НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Конец декана

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.07.2002

 
Сергей ГОНЧАРОВ

Триста долларов, выложенные на стол, вызвали совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал Олег.

– Это что – все? – ужаснулась Лена. – Нам же месяц жить. За квартиру заплатить, мобильники оплатить, есть чего-то надо, у меня почти вся косметика на исходе. И ходить куда-то надо... Твой декан, поди, тысяч пять отгребет, не поморщится. Тачку купит еще одну, а мы только облизываться будем. Аспирант хренов!

Лена была права почти во всем. Ошиблась только в сумме. Декан Кузьмищев, для которого Олег собирал деньги с заваленных на экзаменах и зачетах студентов, на этот раз превзошел самого себя. С пяти факультетов он ухитрился «завалить» около семидесяти студентов, и практически никто из них не захотел рисковать на пересдаче, не «подмазав» строгого экзаменатора. Да еще дозрели «хвостовики», считавшие, что «как-нибудь обойдется». Словом, на руках у Олега скопилась небывалая дотоле сумма – около пятнадцати тысяч долларов, из которых тысячу он мог оставить себе. Он и оставил. Триста отдал жене, а семьсот отложил – на ту самую вожделенную тачку, которая должна стать для Елены сюрпризом.

Вздохнув, Олег покончил с завтраком и отправился в университет.

По дороге к себе в лабораторию заскочил на кафедру и незаметно передал Кузьмищеву список студентов, заплативших за зачеты и экзамены. Передача денег должна была состояться на следующий день в определенное время и в определенном месте.

Совесть декана Кузьмищева не мучила. Не он устроил так, что в медицинские вузы – как он считал, святая святых высшей школы – потоком хлынули недоросли и недоучки, весь умственный багаж которых измерялся глубиной кошелька их родителей. Не он разворовывал бюджетные средства, пошедшие на организацию Нового московского медицинского университета. Большая их часть «ушла» в различные консультационные фирмы, где заправляли родственники и деловые партнеры чиновников из Минобразования и Минмедпрома, которые и организовали кредит на открытие НММУ, остальное растащили уже в самом университете. Не он принимал на учебу студентов по таксе 15 тысяч долларов «с головы», и не он потом упорно «тащил» их до третьего курса.

Он всего лишь делал свою работу – читал лекции и ставил «зачет» только тем, кто их посещал, и хорошую оценку на экзамене только тем, кто знал его предмет от «а» до «я», назубок. Но вот посещать и учить эти самые недоросли, которых по окончании вуза «распихают» по разным новомодным клиникам, где всю оставшуюся жизнь они будут лечить доверчивых и богатых от алкоголизма и половых расстройств, упорно не хотели и решали свои проблемы все через тот же родительский кошелек. Так что декан просто пользовался ситуацией и не терзался угрызениями совести, а 14 тысяч долларов (тысяча – посреднику) были достойной наградой за общение с тупыми и нахальными молодыми людьми в течение целого учебного года. Правда, где-то в глубине души декан понимал, что требовал он зачастую таких знаний, которые врачи приобретают с годами, занимаясь реальной медицинской практикой, а следовательно, от его принципиальности все же сильно попахивало, но он это понимание загонял поглубже.

Студент факультета общей терапии Ахмат попал в безвыходную ситуацию. Отец написал, что посылаемые 500 долларов – последнее, что он смог собрать. Отец, уважаемый человек, лечивший всех практически от всех болезней в одном из горных районов Дагестана, в пятидесятые годы окончил всего лишь фельдшерские курсы в Ставрополе и, за сорок лет работы отбив десятки попыток заменить его на кого-нибудь более образованного, прекрасно понимал: для спокойной жизни необходимы «корочки», причем такие, к каким не смог бы придраться самый крутой инспектор сверху.

Поэтому Ахмат и учился в НММУ. Учился, по сути, за счет родного района, который отец в последние три года «доил» со страшной силой. Однако и этим ресурсам подходил конец: 15 тысяч «зеленых» за поступление, 200 долларов за каждый экзамен и 100 за зачет, достойная горца жизнь в Москве – все это оказалось слишком накладно для провинциального врача. Об этом он и написал сыну, отметив, что ближайших поступлений следует ждать только осенью, по окончании сельскохозяйственных работ. А у Ахмата впереди была практически вся экзаменационная сессия. Сегодня он должен отдать все оставшиеся деньги за зачет и экзамен по микробиологии, а затем «подвисал» по полной программе.

Ахмат вздохнул, застегнул наглухо супермодную кожаную куртку и отправился в университет.

– Ты что, Ахмат, такой смурной, будто с последними бабками расстаешься? – Собеседник говорил одновременно и весело, и как-то вкрадчиво.

– Да, понимаэшь, руками все знаю, как дэлать. А вот рассказать нэ могу. А они пользуются – этому дай, тому дай... Отэц пишет, сил нет больше всэм давать, сам учись. Что дэлать, нэ знаю...

– А сегодня кому даешь?

– Кузьмэ, мать его. Ему даже дэвочки наши, зубрылки, сдать нэ могут, мнэ куда соваться? Вот и считай – триста надо дать, а вся сэссия впереди.

– Да-а, тяжело тебе. Кстати, твой профессор завтра на вас, на уродах, пятнадцать штукарей заработает, точно знаю. Тебе бы половину этих денег, считай, институт закончил, никаких проблем, и папу беспокоить не надо. Всего-то надо шарахнуть его по голове... Профессор, если честно, сволочь редкая, не жалко. А ты и зачет отложишь, и финансовые проблемы решишь.

– Где же я его с бабками подловлю?

– Думай, горец, думай, может, и подскажу кое-что.

Кузьмищев никогда не назначал передачу денег в стенах университета или недалеко от него. Он был предельно осторожен. Сегодня он оставил машину в тихом Хлебном переулке, напротив Российско-американского пресс-центра, и пешком направился в сторону Нового Арбата, где у него была назначена встреча с посредником.

Выйдя на бульвар у Центрального дома журналиста, сел на скамейку, достал из дипломата рукопись своего диссертанта и углубился в чтение, периодически делая отметки на полях. Оторвался только через полчаса и с удивлением отметил, что уже начало темнеть, а посредника все нет. Оставаться здесь дольше было нельзя. Кузьмищев поднялся и пошел к машине.

Впереди – пустынные в любое время суток переулки, две достаточно темные арки и проходной двор-колодец. В первой же арке, в гулкой пустоте Кузьмищев услышал быстрые шаги за спиной, обернулся и увидел высокую, затянутую в блестящую кожу фигуру. Удар обрушился на темя и заставил упасть на колени. Последнее, что услышал декан, прежде чем второй удар опрокинул его навзничь, была фраза, произнесенная с кавказским акцентом:

– Извини, старик!

Ахмат явно перестарался, второй удар был уже не нужен.

Смерть декана факультета в университете мало кого тронула. Кузьмищева не любили. Ходил даже слух, что его уже били студенты. Гораздо больше шума подняли журналисты, искавшие в гибели преподавателя нечто сенсационное, но и они быстро успокоились – слишком уж тривиально выглядело нападение в темном переулке на хорошо одетого человека. Следствие отрабатывало все возможные версии, но исчезновения Ахмата на первых порах просто не заметили: студенты – народ вольный, отъезжают и приезжают, когда им заблагорассудится. То, что он действительно пропал, выяснилось только через месяц, когда в Москву приехал его отец. Но и тогда причин связывать это исчезновение со смертью Кузьмищева не было. Ахмата объявили в розыск, как пропавшего без вести.

Финансовых претензий к Олегу никто не предъявил: деньги он собирал в течение месяца, и все были уверены, что они сразу переходили в карман профессора. А с мертвого какой спрос? Для большинства студентов потеря 100–200 долларов существенной не являлась. Естественно, и перед следователем никто не спешил распространяться о неблаговидных взаимоотношениях между студентами и преподавателями – можно было и из университета вылететь.

Теплый средиземноморский ветер ласково обдувал белоснежные пляжи итальянского курорта Римини. Олег с закрытыми глазами лежал в шезлонге. Рядом дремала жена. Все складывалось как нельзя лучше. Двадцатидневная путевка на двоих была оплачена в формате «олл инклюзив», то есть включала все, чего только можно было пожелать. Свежеприобретенная, не новая, но вполне приличная «иномарка» ждала перегона в Россию на стоянке четырехзвездочного отеля. Лена, без устали мотаясь по магазинам, вознаграждала себя за все годы, проведенные без самых, как теперь выяснилось, нужных каждой молодой женщине вещей. В Москве припрятана кругленькая сумма на ближайшее время.

Прохладная рука легла на его плечо, и голос с кавказским акцентом произнес:

– Извини, старик.

Олег дернулся, как от удара электрическим током, и с ужасом обернулся.

Незнакомый кавказец, маленький и полный, широко улыбался ему.

– Закурить не найдется? Понимаэшь, сигарэты в отэлэ забыл.

В тот вечер, когда погиб Кузьмищев, Олег до половины десятого задержался на кафедре: встреча с деканом должна была состояться в восемь. Плюс полчаса на ожидание. На это время ему необходимо было обеспечить себе алиби. Олег старался постоянно находиться на глазах. По сути, он ничем не рисковал. Даже если бы ничего не произошло, он извинился бы перед шефом, сославшись на какие-нибудь неотложные дела или автомобильные пробки, и отдал бы деньги.

В половине десятого из уличного автомата (Олег предупредил его, что пользоваться мобильником опасно) позвонил Ахмат. Он был в ярости – денег при декане не оказалось. Олег успокоил его и назначил встречу в Замоскворечье, в тихом дворике, который высмотрел заранее. В этот дворик выходило всего с десяток окон, но почти все принадлежали офисам, которые поздним вечером не работали. У одной из стен дворика стояли мусорные контейнеры.

Ахмат из соображений безопасности приехал на метро. Положив дипломат на крышку контейнера, Олег раскрыл его, и дагестанец увидел целлофановый пакет с долларами.

– Здесь все, – сказал Олег, – сейчас посчитаем и поделим пополам, без обмана. Посмотри, никто не идет?

Ахмат оглянулся. И в ту же секунду натренированной рукой Олег схватил его за горло, а другой прижал к лицу тампон с эфиром – Ахмат даже не дернулся. Потом Олег, закатав ему рукав, профессионально вколол двойную дозу героина, предусмотрительно приобретенную днем раньше в стенах «альма матер». Для большей достоверности сделал еще несколько уголов в вену – как у начинающего наркомана. Поднатужившись, приподнял тело и перевалил через стенку мусорного контейнера. Из соседнего контейнера вытащил несколько пакетов с мусором и набросал их сверху.

Идею с мусорным баком Олегу подбросило недавнее кошмарное происшествие в Москве: подвыпившего парня ради шутки запихнули в мусорный бак, где тот заснул и проснулся только в чреве мусорной машины. Эти новые импортные машины автоматически рубят и прессуют мусор в небольшие брикеты. Несмотря на то, что парень по мобильному вызывал помощь, его так и не смогли спасти. Более того, не нашли даже останков...

...Олег вышел из состояния ступора, остекленевшие на миг глаза осмысленно посмотрели на кавказца.

– Не курю. Извини, старик.

Выступивший холодный пот быстро осушил теплый средиземноморский ветер.


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку