НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

Корпоратив на двоих

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.04.2010
 
   
   
   
 
 
 
Главы госкорпораций пока «могут быть спокойны и спокойно реализовывать свои задачи». Слева направо: Сергей Кириенко (Росатом), Анатолий Чубайс («Роснано») с Владиславом Сурковым, Сергей Костин («Автодор»), Таймураз Боллоев («Олимпстрой»), Константин Цицин («Фонд содействия реформы ЖКХ»), Владимир Дмитриев (Внешэкономбанк) и Сергей Чемезов («Ростехнологии»)  
   
   
   

Борьба за госкорпорации раскалывает властный тандем

Госкорпорации – одна из самых любопытных тем, если говорить о российской политике и экономике. Дело не в том, что в этой великолепной «восьмерке» совсем не так много общего, как кажется. И даже не в том, что это вершина внедрения государства в экономику. Дело в том, что вершина оказалась настолько остра, что проткнула прочную, как казалось, политическую связку второго российского президента и его преемника.
Чтобы разобраться с тем, почему и как это произошло, приведем для начала хронику конфликта из-за госкорпораций между первыми лицами российского государства.     

Президент начинает и проигрывает
Формально конфликт произошел из-за статуса госкорпораций. Он того стоит. Каждая создана на базе адресного закона. И каждая наделена уникальными полномочиями. Общее в том, что, по сути, как это ни парадоксально, государство, наделив их немалыми активами, одновременно в законах, на которые они опираются, фактически отказалось от контроля за ними. В это трудно поверить, но в законах черным по белому написано: госкорпорации не подлежат даже налоговому контролю.
Первым официальным документом, где было прямо сказано, что подобное положение нетерпимо и что госкорпорации оказались «черными дырами» в российской экономике, стал доклад Совета Федерации за 2007 год «О состоянии законодательства в РФ». Раздел, посвященный госкорпорациям, готовил сенатор Валентин Завадников. Тогда еще на вершине власти царил единолично Путин, и все законы о госкорпорациях вносились в Думу от его имени.
Президент Дмитрий Медведев начал кампанию «против» лишь в 2009 году. В августе он поручил Генеральной прокуратуре и своему контрольному управлению провести проверку деятельности госкорпораций. Эта акция была составной частью подготовки президентского послания.
Злоупотребления, естественно, были выявлены, возбуждены десятки уголовных дел. 10 ноября результаты проверки прокурор Юрий Чайка и один из ближайших к Медведеву чиновников, его помощник и начальник его контрольного управления Константин Чуйченко докладывали президенту в эфире федеральных телеканалов. Все это происходило буквально накануне оглашения послания Федеральному собранию.
В самом послании Медведев нанес госкорпорациям, казалось, нокаутирующий удар: «Госкорпорации, которые имеют определенные законом временные рамки работы, должны по завершении деятельности быть ликвидированы, а те, которые работают в коммерческой, конкурентной среде, должны быть со временем преобразованы в акционерные общества, контролируемые государством».
Дальше, однако, произошло то, чего ни по сценарию президента, ни по законам (писаным и неписаным) вертикали власти произойти не могло. Премьер Владимир Путин не только не бросился выполнять прямое указание президента, которое было получено им 13 ноября, на следующий день после оглашения послания (поручение, кстати, в тот же день и без купюр опубликовала президентская пресс-служба, подобная оперативность и открытость явно были проявлены неспроста), и определяло срок подготовки соответствующих предложений – 1 марта 2010 года. Он фактически выступил с открытой критикой позиции Медведева. Путин продемонстрировал, что он в России больше, чем премьер. И больше, чем президент. 3 декабря в ежегодном телеобщении со страной Путин ответил Медведеву: «Госкорпорации это не хорошо и не плохо. Они необходимы».
Помощник президента Аркадий Дворкович явно поторопился в ноябре заявить, что первыми «уже в 2010 году» статуса госкорпорации лишатся «Российские технологии», Роснано и ВЭБ. 7 декабря он уже говорил совершенно иное: «Внешэкономбанк и его партнеры могут быть спокойны и могут спокойно реализовывать поставленные задачи». Пытаясь все же сохранить лицо, Дворкович лишь уточнил: Внешэкономбанк все равно будет преобразован в акционерное общество, но теперь не в первоочередном порядке. «По нынешним понятиям (надо отдать Дворковичу должное, он нашел точное слово. – Н.В.) быстрее может быть преобразована госкорпорация «Ростехнологии».

Но не сдается
Сейчас вокруг госкорпораций разворачивается новый раунд битвы. Сначала Дмитрий Медведев на встрече с президентом Счетной палаты Сергеем Степашиным поручил ему проверить эффективность использования ими госсредств. Потом Минэкономразвития опубликовало свои предложения в ответ на поручение Медведева. Речь идет о поправках в закон о некоммерческих организациях от 12 января 1996 года.  
Содержательно поправки сводятся к двум блокам. В первом его авторы лишают госкорпорации «иммунитета» от государственного же контроля. Сделано это так: «Бухгалтерская отчетность государственной корпорации подлежит обязательной ежегодной проверке аудиторской организацией, отобранной по результатам открытого конкурса и утвержденной высшим органом управления государственной корпорации». Вводится также обязательная практика утверждения «крупных сделок», величина которых определена в «5 и более процентов балансовой стоимости активов государственной корпорации, определенной по данным ее бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату»,  правлением или наблюдательным советом госкорпорции. При этом в законопроекте в двух местах говорится, что в состав высших органов управления госкорпорациями могут входить лица, не состоящие на госслужбе.
Вносится также поправка в закон от 11 января 1995 года «О Счетной палате», предоставляющая ведомству Сергея Степашина право проведения контрольных проверок госкорпораций.
Второй блок касается статуса работников госкорпораций. В пояснительной записке к поправкам в закон о некоммерческих организациях прямо говорится о распространении на них «ограничений и запретов, установленных для государственных гражданских служащих».
Главное: сам законопроект налагает на работника госкорпорации обязанность «представлять в установленных правительством Российской Федерации случаях и порядке сведения о себе и членах своей семьи, а также сведения о полученных им доходах и принадлежащем ему на праве собственности имуществе, являющихся объектами налогообложения, об обязательствах имущественного характера». К тому же он не имеет права заниматься предпринимательской деятельностью, участвовать на платной основе в управлении коммерческими организациями, принимать «подарки, денежное  вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха и иные вознаграждения» «от иных юридических и физических лиц».
Из рук госкорпораций уходит и определение размера доходов их менеджеров. Это сделано не в законопроекте, а в методике, подготовленной в Минэкономразвития. Оплата труда менеджеров госкорпораций делится на базовый оклад, соцпакет и премии.  Премии бывают постоянными, по сути, не отличающимися от оклада, и переменными. Доля последних в общем доходе менеджера тем выше, чем выше его статус. Размер переменной премии зависит от реализации проекта, за который менеджер отвечает, или от выполнения намеченных правлением или наблюдательным советом показателей госкорпорации в целом.
Отличие нового «раунда» от предыдущих – расклад сил наверху таков, что президенту предлагается от кавалерийской атаки на госкорпорации перейти к их осаде. Еще одно не менее важное отличие – акцент в противостоянии явно смещается с идейной борьбы против «черных дыр» и за правовую чистоту к большему прагматизму.  

Цена вопроса
За что, собственно, идет борьба?
Конечно, президент с душой юриста не может мириться с архаичным статусом госкорпораций. Однако Дмитрий Медведев достаточно долго занимается политикой, чтобы понимать: политик должен быть юристом, но только юристом быть недостаточно для того, чтобы быть политиком. Политические решения – более широкие, именно политика создает или видоизменяет право.
Кто контролирует госкорпорации, если пока от контроля государства они освобождены? Их топ-менеджеры. А раз так, принципиально важно, за чью властную «команду» они играют. Значит, вероятно, борьба идет за этот самый корпус топ-менеджеров, которые распоряжаются немалыми возможностями госкорпораций, что в свою очередь может повлиять на исход выборов 2012 года. Конечно, Медведев может прямо назначить в госкорпорации своих людей. Но, возможно, на его скамейке запасных подходящих кандидатур не хватает. С другой стороны, такая прямая и личная атака на назначенцев Путина может излишне обострить отношения в правящем тандеме, чего Медведев не хочет.
К тому же далеко не все и не всегда решается хирургическим путем – перестановкой кадров или сменой статуса. Есть и более тонкие технологии.
Госкорпорации выполняют разные задачи, соответственно, и отношение к ним разное. Например, «Олимпстрой» приглашен на понятную роль и, сыграв ее, должен сойти со сцены. Что, конечно, не отменяет, а скорее наоборот, актуализирует задачу контроля за его деятельностью. К узкоспециализированным с некоторой натяжкой можно отнести и Фонд ЖКХ, «Росатом» и «Автодор».
Значительно более глубокий интерес вызывает деятельность госкорпораций, ориентированных на антикризисную поддержку и технологический прогресс российской экономики, – таких как «Российские технологии», «ВЭБ –Банк развития» и «Роснано».  
Начнем с ВЭБа, удачно соскочившего с крючка смены статуса. Ситуацию с технико-финансовой стороны еще 14 ноября разъяснил его глава Владимир Дмитриев. По его словам, ВЭБ готов преобразоваться из госкорпорации в акционерное общество «хоть завтра», но для этого «потребуется увеличить его капитал на сумму чуть более триллиона рублей», «чтобы ликвидировать перекосы, связанные с превышением лимитов на одного заемщика». «Перекосы» же возникнут потому, что в результате превращения из госкорпорации в банк ВЭБ, естественно, подпадает под закон о банках и банковской деятельности и под требования ЦБ, которые и потребуют от бюджета раскошелиться на триллион рублей. Комментариев от ЦБ не последовало: «плата за перекос» федеральному бюджету явно не по силам. Так что ВЭБ остается госкорпорацией по техническим причинам.
Иная ситуация складывается вокруг «Российских технологий».
Достаточно вспомнить поправки Минэкономразвития. Они осложняют жизнь госкорпораций, работающих в конкурентной среде, где весьма трудно на практике провести четкую грань между уставной некоммерческой и реальной, вполне предпринимательской деятельностью. Если госкорпорация контролирует ряд однозначно коммерческих предприятий, нацеленных на получение прибыли, то вне предпринимательских критериев невозможно оценить то или иное стратегическое решение, ей принимаемое. Цель поправок – подтолкнуть «добровольный» процесс превращения госкорпораций, действующих на конкурентном поле, в акционерные общества.
На официальном сайте госкорпорации «Российские технологии» можно прочесть, что за счет участия в капитале госкорпорация контролирует 439 предприятий и организаций. Официально «Российские технологии» выполняют государственную задачу отделения зерен от плевел в российском машиностроительном комплексе, то есть производят санирование этой важнейшей отрасли. Но эта задача конечная.
Здесь напрашивается параллель с историей возникновения «Газпрома». Он родился из заведомо некоммерческой  организации – министерства газовой промышленности СССР – и еще в СССР превратился в крупнейшую предпринимательскую (насколько это тогда было возможно) компанию. Так вот, «Российские технологии» не должны превращаться в подобие «Газпрома».
В недрах «Ростехнологий» уже идет работа по формированию от шести до восьми «дивизионов» – прошедших чистилище госкорпорации комплексов гражданского машиностроения. Законопроект Минэкономразвития должен ускорить их появление в качестве самостоятельных акционерных обществ, которые будут не только выделены из «Ростехнологий», но и в дальнейшем, скорее всего, приватизированы. Кстати, глава «Ростехнологий» Сергей Чемезов смотрит в будущее с завидным оптимизмом. «Мы не боимся рынка, – заявил он на днях. – Рынок – наша цель».

Союз правых сил с суверенной демократией
С «Роснано» ситуация принципиально иная. Именно пример «Роснано» позволяет показать, что Медведев может быть заинтересован в том, чтобы оставить этой компании статус госкорпорации, руководствуясь в том числе и политическими соображениями.
Глава «Роснано» Анатолий Чубайс ставит перед своим детищем задачу-максимум: внедрить в России принципиально новые и универсальные технологии.
Мало того, Чубайс рассказывает: «Мы сформулировали задачи года для компании. Они делились на две части. Первая называлась «Строительство наноиндустрии», а вторая – «Строительство инновационной экономики». На том этапе, когда мы начали этим заниматься, это не было политическим приоритетом, каким стало сейчас. Мало того, я в глубине души с некоторым ужасом думал: ну хорошо, задачи я поставил, мы что-то такое начнем создавать, появятся документы и предложения. Но дальше нужно выстраивать сложные политические технологии для того, чтобы это куда-то проросло, чтобы из этого что-то получилось. Так я думал примерно месяцев шесть. На седьмом месяце мне стали говорить: «Давай, предлагай что-нибудь». Нам говорят: «Вперед, скажите, что делать по второй задаче, строительству инновационной экономики в стране? Что делать с налоговым кодексом, дайте внятное предложение. Что делать с корпоративным управлением и законодательством вокруг него? Как построить инновационный город в стране? Можно или нельзя?» И сотни таких вопросов».
Другими словами, Чубайс позиционирует свою госкорпорацию не просто как авангард инновационного прорыва российской экономики, но и как мозговой штаб прорыва, задачи которого гораздо шире собственно технологии и в полной мере распространяются на выработку соответствующей прорыву экономической политики. Из чего может следовать, что он готов предложить тем, кто «спрашивает», разделение полномочий. Пусть правительство борется с кризисом и решает текущие задачи. Что же касается перспектив, включая технологию трансформации материалов на молекулярном уровне с одной стороны и создания инновационных городов (которые в отличие от советских наукоградов, как уверяет Чубайс, не умрут, когда их не будут финансировать, так как создадут базу собственного развития) – с другой, то это к «Роснано». В этом качестве вопрос о статусе «Роснано» звучит как-то неуместно. Понятно, что пока она решает именно некоммерческие задачи. К акционированию и к приватизации госкорпорация будет готова тогда, когда ее проекты (на сегодня их 64) воплотятся в предприятия и заводы, которые и следует выводить на рынок.
Если же вернуться к упомянутому разделению труда между «Роснано» и правительством, то оно звучит несколько фантастично. Но ведь ни у кого не возникает сомнений в сверхамбициозности задач, которые ставит перед собой Чубайс. Можно погружаться в технологию и задаваться вопросом, насколько универсальна предлагаемая наноточность, не говоря уже о том, когда и на какой базе она может быть достигнута, или вспоминать научных фантастов, которые уже составляли коктейли из атомов с молекулами. Но не менее интересно и более плодотворно проследить возникающие политические инновации.
«Инновационные города» или «иннограды» были упомянуты не зря. Дело не в том, что их идея принадлежит «Роснано», о чем Чубайс говорит так: «Наше представление о том, что правильно делать, на каком-то этапе совпало с позицией руководства страны». Политическая инновация раскрывается распоряжением о создании рабочей группы, занимающейся «инноградами», подписанным Дмитрием Медведевым
31 декабря 2009 года. Президент поставил во главе этой группы Владислава Суркова.
Возникает удивительный на первый взгляд союз Чубайса с Сурковым. Союз недавнего лидера российских правых с создателем концепции «суверенной демократии», демократические ценности отцензурировавшей. Никакой идеологии – только бизнес и политика.
Политический союз в том, что оба видных российских функционера вполне могут пригодиться друг другу, совместно оседлав модную тему инноваций и модернизации. У Чубайса появляется новый и пока еще влиятельный союзник во власти, у Суркова – шанс найти себе новую нишу, ибо прежняя – ниша главного идеолога – уже не слишком востребована. Идеолог в прежнем качестве может пригодиться разве что «Нашим» на Селигере. Для Суркова важно, что он, наконец, включается в серьезный бизнес. Именно бизнес и есть главная база сотрудничества двух «демократов».
В политическом выигрыше от этого союза и Дмитрий Медведев. И Чубайс, и Сурков оказываются в его команде. Ответ на вопрос, почему идет такая яростная борьба, разделившая властный тандем, становится ясен. Чем ближе 2012 год, тем более очевидно прагматизм перевешивает любые идеологические установки или стратегические расхождения в видении будущего России. 


Николай ВАРДУЛЬ

Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку