«Крайний» банкир

Автор: Александр ЗИНУХОВ
01.06.2002

 
Лариса КИСЛИНСКАЯ,
обозреватель «Совершенно секретно»

Фото Дениса ГРИШКИНА, «Время новостей»

«Как ты не боишься быть вечным должником, ведь за такие суммы убить могут?» – спрашивал знакомый сыщик одного известного мошенника – «кидалу», специализирующегося на невозврате кредитов. «Кто меня тронет? – удивлялся тот. – Кредиторы меня любить и беречь должны – их деньги у меня. А вот тот, кто дает кредит, может и жизни лишиться: нет человека – нет проблем».

Удивляет схожесть взглядов профессионала своего дела и профессионалов из Генеральной прокуратуры, требующих привлечь к уголовной ответственности не должников, а кредиторов, вернее, одного кредитора. Правда, здесь в качестве «кидал» выступают сенаторы и очень известный банкир (начинавший с «кидок» у «Березки»), а в качестве «лоха» – другой банкир, который просто выполнял свои должностные обязанности.

Судьбе одного кредита, призванного стабилизировать обстановку в России после дефолта августа 1998 года, была посвящена моя статья «Смоленский подряд» (Совершенно секретно. 2002. № 2).

Речь шла о выдаче кредита в 5,86 миллиарда рублей «в поддержку мер по повышению финансовой устойчивости АКБ «СБС-АГРО». На момент подписания кредитного соглашения (28 октября 1998 года) долларовый эквивалент кредита составлял более 200 миллионов. По доверенности Центрального банка РФ и во исполнение решения Совета директоров ЦБ соглашение было подписано заместителем начальника московского территориального управления Центробанка РФ Александром Алексеевым. Так как кредит не был возвращен, Генеральная прокуратура России возбудила в отношении Алексеева уголовное дело по статье 286 УК РФ (превышение должностных полномочий). Таким образом, ответственным за «исчезновение» более 200 миллионов долларов назначили лишь одного человека. Однако после тщательного судебного разбирательства Замоскворецкий районный суд Москвы полностью оправдал банкира.

Генеральная прокуратура РФ с решением суда не согласна, ее представители по-прежнему настаивают: Алексеев – должностное лицо, и именно он причинил ущерб государству. Именно это – основные доводы кассационной жалобы, поданной в Московский городской суд. Такова суть дела.

Невольно возникает вопрос: Центробанк выдавал множество подобных кредитов. Так почему же решили наказать только Алексеева?

«Хочу начать с истории одной переписки, – рассказывал мне Александр Алексеев. – В сентябре 1997 года первый заместитель ЦБ РФ Сергей Алексашенко вернул нам, в московское управление, доклад «Экономические и финансовые проблемы России и московского региона: анализ и прогноз». Вернул с резолюцией: «Люди, подготовившие этот материал, совершенно не представляют того, что происходит в реальной жизни и чем занимается Банк России». Меж тем в докладе, подготовленном нашими сотрудниками еще в 1997 году, говорилось: «При сохранении нынешней тенденции долговой кризис в России может иметь место уже в конце 1998 – начале 1999 года, то есть обслуживание внутреннего долга будет возможным только за счет кредитно-денежной эмиссии ЦБ РФ».

Что произошло в августе 1998 года, вы знаете. 2 сентября 1998 года Государственная дума в свом постановлении о социально-экономической и финансовой ситуации в стране отметила, что «Правительство Российской Федерации и Центральный банк Российской Федерации проявили неспособность своевременно принять меры по предотвращению финансового кризиса и оздоровлению кредитно-денежной системы, проигнорировали прогнозы и предупреждения ученых России, Совета Федерации и Государственной думы об угрозе надвигающегося долгового и финансового кризисов». То же постановление гласит: «Центральному банку России при оказании коммерческим банкам финансовой помощи следует учитывать в качестве обеспечения их активы в виде государственных ценных бумаг по их номинальной стоимости, иностранную валюту и обязательства субъектов Российской Федерации и государственных органов».

«Так что, – продолжает Алексеев, – выдача кредита на тот момент была, с одной стороны, жизненно необходима. С другой – в моем уголовном деле есть поручительства сорока четырех субъектов Федерации, подписанные главами российских регионов. В свое время они настойчиво требовали от правительства срочного выделения кредита для «СБС-АГРО». Среди поручителей – Илюмжинов, Стародубцев, Лодкин, Прусак, Суриков, Кондратенко и другие весьма уважаемые люди.

В показаниях, данных в суде, бывший председатель Совета директоров «СБС-АГРО» (а сейчас председатель Совета директоров преемника этого банка – «О.В.К.»), родственник Александра Смоленского, Алексей Григорьев, подтвердил, что все выделенные ЦБ деньги до областей дошли, по дороге ни копейки не потерялось. Но где они? Следствие ответа не дает, деньги обратно не требует. Удобнее было найти Алексеева, который эти деньги не брал, а давал».

ЦБ РФ обращался в Арбитражный суд с исками по всем поручителям. Суд признал действительными договоры поручительства по восемнадцати областям, а по двадцати пяти областям – недействительными со следующей интересной формулировкой: из-за превышения должностных полномочий руководителями регионов при подписании договоров. Среди превысивших – руководители администраций Краснодарского края, Калмыкии, Северной Осетии – Алании, Удмуртии, Томской и Ярославской областей. В уголовном деле Алексеева есть гарантии, например, губернатора Алтайского края – Александра Сурикова, а также документы, подтверждающие, что деньги до края дошли. Но если дошли, то почему их не вернули? Глава администрации Орловской области просил содействия в получении кредита в 320 миллионов рублей. Счетная палата потом зафиксировала, что при сумме поручительства в 71 миллион рублей в область поступило более 139 миллионов. Почему-то деньги не вернулись.

Обратимся к следующему документу – протоколу заседания Совета Федерации РФ от 25 декабря 2000 года (протокол № 67), в котором принял участие заместитель Генерального прокурора России Василий Колмогоров. Вот его слова: «Август 1998 года стал «черным» для новой России, и для общественности очень важно получить правовую оценку деятельности государственных чиновников, которые принимали тогда решение... В ходе следствия был установлен круг государственных чиновников (более ста семидесяти человек), которые проводили операции с ГКО и ОФЗ. В первую очередь перед нами стояла задача установить источник денежных средств, за счет которых они могли приобрести государственные ценные бумаги... некоторые государственные чиновники не задекларировали свои доходы от сделок с государственными ценными бумагами, скрыв их от налогообложения... Мы работаем... надеемся, что к концу первого полугодия 2001 года мы доложим Совету Федерации о результатах расследования: кто конкретно и в какой степени виновен в обвале, который случился в августе 1998 года».

Доклад Колмогорова по своей информативности многие члены Совета Федерации оценили как песню «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет...». Правда, губернатор Алтайского края Суриков четко высказался: «Виноват господин Кириенко... Это прямое преступление против народа России».

«Я сам гражданин России, – ответил ему Колмогоров, – и понимаю, что нас, так сказать, кинули, причем хорошо кинули. Но я, как юрист, как прокурор, как следователь, обязан найти доказательства виновности этих людей. Этим мы занимаемся... дело расследуется под моим контролем».

Другой член Совета Федерации – бывший губернатор Краснодарского края Николай Кондратенко (из кредита «СБС-АГРО» в его край перечислено 550 миллионов рублей) традиционно предположил, что дефолт планировался «с участием Запада, Соединенных Штатов Америки, Международного валютного фонда, ЦРУ и Моссада».

Правда, на предшествующем заседании Совета Федерации 20 декабря 2000 года (протокол № 65) рассматривался вопрос о поручительствах. Николай Кондратенко заявил, что полученный кредит разворовали в Москве и ответственность за это несет Центральный банк. ЦРУ и Моссад на этот раз не трогали. На том же заседании Совета Федерации Генеральный прокурор России Владимир Устинов заверил, что все виновные будут наказаны, а дело в отношении руководителей «СБС-АГРО» он доведет до конца.

Двадцать восьмого марта 2001 года из этого уголовного дела в отдельное производство выделяется «дело Алексеева», а 30 марта заместителю начальника московского территориального управления ЦБ РФ предъявляют обвинение.

Никто из ста семидесяти госчиновников, названных Колмогоровым, не то чтобы не был привлечен к уголовной ответственности, но и имена их никогда из уст руководства Генпрокуратуры не звучали. В стороне от этой мирской суеты остался и непотопляемый банкир Александр Смоленский (версии о некоторых причинах его «неприкосновенности» я излагала в статье «Смоленский подряд»). Но зато Владимир Устинов мог отрапортовать: виновный найден.

С решением Генеральной прокуратуры России был не согласен председатель Центробанка РФ Виктор Геращенко. Он сообщил об этом Владимиру Устинову: «Центральный банк Российской Федерации по-прежнему полагает, что обвинение, предъявленное А.М.Алексееву, базируется на надуманных и голословных утверждениях и должно быть отменено.

По своему должностному положению и на основании решения состоявшегося Совета директоров Банка России от 2 октября 1998 года А.М.Алексеев был обязан обеспечить выдачу кредита банку «СБС-АГРО», что им и было сделано с соблюдением всех предусмотренных в решении Совета директоров условий.

Складывается впечатление, что следственные органы Генеральной прокуратуры вместо объективного установления истины по делу преднамеренно ведут расследование с обвинительным уклоном, стремясь создать видимость доказательства вины служащих Банка России в том, что выданный кредит не был своевременно возвращен.

Возврат кредита должен быть осуществлен с применением гражданско-правовых мер воздействия, для его обеспечения с администрациями 44 субъектов Российской Федерации были заключены договоры поручительства, исполнение обязательств по которым рассматривается в настоящее время на судебных процессах по исковым заявлениям Банка России. Кроме того, банк «СБС-АГРО» является действующей кредитной организацией и также должен отвечать по своим обязательствам».

О том, что во время следствия были допущены нарушения, говорили и сами следователи, намекая обвиняемому Алексееву, что наказание будет чисто символическим (прокурор на суде просил три года лишения свободы с последующим амнистированием). Но обещания звучали вместе с «пожеланиями» получить от Алексеева показания на Виктора Геращенко, Татьяну Парамонову, Арнольда Войлукова и других руководителей Центробанка.

Вину свою Александр Алексеев никогда не признавал. Любопытно, что все шестнадцать свидетелей обвинения дали показания в защиту банкира. Особый интерес представляют показания главного инспектора Счетной палаты Аркадия Наумовича Иткинда (не судимого, русского, с высшим образованием). Счетная палата сочла кредит незаконным и преждевременным, и это был один из козырей следствия. Но следствие никак не ожидало, что на суде инспектор Иткинд простодушно изложит механизм возникновения этого документа: всей работой руководила аудитор Счетной палаты РФ Элеонора Митрофанова, как выяснилось, сестра известного депутата Госдумы Алексея Митрофанова. Отвечать на многие вопросы суда без согласования с другими пятью сотрудниками Счетной палаты, с которыми и был подписан акт, Иткинд отказался. Любопытны его показания.

Судья. Мы вас допрашиваем в качестве свидетеля. Каким образом вы оказались в числе членов комиссии, проводившей аудит? Счетная палата в связи с чем работала?

Иткинд.. В связи с поручением Совета Федерации.

Судья. Значит, это была инициатива Совета Федерации. И вопрос стоял о поручении Совета Федерации?

Иткинд. Абсолютно правильно.

Судья. А почему вдруг возник этот вопрос?

Иткинд. Дело в том, что когда нужно было им ответить по своим обязательствам (вступили в действие поручительства субъектов федерации, по которым должны были платить), они стали возмущаться.

Судья. Не хотели платить?

Иткинд.. С этого все и началось... Они стали обращаться в судебные органы.

Судья. Давайте поговорим о месте и роли Центробанка.

Иткинд. Я могу ошибаться, но такая точка зрения сложилась у многих работников Счетной палаты. Центробанк не должен был... Он проводил самостоятельную кредитную политику... продолжал раздавать коммерческим банкам кредиты.

Судья. На тот период, 1998 год, Центробанк действовал на основании закона?

Иткинд.Нарушений закона не было.

Судья. Была ли у проверяющих мысль, что во всем виноват Алексеев?

Иткинд. Нет. Я Алексеева узнал только из прессы.

Судья. Кто конкретно из должностных лиц Счетной палаты уточнял цель проверки, с кем конкретно из Совета Федерации, каким образом это поручение уточнено?

Иткинд. Все вопросы к госпоже Митрофановой.

Адвокат. В акте Счетной палаты утверждается, что договоры поручительства субъектов Федерации принимались «под влиянием заблуждения». Кто кого вводил в заблуждение и при каких обстоятельствах?

Иткинд.. В момент подписания актов так случилось, что мы с коллегами разошлись в точках зрения по поводу проверки... Госпожа Митрофанова забраковала всю деятельность коллег.

Адвокат. Кто конкретно вами руководил?

Иткинд. Госпожа Митрофанова разъяснила, что надо проверять законность гарантий, – то, о чем говорит Совет Федерации. Но Митрофанова уточнила. Она туда ездит, вместе с братом. Алексей Митрофанов, депутат Госдумы, – это ее брат... Что касается Алексеева, то он, конечно, ни при чем.

Вызвать госпожу Митрофанову в качестве свидетеля не представилось возможности, может быть, потому, что она сейчас на дипломатической работе в Женеве. Губернаторов в суд в качестве свидетелей тоже не вызывали.

Впрочем, и без них судья Замоскворецкого суда Татьяна Зуева полностью отвергла обвинение следствия и оправдала подсудимого.

Вот яркая цитата из оправдательного приговора: «Суд считает, что органами следствия не решен вопрос о том, кому по данному делу причинен ущерб и кто претендует на его возмещение. В томе 12 л. 256-257 имеется постановление следователя от 20.04.2001 г., из резолютивной части которого следует: «Принимая во внимание, что действиями Алексеева нанесен крупный материальный ущерб Центральному Банку России, – признать его гражданским лицом». Постановление это не имеет подписи гражданского истца, иск ЦБ РФ не заявлен, и наоборот, администрация ЦБ РФ отказалась признать себя истцом, не считая, что ей причинен ущерб... Как следует из письма председателя ЦБ РФ от 28.04.01 в т.12 л. 252-255 невозвращением кредитных средств ущерб Центробанку не причинен. Получив такое письмо, органы следствия, не проводя никакого следствия, не собрав никаких новых дополнительных доказательств, поменяли гражданского истца, решив, что тогда ущерб будет причинен государству. Однако до конца этот вопрос следствием решен не был: гражданский истец в суд представлен не был, исковые требования по делу никто не выдвинул, и иск по делу отсутствует. Данное обстоятельство еще раз свидетельствует о том, что государство не отвечает по долгам Центрального Банка РФ, а тот, в свою очередь, не отвечает по долгам государства, следовательно, ЦБ РФ не является государственным банком, а его работники, в том числе и Алексеев, не являются государственными служащими и субъектом преступления».

«Обвинение было очень талантливо – в силу своей краткости, – говорит Александр Михайлович Алексеев. – Состав преступления в нем просто не сформулирован. Его основной рефрен в том, что я не обеспечил надлежащее возвращение кредита, хотя это и не моя задача. Основной посыл обвинения, что я госслужащий, оказался несостоятельным. Хотя для того, чтобы узнать, кто именно является госслужащим, а кто нет, не обязательно возбуждать уголовное дело. А если я не госслужащий, я не мог совершить преступление против госслужбы (ст. 286 УК РФ)».

Несмотря на все эти несуразицы «дело Алексеева» продолжается, впереди – кассационная инстанция. Генеральная прокуратура не может смириться с тем, что единственный «виновный» в событиях августа 1998 года оправдан. Алексеев считает, что его оправдание – это не просто личная победа, а победа Центробанка РФ, отстоявшего свою независимость. «Если бы меня осудили, кто бы потом из чиновников ЦБ подписывал нестандартные кредиты, например, Таджикистану или Белоруссии? – спрашивает он. – Кто бы потом рисковал своей свободой? Таким образом, Центробанк бы оказался под началом властных государственных структур. А это означает, что в его запасы всегда можно запустить руку. Мне вначале вменялся ущерб государству – около шести миллиардов рублей. Затем его переквалифицировали на четыре миллиарда. А где еще два? Кто их должен вернуть? А что, других кредитов ЦБ не выдавал? Таким образом, Генпрокуратура, отрапортовавшая Совету Федерации, очень заинтересованному в поиске виновных за исчезнувший кредит, могла на коротком поводке держать и все руководство ЦБ. Чуть что не так, тут же занялись бы поиском денег по другим кредитам.

Меньше всего Генпрокуратура занята именно поиском исчезнувших денег. Где теперь «дело Александра Смоленского» и его коллег по «СБС-АГРО»? Почему в счет погашения долга «СБС-АГРО» не изымаются здания этого банка? Ответов на эти вопросы нет. Головным зданием АКБ «СБС-АГРО» на Большой Якиманке, 1, пользуется администрация президента России. В остальных зданиях – новое детище Смоленского «О.В.К.» («Общество взаимного кредита»), а многие деяния Генеральной прокуратуры по-прежнему напоминают песню «Если кто-то кое-где у нас порой...».

Хотя мы знаем, кто и где: Смоленский в Москве, многие губернаторы на своих постах, госпожа Митрофанова в Женеве, ее брат – везде, господа Устинов и Колмогоров тоже на своих местах. А деньги где?


Авторы:  Александр ЗИНУХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку