому Васе, к ужасу матери, он наливал за обедом рюмку красного вина – вероятно, с этого и началось пьянство Василия. Но спивался он, как мне кажется, не столько от какой-то распущенности и ощущения вседозволенности (да и какая вседозволенность: он отлично понимал, что отец в любой момент может выдернуть его, как морковку с грядки, и бросить в лагерь, как он проделал это с большинством родственников), сколько от внутреннего смятения. От непонимания того, что означает этот странный прищур смотрящих на него, как на кролика, безжалостных отцовских глаз.

Бедная «хозяйка»

 

Говорят, из всех детей Сталин любил только дочь, Светлану. Во всяком случае, в небогатом эпистолярном сталинском наследии нежные отцовские слова и уменьшительные обращения адресованы только ей. (К Якову он вообще в письменной форме обратился лишь однажды, и то через третьих лиц, причем чтобы сказать, что знать его не желает; Василию, когда тот испросил у него согласия на женитьбу, написал: «Ты спрашиваешь у меня разрешения, женился – черт с тобой. Жалею ее, что она вышла замуж за такого дурака». И так жалел «ее», первую жену Василия, Галину Бурдонскую, что потом посадил. Равно как и жену Якова.)

Но что это была за любовь? Дикая какая-то, языческая. Вот уж пример, подтверждающий правоту фрейдовских концепций, в частности, «эдипова комплекса». Он любил Светлану маленькую с какой-то даже истовостью, потом в знаменитых «20 письмах к другу» она вспоминала отцовские, пахнувшие табаком «горячие поцелуи»; он еще больше привязался к ней после загадочно-трагической гибели Надежды Аллилуевой (сама Светлана о том, что мать не умерла естественной смертью, а покончила с собой, узнала десять лет спустя, занимаясь английским и читая какую-то британскую газету, где шла речь об аллилуевском самоубийстве: одна эта деталь красноречиво характеризует атмосферу и отношения в первой семье страны). Стал называть «хозяйкой» (напомним, что его самого звали за глаза Хозяином) и велел ей отдавать ему приказы. Вот один из них: «1-му моему секретарю товарищу Сталину. Приказываю разрешить мне пойти с тобой в кино или в театр. Хозяйка Сетанка»

Игра закончилась, как только девочка стала девушкой. Отношения превратились в сплошную муку. Когда Светлана прислала ему из пионерлагеря свою фотографию в короткой юбке, он пришел в ярость, перечеркнул фото красным карандашом, написал на обороте: «Проститутка!» – и самолетом отправил обратно. Он носил портнихе свои старые рубашки, чтобы та шила из них для Светланы ночнушки: какой-то свой, сталинский вариант пояса верности. Он не мог скрыть своей ревности, когда Светлана стала заводить романы, – а она пошла в отца-эротомана и эти самые романы «писала» один за другим. Свою ревность он выражал по-сталински, и ее возлюбленные, один за другим, отправлялись в лагеря: Григорий Морозов, Алексей Каплер… Кто-то объяснял эти аресты сталинским антисемитизмом, но думаю, что антисемитизм здесь ни при чем: точнее, им он камуфлировал куда более непристойный в данном случае реальный мотив – животную ревность. Все в этой натуре было темно до предела, до беспросветности, как в той бане c пауками из «Карамазовых», все, даже самое естественное, как та же отцовская ревность, приобретало какие-то ужасные, уродливые очертания.

Вспомним еще легенду, по которой Надежда Аллилуева застрелилась, узнав, что на самом деле она – сталинская дочь. Этой легенде нет серьезных подтверждений, но, с другой стороны, сталинское прошлое так темно, столько раз подчищено и переписано, что в нем не найдешь подтверждений и многим другим, вполне очевидным фактам. Тут, пожалуй, важно другое: даже если это легенда, она органично родилась из всей мрачной сталинской биографии, наполненной насилием, противоестественными отношениями, убийствами, предательствами, изменами, обманами, обидами…

Галина Брежнева, отражение своего отца в зеркале обыденной жизни
В. МУСАЭЛЬЯН/TOPSEC

И еще одно: всю жизнь он изживал комплекс детства, которого у него не было, и фактической безотцовщины. В своей книге Светлана вспоминает, что когда была у отца в последний раз, за два месяца до смерти, на «ближней» даче, то была неприятно поражена тем, что на стенах комнат были развешаны увеличенные фотографии каких-то безымянных, чужих детей – очевидно, репродукции из журналов: мальчик на лыжах, девочка поит козленка из рожка молоком, дети под вишней, еще что-то… Катастрофическая безвкусица, но дело не в этом. Что он думал, о чем вспоминал, глядя на счастливых детей с картинки, этот человек, осиротивший миллионы и сделавший несчастными даже своих собственных детей?

Сегодня 80-летняя Светлана Аллилуева доживает свой век за океаном, прометавшись полжизни по миру, сменив нескольких мужей, родив нескольких детей, неоднократно прокляв, воспев и вновь прокляв отца и оставшись в финале в полном одиночестве. Где-то я прочел, что ее бегство из СССР в 1963 году, когда она впервые получила разрешение выехать за границу, а выехав, тут же попросила политическое убежище, обозначило начало конца Советского Союза. Возможно, в каком-то метафизическом смысле это так и есть: измена единственной остававшейся в живых прямой и буквальной наследницы Сталина делу отцовской жизни действительно впервые обозначило, что у СССР нет будущего.

А женись, как Аджубей…

 

Во всяком случае, с концом сталинской эпохи, которую Борис Слуцкий замечательно назвал эпохой зрелищ (имея в виду, конечно, кровавые зрелища в духе гладиаторских боев), многое пошло по-другому. В том числе в семейной жизни вождей и их отношениях с собственными детьми. Никогда больше мы не встретим таких страшных, противоестественных коллизий, какими отмечена была жизнь сталинской семьи. И ленинского, какого-то фатального, словно в наказание ниспосланного бесплодия не встретим. Хотя будут здесь и свои драмы, но уже куда более нормальные, человеческие, «как у людей».

После Сталина наступила – по тому же Слуцкому – «эпоха хлеба», так отчетливо персонифицированная в фигуре Никиты Хрущева и благополучной, спокойной истории его семьи и его детей. Здесь тоже были свои драмы, вроде гибели на войне старшего сына Хрущева Лёни. Но это была именно человеческая драма, наподобие тех, что пережили сотни тысяч советских семей в годы войны, а не какая-то чудовищная, сверхчеловеческая коллизия, в которую Сталин превратил историю пленения своего сына Якова. Интересно, что советская мифология по инерции пыталась превратить историю Леонида Хрущева в подобие истории Якова Джугашвили: до сих пор бытуют фантастические версии, одна из которых гласит, что хрущевский старший сын попал в немецкий плен, а другая, что он совершил какой-то проступок, был приговорен к расстрелу, Хрущев пытался вымолить его жизнь у Сталина, но безуспешно, и т.д. Все это, очевидно, глупое вранье, выдуманное ненавидевшими Хрущева сталинистами

Хрущев принес в жизнь превращенной в ГУЛАГ страны оттепель, и его семейная жизнь, человечная и благополучная, тоже была сродни этой оттепели, наступившей после леденившей кровь эпохи языческого бога, пожиравшего собственных детей. Он первым, к слову сказать, стал выводить свою семью в «свет» – с подачи, правда, хитромудрого Микояна, который на заседании Политбюро, обсуждавшем подготовку первого визита Хрущева в США, предложил: «Никита, возьми с собой семью. Ведь там о нас думают, что мы, коммунисты, черти рогатые и хвост у нас растет. Нина Петровна говорит по-английски, дети тоже…»

Никита и взял, положив начало традиции совершенно новой для одичавшего за железным занавесом Советского Союза. И дальше стал своим детям помогать – в общем, без переборов, если не считать одного-единственного. Я имею в виду карьеру даже не прямого Никитиного отпрыска, а зятя, мужа дочери Рады, журналиста Алексея Аджубея. О нем так в Москве и говорили: «Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей…»

Наверное, он был талантливым журналистом, но своим карьерным взлетом – беспрецедентным «тройным прыжком», когда через пять лет после окончания журфака МГУ он стал главным редактором «Комсомольской правды», еще через два года главредом «Известий», а еще через два членом ЦК, – он обязан исключительно тестю. Ленинская премия зятю неизвестно за что, поездка зятя в качестве специального посланника «дорогого Никиты Сергеевича» к Папе Иоанну XXIII: зачем нужны были все эти глупости? Как человек, развернувший историю, в прямом и в переносном смысле вытащивший труп Сталина из Мавзолея, позволил себе втянуться в такую ерунду и стал творить собственный, пародийный культ личности?

Я как-то написал: историческое обаяние Никиты было в том, что он уже не был тираном и еще не был коррупционером. Но начало кумовству, непотизму и фамусовщине имел все-таки грех положить. Мне приходилось слышать от людей, близко знавших соратников Хрущева по Политбюро, что именно разведенная в виде Аджубея семейственность дико настроила недавних товарищей против первого секретаря. Они с трудом скрывали ярость, когда Никита Сергеевич начинал заседания со слов: «Мы тут с Алешей посоветовались и решили…» Скрывали-скрывали, а 13 октября 1964 года скрывать перестали…

Тем не менее все четверо детей Никиты Сергеевича выросли порядочными людьми, хорошими профессионалами в своем деле – равно как и внуки. А «пожар» в виде отставки Хрущева способствовал этой семье лишь к украшению. Бог ведает, как бы повернулось дело, если бы хрущевский семейный клан держался на верхушке политического и жизненного Олимпа бесконечно долго, до последнего дыхания своего главы. Как брежневский.

А то, чего требует дочка…

 

С Брежневым, конечно, история сыграла злую шутку, затащив «красивого молдаванина», как назвал его, единственный раз в жизни увидев, Сталин, в главный кабинет Кремля, о котором он в жизни и помечтать не мог. А он – сыграл злую шутку с историей и со своей страной, просидев в этом кабинете 18 лет. Говорят, что он был добрый малый (только вот уж точно, что в прошедшем веке запоздалый), очень любил свою семью и друзей. И, похоже, этими ценностями исчерпывался и его политический кругозор. Политическую элиту – и без того не сильно фильтрованную – он окончательно засорил директорами днепропетровских заводов. А уж родне и, в частности, детям своим дал такую «зеленую улицу», что об Аджубее мигом забыли.

У Леонида Ильича детей было всего двое. Сын Юрий довольно быстро дослужился до первого замминистра внешней торговли. Дочь Галину интересовали в жизни совсем другие вещи, она карьеру не делала, хотя каким-то загадочным образом получила дипломатический ранг советника-посланника, числясь в штате архивного управления МИД СССР. (Впрочем, я не уверен, что она знала или, во всяком случае, помнила, что у нее есть второй по значению, «почти генеральский» дипломатический ранг.)

О Галине сказано и написано столько, что повторяться не хочется. Она, конечно, стала символом брежневской эпохи, погрязшей в кумовстве и воровстве, праздном ничегонеделании и пьянстве, моральном и экономическом распаде; эпохи, которая на самом деле и поставила крест на Советском Союзе. Личной вины Галины в этом историческом крахе, конечно, не было. Она просто была отражением своего отца в зеркале обыденной жизни: не случайно она и внешне так была на него похожа, вплоть до густых бровей. Вот если снять с Брежнева ордена и медали, вынуть его из антуража Кремлевского Дворца съездов и конференц-залов международных переговоров, то таким и был на самом деле этот человек, почти два десятка лет руководивший огромной, сложной страной, – точь-в-точь как его любимая дочь Галина: любитель поесть и выпить, любитель противоположного пола, любитель хорошего отдыха в хорошей компании, для которого работа и вообще любое интеллектуальное напряжение были неприятной повинностью

Брежнев поэтому, наверное, так и любил свою Галю и потакал ей во всем, что в своей жизни она воплотила его собственный, несбывшийся, недостигнутый идеал вечного праздника и вечной праздности, «многотомных» любовных романов и марафонских загулов. Сама Галина любила со смехом повторять папину фразу: «Одним глазом я смотрю за страной, а другим – за тобой». Последствия того, что ни за страной, ни за дочерью Леонид Ильич не смотрел в оба, как говорится, налицо.

большая семья Никиты Хрущева – от жены Нины (в первом ряду крайняя справа) до внуков и внучек. Его зять Алексей Аджубей – во втором ряду крайний слева
BETTMANN/CORBIS/RPG

Повторяю, Галина Брежнева ничего преступного не сделала, а если и сделала, то только в отношении собственной жизни, так печально угасшей летом 1998 года в подмосковной психиатрической больнице. Жизнь закончилась в полном одиночестве, а была прожита в блестящей компании московской богемы, в окружении красивых мужчин, которых она коллекционировала с большим вкусом: циркача-богатыря Евгения Милаева, божественного танцовщика Мариса Лиепы, наследственного «колдуна, иллюзиониста, обманщика» Игоря Кио… Ту богему и не назовешь нынешним, каким-то шулерским словцом «тусовка» или высмеянным еще Николаем Эрдманом «бомондом». Но вместе с тем это была уже богема, тронутая плесенью, лишившаяся главного своего достоинства, внутренней свободы и поддавшаяся соблазну романа с властью, охмурявшая эту власть ради получения выгод и привилегий и бросавшая ее одну в холодной постели на следующий день после того, как та переставала быть властью.

Пришедший на смену Брежневу умный и властолюбивый Андропов хорошо чуял этот опасный тлетворный душок всеобщего разложения и попытался остановить процесс анахроничными квазисталинскими мерами. Он начал с борьбы с кумовством и семейственностью, так раздражавшими общество, повел подкоп под брежневский клан. Действовал очень осторожно, поэтому и сделать ничего не успел. А успел бы – что дальше? Скорее всего, привел бы свой клан. У советских вождей был очень узкий кругозор, который не позволял им генерировать новые идеи: в лучшем случае они могли косметически «ремонтировать» старые идейные постройки.

У Андропова, как и у Брежнева, было двое детей: сын и дочь. (Уже после его смерти стало известно, что было еще двое, от первой семьи, которую он оставил в Ярославле в 1940 году, уезжая на повышение в Карелию. Тоже сын и дочь.) Сын служил по дипломатической части, в середине 1980-х был послом в Греции. Дочь работала в редакции музыкального журнала. И только в одном, пожалуй, они были похожи на брежневскую дочь: в любви к искусству. Галина, правда, ее персонифицировала в любви к служителям муз. А Игорь и Ирина Андроповы мечтали в юности об актерской карьере. Отец был против. Обоих тогдашний председатель КГБ отправил на прослушивание к опальному Юрию Любимову, который отговорил андроповских детей от поступления в театральный вуз. После чего Андропов не раз помогал режиссеру-диссиденту в сложных ситуациях. А младшие Андроповы позднее тоже «персонифицировали» свою любовь к искусству. Игорь Андропов был женат на кинозвезде Людмиле Чурсиной, а его сестра была одно время замужем за театральным актером Михаилом Филипповым.

О дочках – ни слова

 

Забавно, что в истории уже новейшей, послесоветской сюжет «Брежнев – Андропов: единство и борьба противоположностей» повторился с точностью до деталей. Борис Ельцин, пришедший к власти под лозунгами борьбы с привилегиями, кумовством и прочими пережитками номенклатурной коммунистической системы, недолго удерживался от соблазна создать новый номенклатурный привилегированный класс с родными и близкими во главе. Как известно, он взял в этом такие высоты, с которых Брежнев с его дочкой Галей и днепропетровскими дружками кажутся совершенно водевильными персонажами.

Процесс достиг своего апогея во второй половине 90-х, когда понятие «семья Ельцина» было закавычено прессой и в нем появился второй, скажем так, сицилианский смысл. Такого в отечественной истории не было никогда. На базе семьи в буквальном смысле слова (эту «базу» стали обозначать формулой «Таня плюс Валя») возник крупнейший российский бизнес-клан

Владимир Путин пришел к власти не просто как лояльный «семье» человек, но как ее прямой ставленник. Быстро, хотя и очень осторожно, он стал от «семьи» дистанцироваться, ограничившись репрессиями в отношении лишь самого одиозного члена ельцинского клана, Бориса Березовского. Но весь свой имидж он, как и Андропов, стал строить по принципу «от противного» по отношению к одиозному предшественнику.

В отличие от ельцинской семьи (в кавычках и без), мы очень мало знаем о семье Путина. Особенно о детях. Сам он о них говорит в своих интервью предельно кратко (в книжке «От первого лица» вообще ограничился одной фразой: «Мои дочки еще маленькие»), Людмила Путина дает интервью крайне редкие и немногословные, дочки в общение с прессой вообще, кажется, не вступали ни разу. Говорят, что когда отец берет их в поездки, то по прибытии из самолета их выводят, когда все остальные, в том числе пресса, покинут аэропорт.

Что же все-таки мы знаем о них? Что они погодки: Мария родилась в 1985 году в Ленинграде, Екатерина – в 1986 году в Дрездене. Что закончили в Москве престижную немецкую школу имени Гааза при германском посольстве. Что продолжать образование уехали в Питер, где старшая учится на биолого-почвенном факультете ЛГУ, а младшая – на отделении японского языка восточного факультета того же универа. И это, кажется, все, что мы знаем достоверно. Остальное – домыслы. Желтая пресса летом прошлого года уже их и замуж выдавала, оговорившись, правда, что не знает в точности, какая из сестер Путиных венчается, но описав свадебное празднество на греческом острове Санторин чуть ли не в деталях.

То, что российский президент не хочет никакой публичности для своей семьи и особенно для дочерей, характеризует его как разумного и трезвого человека. Наученный опытом ельцинской «семьи» в кавычках, будучи к тому же ее выдвиженцем, крестным, так сказать, сыном Бориса Николаевича, Владимир Владимирович Путин очень четко отделяет свою конкретную, личную семью, состоящую из жены и двух дочерей, от семьи в смысле клана – сотен, если не тысяч, питерских выдвиженцев, наводнивших за последние пять лет российские властные структуры. Жаль вот только, что мы опять имеем эту самую «семью в смысле клана». Эта традиция пока что, видимо, неистребима.

Я гляжу на длинный список отпрысков американских президентов, ставших не просто достойными, но видными членами общества – политиками, военными, врачами, писателями, артистами, учеными. России пока что такой «доске почета Белого дома» противопоставить нечего. «Детям Кремля» их семейное положение чаще служило плохую службу, нежели становилось стимулом к совершенствованию. Возможно, именно когда эта нехорошая традиция будет прервана и элита в России будет формироваться из поколения в поколение, а не меняться каждый раз чуть ли не на сто процентов с приходом нового лидера, судьба нашей страны, которую пока что трудно назвать счастливой, переменится к лучшему.

 

Читайте также в "Теме номера"
Дочернее предприятие
Клад Ширака
Близняшки предпочитают «Маргариту»
Семейка Блэров

 


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку