НОВОСТИ
Дудю придется заплатить штраф за пропаганду наркотиков — Мосгорсуд его не поддержал
sovsekretnoru

Косово: «Томагавком» по «скорой помощи»

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.06.1999

Михаил МАРКЕЛОВ

Мы месяц работали в Югославии под вой сирен, свист разрывающихся снарядов. Даже к ним привыкли – в конце концов, человек ко всему привыкает. Но, вернувшись в Москву, я, признаться, первое время шарахался от самолетов – срабатывал инстинкт самосохранения. Все время думал: неужели точно так же к войне привыкают и сербские дети?..

* * *

Раньше не было столь жесткой системы запретов. Не было в том виде, как сейчас, военной цензуры... Приезжая в Боснию или сербскую Крайну в Хорватии, где шли боевые действия, мы видели цивилизованную войну: на каждое передвижение нужна была так называемая «желтая папира» – волшебная бумажка для журналистов. Получив ее, ты мог свободно передвигаться и достаточно легко договориться с полевыми командирами по поводу съемки военных объектов, боевых действий, взять интервью у любого военного. Сейчас это категорически невозможно. Приехав, получаешь аккредитацию в военном пресс-центре и ждешь разрешения сразу от нескольких инстанций – службы безопасности, ГРУ, полиции. Самое ходовое слово у сербов – «чекити» («ждите»). И это «ждите» может растянуться на месяц. И вообще можешь ни кадра не снять. Для журналистов там существует такая система: всех собирают в пресс-центре, грузят на автобус и везут на какой-нибудь объект, например в Сербию или Косово, где накануне бомбили. Работать там дают не более пятнадцати минут. Все передвижения строго контролируются службой безопасности, то есть самостоятельности никакой. Наверное, правильно.

Мы видели в городе Сурдулица (в Сербии на границе с Македонией) разрушенные во время налета авиации НАТО дома, погибло более тридцати мирных жителей, поблизости ни одного военного объекта. То есть это был целенаправленный удар по мирному городу, и ни о какой «электронной осечке» не могло идти и речи. И тут произошла, на мой взгляд, безумно циничная вещь. Журналисты – по-моему, WTN и CNN – заходят (что самое удивительное – в сопровождении представителя министерства иностранных дел Югославии) в один из разрушенных домов, находят в развалинах плачущую хозяйку, у которой только что погиб муж, устанавливают аппаратуру и начинают перегонять прямой эфир. А в это время остальные восемьдесят их коллег ждут в автобусе! Хотя для всех существует порядок: прежде чем сделать какой-то материал, его обязательно нужно смонтировать и отдать на военную цензуру. Поразительной была реакция местных жителей. Услышав английскую речь и поняв весь цинизм происходящего, они начали забрасывать всех журналистов камнями...

Сербский ополченец

* * *

В Белграде нас поразило огромное количество сирен – они почти не умолкают. Но если раньше сначала раздавался сигнал воздушной тревоги, а затем включались сирены, предупреждая, что в эту минуту с военных баз НАТО взлетели самолеты, и все знали: ровно через два часа начнется бомбардировка, то сейчас мы наблюдали обратную картину. Сперва раздается взрыв, потом объявляется воздушная тревога и начинают стрельбу югославские войска ПВО. То есть ситуацию перестали контролировать... Каждый вечер ровно в девять часов на одном из двух уцелевших мостов – Брамковом – собираются люди, поют патриотические песни, танцуют, играют музыканты. Складывается впечатление, что народные гуляния идут всю ночь, хотя на самом деле через пару часов всех сдувает с моста как ветром – звучит сигнал воздушной тревоги.

Вообще пропагандистские акции сербов хорошо продуманы. Например, по всем каналам местного телевидения (когда еще не разбомбили здание телецентра) схема показа сводки новостей была одинаковой: сухой, сжатый текст, картинка, как правило, стоп-кадр или фотография разрушенного города, никаких конкретных объектов, чтобы – не дай Бог – не навести натовцев на новую цель. Используется терминология: «фашистская авиация», «агрессия», «вновь немцы нас бомбят, как во вторую мировую» (потому что их бомбят и немецкие летчики), ассоциации у сербов четкие – идет третья мировая война. В перерывах между сводками показывают пропагандистские ролики: Клинтон в роли Гитлера, а Мадлен Олбрайт в виде монстра с окровавленными зубами. Как ни странно, все это перемежается показом американских мультфильмов и боевиков.

* * *

С каждым днем в глазах людей все заметнее безнадежность. Одно дело, когда шла гражданская война в стране, и другое, когда против крошечного государства воюет треть планеты. Почему сербы так сплотились вокруг Милошевича и в Белграде люди выходят на улицу с его портретами? Потому что, каким бы ни был Милошевич – диктатор, не диктатор, – он стал символом нации. Упрямство у сербов – национальная черта. Нас меньшинство, рассуждают они, но мы в тельняшках и будем бороться до конца. Что касается Милошевича, то видно, насколько эта война ему выгодна: можно ужесточить и утвердить свой военно-полицейский режим. На всех дипломатических приемах он ведет себя своенравно, чувствуется в нем дикая сила, чувствуется, что он не отступит. Появляясь в церкви, Милошевич никогда не перекрестится, хотя для сербов все, связанное с Косовом, этой войной, связано как раз с православием, их трепетным отношением к вере... Когда в Белград приезжал Патриарх Всея Руси Алексий II, Милошевич не целовал его руку, а просто пожал. Сами сербы говорят: «Да, он – диктатор. Но пока есть внешняя агрессия, нам плевать на это»

Венок на месте разрушенного дома в Приштине

* * *

Потрясло резко похолодевшее отношение к русским. Прежде югославы в России видели великого брата, на первом месте всегда стояли русские, на втором сербы, на третьем – греки (они любили повторять: «Нас и русских 250 миллионов!»). Сегодня при слове «русские» на лице саркастическая улыбка: «Да-да, мы понимаем, что вы... русские».

Я брал интервью у одного писателя, и он рассказал потрясающую историю. Как только начались бомбардировки, тут же пошел слух, мол, скоро придут русские и помогут. Когда его тетушке из Черногорья сказали, что русские уже пришли, она улыбнулась и ответила: «Знаю, что вы мне врете, это сказка, но повторите мне эту ложь еще раз...» Мне приходилось от детей и взрослых, от полицейских и военных десятки раз слышать один и тот же вопрос: «Где же ваши ракеты С-300?» Как им объяснить?

Чувствуется агрессия по отношению к нам, но агрессия скрытая – никто никогда не обзовет, не крикнет гадкое слово. Их возмущает в основном не то, что Россия не помогает, а то, что у нее нет своей позиции в этой войне. Поэтому сербы часто спрашивают: «Если вы сами не знаете, чего хотите, тогда что здесь делаете?»

* * *

На побывке в семье

Сербы, конечно, как все и во всякой войне, приуменьшают количество жертв, потому что погибших слишком много. Они это делают еще, на мой взгляд, чтобы показать, насколько грамотно организована их система безопасности и что, сколько бы ни бомбили, дух народа непоколебим.

Они утверждают, что сбили более тридцати самолетов. Разумеется, американцы отрицают этот факт, называя цифру «три-четыре». Я думаю, на самом деле последняя цифра явно занижена. Мы не раз, снимая с крыш бомбардировку, наблюдали картину: в небе след от летящего «томагавка», выстрелы, и видно, что попадают в цель. В этот момент по всему городу раздаются радостные крики: «Сбили! Сбили!..»

Утверждения, что бомбятся только военные объекты, – полный бред. На наших видеокассетах – разрушенные мирные дома, детские сады, больницы, роддома... Почему их бомбят? По одной из версий, например, в Белграде по городу ходят специально обученные на военных базах Албании люди и расставляют так называемые «маячки» – радиоустройства, передающие сигнал летчикам, куда сбрасывать бомбы. Часто такие «маячки» находили именно возле сооружений, не имеющих никакого отношения к военным...

В самом начале натовцы объявили о трех этапах боевых действий. Сначала бомбежки в Косове, уничтожение военной техники и живой силы, затем окрестностей Белграда, а если не поможет, самой столицы. Но первый снаряд упал именно на Белград, а уж потом на Косово. При этом полностью отрезали от Югославии Воеводину, которая вообще не воюет. Город Нови-Сад практически стерт с лица земли, но его продолжают бомбить ежедневно. Целенаправленная стрельба ведется даже по обыкновенным рейсовым автобусам, которые невозможно спутать с бэтээром или танком. Во время нашей командировки, например, ракета была пущена в автобус с журналистами и мирными жителями, выбиравшимися из Косова. Все сорок человек погибли. Когда тут же на место трагедии подъехала машина «скорой помощи», самолет зашел на второй круг и ударил по ней.

* * *

Улица Белграда

Накануне поездки в Косово мы должны были приехать в телецентр, откуда все зарубежные корреспонденты, в том числе и американские, вели перегон видеосъемки. Совершенно случайно мы опоздали. В ту же ночь телецентр превратился в груду развалин, погибли двадцать сербских журналистов, операторов. Один мой коллега пролежал под обломками трое суток без сознания. Очнулся, нащупал мобильный телефон и вызвал спасателей. Когда вытащили, он был уже мертв... На следующий день выяснилось: за несколько часов до попадания в телецентр ракеты приехали разом все западные репортеры и забрали аппаратуру и все кассеты. И пусть мне не говорят, что это случайность...

* * *

Когда стало ясно, что, дожидаясь официального разрешения, в Косово мы вообще не попадем (тем более что меня предупредили: в белградской полиции лежит донос – якобы я нелегально пытался проникнуть на секретный военный объект!), мы решили ехать на свой страх и риск. Было два варианта: добираться на автобусе или найти человека, который нас отвезет. Причем нужен был не просто владелец автотранспорта, а серб, с которым удалось бы подружиться. Три дня ушло на поиски. Цель нашей поездки: попытаться поговорить с военными (ведь в армию для журналистов вообще нет доступа), что они думают об этой войне. По дороге мы насчитали семнадцать блокпостов, где у нас проверяли документы, и что удивительно – пропускали. Видимо, все-таки еще срабатывал «русский фактор». Нам говорили: «Русские, вы с ума сошли! Куда вы едете?!» Доставалась водка, мы выпивали, обнимались, нам желали счастливого пути, и мы ехали дальше...

Все разговоры о зверствах сербов, якобы журналисты подвергаются репрессиям, – полный бред...

К вечеру, когда въезжали в Косово, увидели колонну албанских беженцев, которые с границы Албании пытались вернуться в свои селения. У нас даже не было мысли снимать, потому что нам точно разбили бы камеру. Эту колонну в целях безопасности сопровождал сербский спецназ. И вдруг метров с трехсот из населенного пункта раздались автоматные очереди – армия освобождения Косова стреляла по своей же колонне. Это была провокация. На наших глазах сербы стали отстреливаться, защищая беженцев. Потом они подошли к нам, убедились, что мы ничего не записывали, и сказали, чтобы мы быстро убирались отсюда...

Журналисты «ТВ-Центра» и оператор «Совершенно секретно» Д. Новоселов (третий справа) среди ополченцев-резервистов. Косово

* * *

Поздним вечером мы въехали в Приштину. Что сразу поразило – в городе совершенно нет воды, мы трое суток умывались минеральной. Весь центр города уничтожен, хотя там нет – и быть не могло – ни одного военного объекта. Полностью разрушены почта, телеграф, вокзал, здание пресс-центра.

Несмотря на это, на улицах много народу. Кстати, очень много албанцев. Самолеты летают над Косовом, как у себя дома. Сигналы воздушной опасности давно не звучат, потому что нет смысла – авиация НАТО бомбит каждые 10–15 минут. Если в Белграде визуально увидеть самолеты невозможно – слишком большие высоты, то здесь они пролетают почти над самой головой. ПВО как такового нет. В Косове нет ни одного целого дома – все пылает.

Как мне рассказали, сербы очень много берут в плен боевиков армии освобождения. Но не расстреливают, как, казалось бы, требует закон военного времени, а передают сотрудникам службы безопасности. Если выясняется, что захвачен бывший местный житель, взявший в руки автомат, его судят по югославским законам и отправляют в тюрьму; если пленный прибыл из Албании, то с ним поступают, как выразился один сербский военный, «довольно жестко». Как именно, не стал комментировать, но это и так ясно...

Мимо проходили грязные, оборванные албанские дети. На вопрос, не жалко ли ему этих детей, военный произнес: «Детей жалко. Но когда они вырастут, то будут убивать моих детей, так же как мои дети будут убивать их!»

В казарме

Нам удалось проникнуть в расположение сербской армии, «расквартированной» высоко в горах. Нет ни палаток, ни казарм – одни вырытые в земле блиндажи. Мы познакомились с командиром, выпили водки и договорились, что утром начнем снимать. Он сказал: мол, для русских – без проблем, поедем на передовую – снимайте что хотите. Но через два часа в часть приехал человек в плохо сидящей на нем военной форме, задал несколько невинных вопросов. Потом пришел командир: «Ребята, вам нужно уехать...» Человек был из особого отдела.

* * *

Людей циничных и более реакционно настроенных к русским и сербам, чем венгры, и в частности венгерские таможенники, я не встречал. Когда мы уезжали из Югославии, они остановили наш микроавтобус для таможенного досмотра. У греческого журналиста, который с нами ехал, в портфеле нашли значки с надписью «таргет» («цель»), американский флаг со свастикой, листовки с заголовком «Клинтон – убийца!» (все это продают в Белграде на каждом шагу, чтобы хоть как-то выразить свое отношение к этой войне). Его раздели догола, обзывали грязно, разве что не плевали в лицо. Разумеется, все отняли. Досталось и нам...

ОТ РЕДАКЦИИ. Эту статью Миша Маркелов написал, вернувшись из трудной командировки в очередную «горячую точку». А в начале июня случилось несчастье: Миша попал в аварию. С тяжелыми травмами он лежит сейчас в больнице. Все мы, его товарищи, желаем ему скорейшего выздоровления.


27 мая 1999 года состоялось вручение ежегодной национальной телевизионной премии «ТЭФИ» по итогам 1998 года. В номинации «Лучшая аналитическая и публицистическая программа» приз получила наша телекомпания «Совершенно секретно». Мы поздравляем ребят с заслуженной победой! То, что они ЛУЧШИЕ, мы знали давно. И бронзовый «Орфей» – подтверждение этому!


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку