НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Колченогая Фемида

Автор: Таисия БЕЛОУСОВА
01.09.2004

 
Таисия БЕЛОУСОВА
Обозреватель «Совершенно секретно»

Фото из семейного архива Брюховых

Уголовное дело № 1-360/2004, которое вот уже шесть месяцев рассматривается в Заволжском районном суде города Твери, поистине беспрецедентно. Ибо обвиняемого в убийстве защищают адвокаты, нанятые... родной сестрой убитого.

Мне не однажды приходилось изучать уголовные дела, но это дело удивило чрезвычайно, и не только меня, но и адвокатов, свидетелей, а также родственников убитого. Уж слишком много в нем сомнительных моментов и подозрительных эпизодов.

И еще. Тех, кто полагает, что этой статьей я пытаюсь как-то повлиять на решение суда, сразу разочарую. Судья В.В. Нехаев, председательствующий на процессе, по всем вопросам имеет собственную точку зрения.

Из истории семьи Брюховых

 

В 1930 году инженер Степан Брюхов женился в Твери на красавице-швее Прасковье. Муж строил дороги и мосты в разных уголках Советского Союза. Жена следовала за ним, как нитка за иголкой. К началу Отечественной войны у них было трое детей: Владимир, Нина и Виктор.

В 1944 году Степана направили в Белоруссию – восстанавливать железные дороги. Беременная жена с детворой поселились в разоренной войной деревне. Врача в ту пору было не сыскать, и роды у Прасковьи принимала на дому бабка-повитуха. Больше всех радовалась рождению братика Толика 9-летняя Нина, сразу ставшая для него преданной и нежной нянечкой.

Начальником Брюхов был строгим и не давал возможности воровать. Видимо, кто-то задумал от него избавиться и в 47-м сочинил донос: дескать, скрывает от ВКП(б) свою службу у Колчака. Жена обивала пороги кабинетов, доказывая, что Степан воевал в гражданскую в конармии Буденного, – все напрасно. Мужа отправили в лагеря на 25 лет.

Прасковья Андреевна с детьми перебралась на родину, в Тверь, где они поселились в жуткой каморке. Долгое время на работу ее не брали. Наконец, повезло, устроилась помощником кочегара – толкала вагонетки с углем. Домой приходила полумертвая от усталости, а потому хозяйством заправляла дочь Нина. Она же водила Толика в детсад, купала, кормила и воспитывала как могла.

В 57-м домой вернулся отец, которому скостили срок; Нина, окончив техникум, вышла замуж и уехала по распределению. В 1961-м семье дали комнату в прекрасной квартире, в сталинском доме на набережной Волги. Постепенно другие жильцы получили жилье, и Брюховы остались одни в четырехкомнатной квартире. Старшие сыновья – Владимир и Виктор – завели свои семьи и ушли из родительского дома. Анатолий, отучившись в училище гражданской авиации, вернулся к родителям.

Нина опекала младшего брата и помогала ему постоянно. В горе и в радости они были вместе – хоронили отца, гуляли на свадьбе Анатолия, праздновали рождение его дочери Маши; в 80-е годы простились с Владимиром и Виктором, которые рано ушли из жизни, в 90-м – оплакали мать. За исключением того времени, когда Нина с мужем работали за границей, она со своим семейством то и дело наезжала в Тверь, в свою очередь, брат с женой и дочерью нередко гостили у нее в Москве. В общем, отношения у Нины и Анатолия были самые добрые и доверительные.

В 2001 году внезапно скончалась жена Анатолия, и у него случился инсульт. Поскольку его дочь жила у мужа и ухаживала за годовалой дочкой, то после больницы сестра увезла Анатолия к себе на дачу. Осенью он вернулся в Тверь здоровый и бодрый. Но на Новый год сестре не позвонил. Нина Степановна помчалась в Тверь. Выяснилось, что Маша не пригласила отца праздновать Новый год, из-за чего тот впал в страшную депрессию и запил.

По свидетельству Нины Степановны, ее брат боготворил свою дочь – на конкурсе красоты Маша завоевала титул «мисс Тверь», окончила институт, вышла замуж за молодого преуспевающего парня. Отец ждал ее приходов как манны небесной, всегда и во всем потакал ей. Только вот разменять или продать квартиру, несмотря на просьбы Маши, решительно отказывался. Сестра уговаривала: «Меняйтесь, пусть у тебя будет свой угол». Но Анатолий стоял на своем: «Здесь жили мои родители, мы с женой, так что я отсюда – ни ногой»

Нине пришлось вновь забрать брата в Москву. Врачи привели его в божеский вид. Муж Нины и ее взрослые дети уговаривали Анатолия остаться в Москве, но тот, будучи человеком застенчивым, не хотел быть кому-нибудь в тягость. Опасаясь, что брат вновь начнет пить, Нина не однажды приезжала в Тверь, где жила подолгу. Заброшенность Анатолия и его одиночество печалили сестру. Его бывшие сослуживцы-летчики рассказывали, что брата неоднократно обворовывали местные алкаши, не возвращали деньги, взятые взаймы, и тому приходилось жить впроголодь, поскольку просить деньги у дочери ему было стыдно.

Когда Анатолий представил Нине свою новую знакомую – приятную медсестру Татьяну, она обрадовалась: авось они поженятся и у брата жизнь наладится, ведь ему только 59 лет. И дело вроде бы шло к свадьбе. Но тут Татьяна пожаловалась Нине, дескать, дочь Анатолия заявила ей: «Если ты рассчитываешь заполучить квартиру, то зря». Татьяну, у которой было собственное жилье, это оскорбило. Может быть, поэтому бракосочетание так и не состоялось.

«12 ноября Маша по телефону сообщила, что отца убили, – рассказывала мне Нина Степановна. – Я сказала, что надо вызывать милицию, спросила, какая нужна помощь и где ее муж. «Муж во Франции, помощь не нужна», – ответила племянница. Потом был еще один ее звонок: «Милиция все осмотрела, криминала нет». Несмотря на это, я попросила отправить тело на экспертизу. Позже Маша объясняла, что «труповозка» не хотела забирать тело из-за жуткого запаха и ей пришлось заплатить. 13-го экспертиза показала, что брат был избит, а потом задушен. Завели уголовное дело».

Следствие ведут знатоки…

 

Вначале следователь Заволжской прокуратуры А.А. Жучков взялся за работу рьяно. 13 ноября он осмотрел квартиру Брюхова. (Были изъяты и отправлены на экспертизу три бутылки из-под водки «Хлебная» и «Партнер» и другие вещественные доказательства, сняты отпечатки пальцев и т. п. В ванной обнаружили испачканные, предположительно кровью, две рубашки, майку и свитер Брюхова, но их на экспертизу почему-то не передали.) А оперативник Заволжского РОВД Д. В. Ложкарев опросил соседей убитого.

16 ноября Жучков допрашивает свидетельницу Галину Новожилову, а опер Ложкарев по его поручению получил показания от ее матери – К.П. Бабановой. На следующий день следователь задержал подозреваемого в убийстве Александра Соловьева, допросил его жену и дочерей и самого Соловьева.

21 ноября показания следователю дала пострадавшая – дочь убитого Мария Басарыгина. А дальше в расследовании наступило полуторамесячное затишье. И только 12 февраля, за два дня до окончания следствия, Жучков, как будто спохватившись, изымает в квартире Соловьева орудие убийства – протез.

«18 ноября на поминках Маша сообщила собравшимся, что убийцу нашли: «Такой монстр, неоднократно судим, дома жену бил», – вспоминала Нина Степановна. – Когда я узнала, что у подозреваемого нет левой руки и правой ноги, спросила: «А как же он ухитрился задушить?» Маша ответила: «Протезом...»

В то, что инвалид мог совершить убийство, да еще на почве мифических «неприязненных отношений», я не поверила. Брат в своей жизни ни разу не выругался матом и даже в пьяном виде никогда не был задирой или буяном. Да и Соловьев в совершении убийства так и не признался.

Позже узнала, что при осмотре квартиры сотрудниками милиции понятыми выступали Маша и ее муж, который в это время был во Франции. Возмутилась: «Как же это возможно!» «Подумаешь, подпись поставил», – ответила племянница. Все это мне не понравилось».

Хроника роковой ночи

 

В начале обвинительного заключения следователь Жучков «пригвоздил» Соловьева следующей характеристикой: «...ранее неоднократно судимый, на путь исправления не встал. И вновь совершил особо тяжкое преступление».

По версии следователя, события в ночь с 11 на 12 ноября 2003 года развивались следующим образом. Вечером 11-го Галина Новожилова встретила в кафе «Русский чай» своего знакомого Александра Соловьева. Вначале они пили вдвоем, потом к ним присоединились жена Соловьева с подругой. Гулянка продолжилась во дворе ближайшего дома. Соловьева попыталась увести мужа, но тот сопротивлялся. Когда муж с женой начали ссориться, Новожилова ушла домой. Через полчаса она встретила Соловьева у своего подъезда и предложила пойти к Анатолию Брюхову. Прихватив две бутылки водки, они отправились в гости.

Во время застолья между Соловьевым и Брюховым «возникла ссора на почве личных неприязненных отношений». После чего Брюхов пошел спать. В час ночи Соловьев, «действуя на почве личных неприязненных отношений», ударил спящего Брюхова два раза по лицу и два раза по груди, «после чего сдавил шею... протезом руки и стал душить». И задушил..

При проведении судмедэкспертизы у убитого были обнаружены следующие повреждения: перелом носа, кровоподтек и рана на лице, на шее – перелом щитовидного хряща... странгуляционная борозда; на груди – переломы пяти ребер (обломок одного из них поранил плевру и легкое) и перелом грудины. По свидетельству судмедэксперта, после избиения Брюхов был жив в течение десяти минут и мог сопротивляться и кричать.

Согласно показаниям Новожиловой, когда она собралась идти в туалет, Соловьев сказал ей, чтобы она не заходила в комнату, где спал Брюхов, так как он его убил. Далее Соловьев прихватил куртку, шапку и приемник убитого (на сумму 5000 рублей) и вместе с Новожиловой покинул квартиру. Утром она пошла в квартиру Анатолия и увидела, что тот лежит в той же самой позе, что и ночью. Затем Новожилова отправилась к Соловьеву. Тот сказал, что не помнит, из-за чего убил Брюхова, возможно, из-за того, что тот его оскорбил, и попросил Новожилову говорить на допросах, что в квартире кроме них и убитого был кто-то третий.

По свидетельству матери Новожиловой – 81-летней Бабановой, 12 ноября ночью ее дочь вернулась пьяной и сказала, что Анатолий, у которого она пила вместе с неким Александром, мертв.

Вот вкратце суть обвинительного заключения, которое у меня лично вызвало недоумение.

Семерых одним махом

 

Начну с личности обвиняемого. Соловьева вряд ли можно отнести к лучшим представителям общества. По рассказам его жены, «по малолетке» Александр отсидел три года за драку, потом еще месяц за кражу стекла из автомобиля. Но с тех пор прошло почти тридцать лет, никаких криминальных действий Соловьев более не совершал. По закону он считается несудимым, поскольку судимости с него были сняты. Для чего в таком случае следователь упоминает о них в обвинительном заключении? Чтобы обвиняемый в глазах судей выглядел как закоренелый преступник и настоящий злодей? Не является ли это «намеренным давлением на суд»?

Вернусь к биографии Соловьева. После заключения Александр устроился на работу, женился, у него родились две дочери. В 1985 году он пострадал при взрыве, случившемся на производстве, ему ампутировали ногу и руку. Работать он уже не мог, стал пить, отравляя жизнь жене и дочерям. Порой поднимал руку на супругу. А однажды с пьяных глаз полез на дочку, которая спала на кровати матери, приняв ее за жену. Когда та стала сопротивляться, еще и стукнул ее. Словом, Соловьев далеко не подарок. Но убийца ли он?..

На предварительном следствии Соловьев твердил одно и то же – в квартире Брюхова они с Новожиловой пили в ночь с 10 на 11 ноября; человек, который их принимал, выпил рюмку и ушел спать, вскоре ушли и они с Новожиловой. Брюхова он раньше никогда не видел, он его не убивал и никаких вещей из квартиры не воровал.

В то, что Соловьев двумя ударами мог сломать Брюхову грудину, да еще и пять ребер, мне как-то не верилось. Ну не былинный же он богатырь, который одним махом семерых побивахом?

Обратилась за консультацией к знакомому офицеру спецназа ГРУ. Тот высказал свою версию: «Инвалид с одной рукой сломал двумя ударами грудину и пять ребер и при этом повредил легкие? Если этот Рэмбо прошел подготовку в спецподразделении, то это могло быть, в противном случае – невозможно. И это легко проверить с помощью эксперимента. Если пострадавший стоял, то, нанеся первый удар, ваш инвалид повалился бы на спину, как жук. Если пострадавший лежал, то инвалид не мог бить его с такой силой и, следовательно, не мог нанести такие повреждения. Могут быть и другие варианты. Но ручаюсь, что бил физически полноценный, мало того, подготовленный человек. И не исключено, что бил локтем».

Когда я попыталась выяснить у А.А. Жучкова, почему Соловьев убил Брюхова и каким образом он мог его задушить, тот заявил: «До вынесения решения судом я ни на какие вопросы отвечать не буду. Смотрите дело, там есть все». Но в уголовном деле, увы, никаких разъяснений не нашлось.

Непонятен и другой момент. 13 ноября судмедэксперт выдает заключение, что смерть Брюхова могла наступить за 3-7 дней до вскрытия, то есть, 6-10 ноября, а следователь вопреки мнению эксперта приходит к выводу, что убили его в час ночи 12-го.

Как я уже говорила, одежду Брюхова со следами, предположительно крови, следователь на экспертизу не передал. «А что бы мне дала экспертиза? Я знал, что Брюхов пил и часто получал по шее, может, тогда и испачкал одежду...» – объяснял он на суде адвокатам.

Слышать подобное из уст профессионала странно. Ибо судмедэксперты в состоянии установить, легочная ли на одежде была кровь, или же из разбитого носа. А в нашем случае это имеет большое значение.

Когда у человека повреждено легкое, у него, как правило, изо рта идет кровь. Значит, рубашка или свитер Брюхова должны быть испачканы. Следователь обнаружил кровь на спинке дивана. Но убитый, лежавший на том же диване, был одет во все чистое, а его одежда со следами крови лежала в ванной комнате

Предполагать, что за десять минут, которые Анатолий Степанович прожил после избиения, он со сломанными ребрами и грудиной ухитрился переодеться, умыться, а потом лег на диван и позволил себя задушить, по меньшей мере нелепо. А может быть, кто-то переодел Брюхова уже после убийства, в надежде, что милиция сочтет труп не криминальным? Но пьяный Соловьев до такой хитрости вряд ли додумался бы, да и с его увечьями с процедурой переодевания он бы не справился. Кто же в таком случае это сделал?

Известно, что при осмотре квартиры на одной из водочных бутылок, что стояли на столе, и на левой створке двери, ведущей в комнату, где лежал Брюхов, нашли отпечатки пальцев неизвестного человека. Следовательно, в квартире кроме Брюхова, Соловьева и Новожиловой побывал в ту ночь еще кто-то. Но принадлежность этих отпечатков так и не была установлена. Когда адвокаты на суде попытались выяснить у следователя, почему это не было сделано, тот возмутился: «Я что, должен был всех грузчиков магазина, где покупали водку, дактилоскопировать?..» По окончании следствия одежду, изъятую в ванной, он исключил из числа вещдоков, передал дочери Брюхова, а та ее якобы сожгла.

Любопытны показания дочери убитого – Марии Басарыгиной. Та сообщила, что ее отец злоупотреблял спиртным. 8 ноября он приехал к ней в час ночи, но ее муж отправил его домой на такси. 12-го ей позвонил брат мужа Андрей Басарыгин и сообщил, что дверь в квартиру ее отца открыта. Она сразу поехала к отцу.

А по свидетельству Нины Степановны, на похоронах племянница, рассказывая о приезде отца 8 ноября, сообщила, что домой его отвозил... ее муж. Кроме того, переговорив с соседями брата, она выяснила следующее.

Утром 12 ноября медсестра Татьяна – несостоявшаяся невеста Брюхова – пришла к знакомой, проживавшей в его доме, чтобы занять деньги. Та посоветовала обратиться к Анатолию и посетовала, мол, третий день у него почему-то дверь в квартиру открыта. Татьяна, спустившись в квартиру Брюхова, увидела, что он лежит неподвижно, перепугалась и сразу позвонила его дочери.

Возникает вопрос: кто же в действительности вызвал Марию? Если Андрей Басарыгин был в злополучном доме, то почему следователь его не допросил, почему не выяснил, для чего и к кому он приходил, заходил ли в квартиру Брюхова, что увидел, мог ли оставить отпечатки пальцев на каких-то предметах и т. д.? И почему в показаниях Марии, приведенных в обвинительном заключении, нет его имени?

Дочь убитого результаты расследования удовлетворили. А сестра Брюхова обратилась в прокуратуру с просьбой признать ее потерпевшей или же допросить как свидетеля, поскольку интересы ее брата не защищены должным образом. И следователь Заволжской районной прокуратуры Александр Жучков, и заместитель прокурора района, и прокурор Тверской области ей отказали. «Брата вы все равно не вернете, лучше пойдите в церковь, помолитесь...» – уговаривал областной прокурор.

Узнав, что подозреваемый совсем пал духом и от услуг назначенного защитника отказался, мол, все равно засудят, Нина Степановна наняла ему лучшего адвоката Твери – Юлию Дикую, а чуть позже привлекла к его защите еще и московского адвоката Александра Товта. «Мой брат был добрым и порядочным человеком, за всю жизнь никого не обидел, и мне не хотелось бы, чтобы из-за него пострадал невиновный», – объяснила она свой поступок.

Сюрпризы от свидетелей

 

9 апреля 2004 года состоялось первое судебное слушание, которое принесло сюрпризы. Жена и дочь Соловьева отказались от своих показаний, данных на предварительном следствии, и отказались давать показания в суде. Но это еще не все.

От своих показаний неожиданно отказалась главная свидетельница со стороны обвинения – Галина Новожилова, заявив, что следователя Жучкова (по закону именно он должен был ее допрашивать) она в глаза не видела и узнала о его существовании только в суде. А 14 ноября вечером к ней домой приходили оперативник Заволжского РОВД Дмитрий Ложкарев и еще какой-то сотрудник по имени Вася. В комнате они о чем-то переговорили с ее престарелой матерью, затем повели ее в РОВД, где ее допрашивал Ложкарев, допытываясь, был ли в квартире кто-то третий. Потом он дал ей прочитать протокол. Поскольку у Новожиловой с собой не было очков, а зрение у нее +5, она подписала бумаги не читая. (Зачитывал ли ей протокол Ложкарев, она не помнит.) После чего оперативник посадил ее в «обезьянник», где она пробыла до двух часов ночи. Через несколько дней Ложкарев вновь пришел к ней домой, задавал одни и те же вопросы, а затем отправил на трое суток в изолятор временного содержания в надежде, что Галина поумнеет и назовет имя третьего собутыльника. Далее Новожилова заявила, что Соловьев не убивал Брюхова и никаких вещей не воровал: «Мы выпили и вскоре ушли»

Мать Новожиловой, ссылаясь на плохое самочувствие, на суд не явилась. Судья определил пригласить на следующее заседание следователя, судмедэксперта и Бабанову.

Тем временем у сестры Брюхова подозрения множились. Почему следователь уверен, что убийство состоялось в час ночи 12-го? Предчувствуя какой-то подвох, Нина Степановна обратилась к независимым экспертам в Бюро судебно-медицинской экспертизы Минздрава Московской области, где есть отдел сложных экспертиз.

Изучив протокол осмотра места происшествия и акт вскрытия, специалист высшей категории с 30-летним стажем Н.А. Зыкова высказала мнение: с момента смерти Брюхова до момента вскрытия тела прошло не менее трех суток, наиболее вероятно – 4-7 дней; наступление смерти в ночь с 11 на 12 ноября, то есть за 33 часа до времени описания трупных явлений в морге... исключено; наступление смерти Брюхова... 8 ноября не исключается.

«Если брат был убит 8-10 ноября, то кто в таком случае сыграл роль гостеприимного хозяина 11 ноября? – недоумевала Нина Степановна. – Спрашиваю Новожилову: «А с братом ли вы пили?» Та в ответ: «Я была такая пьяная, что не помню, кто нас принимал...»

Загадки судмедэкспертизы

 

24 мая ни следователь Жучков, перебравшийся к этому времени в Москву, ни больная Бабанова в суд не явились. Показания давал только судмедэксперт Игорь Щербаков, подписавший акт вскрытия.

«Судмедэксперт повел себя странно, – вспоминает Нина Степановна. – Он стал говорить, что, возможно, в квартире было жарко. Когда труп привозят в морг, порой хранить его негде, может быть, он там и испортился. То есть получалось, что брата могли убить 11–12 ноября. Никаких обоснований и доказательств (какой была температура в квартире, в морге и т.п.) в пользу этих новых выводов Щербаков не привел».

24 мая на судебном заседании адвокат Ю.В. Дикая заявила ходатайство о назначении по делу комплексной судебной медико-криминалистической экспертизы. Она должна была установить, могли ли телесные повреждения, обнаруженные на теле убитого, быть нанесены протезом Соловьева; что собой представляют бурые пятна на протезе; если это кровь, то кому она принадлежит.

Забегая вперед, скажу, что на первый вопрос специалисты Тверского областного бюро судмедэкспертизы ответили утвердительно. Но какой частью протеза (кистью, согнутой «лодочкой» либо налокотником) Соловьев душил Брюхова, как это происходило, получил ли при этом протез (вес его 430 граммов) какие-то повреждения, каким именно местом протеза была нанесена странгуляционная борозда размерами 4 на 0,7 см, так и осталось неизвестным.

Что до пятен бурого цвета на протезе, то они оказались кровью. (Соловьев показывал, что при падении он часто разбивал культю). По заключению эксперта Г.К. Наугодниковой: «...происхождение крови не исключается от Соловьева. От Брюхова возможна ее примесь».

21 июля адвокат А.К. Товт обратился к заведующему Тверским областным бюро судмедэкспертизы А.П. Миронову. Во-первых, он хотел получить копию медицинского свидетельства о смерти и узнать, причастен ли к его составлению и выдаче эксперт Щербаков. Последний на суде заявил, что не помнит, кто и кому выдавал этот документ. Между тем, по утверждению сестры убитого, в свидетельстве фигурировала конкретная дата смерти – 9 ноября.

Во-вторых, Товт хотел услышать ответы на ряд вопросов. Когда был доставлен в морг труп Брюхова и при каких условиях он хранился? Какими нормативными актами и методическими пособиями руководствуются эксперты при определении времени смерти? Обязаны ли они учитывать температуру в помещении, где обнаружен труп, и в морге, климатические условия и т.п. и каким образом устанавливаются эти параметры? Как Миронов может объяснить поведение своего подчиненного Щербакова, который в акте указывает одно время смерти Брюхова, а на суде практически отказывается от него?

Ответ г-на Миронова был кратким: «Я имею право отвечать только на вопросы суда или следователя». Свидетельство о смерти он предоставить отказался. Тогда адвокат обратился в Центральное бюро судмедэкспертизы Минздрава РФ с просьбой посодействовать в получении необходимой информации.

16 августа 2004 года состоялось третье судебное заседание. Соловьев, дожидавшийся его два с половиной месяца, был на грани срыва и собирался отказаться от услуг адвокатов. Кто-то из доброжелателей-сокамерников убедил его, что адвокаты дело только затягивают, а Соловьева все равно осудят, так уж лучше побыстрее. Работать на зоне инвалид не будет, зато там есть телевизор, библиотека... Однако перед самым заседанием Соловьев отказываться от адвокатов передумал

Мать Новожиловой не явилась и на третье слушание дела. Государственный обвинитель Симонова А.В. предлагала пожалеть больного старого человека и зачитать ее показания. Но адвокаты возражали. Их можно понять. Ведь Новожилова им объяснила, что ее мать вечером не помнит того, что было утром. А уж что она могла вспомнить о событиях, случившихся четыре дня назад, одному Богу известно.

После допроса Новожиловой, повторившей показания, данные на первом заседании, в зал пригласили следователя Жучкова. Тот держался уверенно и поначалу отвечал подробно. К примеру, объяснил, почему допрашивал Новожилову поздней ночью и как все это происходило: «Раскрытие шло по горячим следам. Я знал, что она злоупотребляет спиртным, а тут мне сообщили, что она трезвая. К машине, в которой я сидел у дома свидетельницы, ее привел Ложкарев, после чего мы поехали в РОВД. Новожилову даже допрашивать не пришлось, попросил ее рассказать, что происходило, и она, переживая о случившемся, сама все выложила. А дальше достала очки, но протокол прочесть не могла, не разобрала почерк».

Зачитывал он ей протокол или нет, Жучков точно не помнит: «Раз по закону надо, значит, зачитывал». Судья сличает почерки, протокол допроса Новожиловой действительно написан рукой Жучкова. «Ни в «обезьянник», ни в ИВС я ее не сажал», – уверяет следователь.

Но потом следователя достали своими вопросами адвокаты. Дикая спрашивала, почему с места происшествия были изъяты две бутылки водки «Хлебная» и одна «Партнер», а отпечатки пальцев Соловьева были найдены на бутылке из-под водки «Бежецкая», которая с места происшествия не изымалась? Почему протез изъяли так поздно и по какой причине в период следствия не была проведена судмедэкспертиза по наличию на нем крови?

Адвоката Товта интересовало, как следователь установил дату смерти Брюхова и почему к материалам дела не было приобщено свидетельство о смерти. Почему следователь, несмотря на поручение заместителя прокурора Заволжского района, не допросил соседей убитого Кудряшовых, проживающих этажом ниже? (Те сообщили оперу Ложкареву, что в ночь с 9 на 10 ноября в большой комнате они слышали непривычные глухие удары, похожие на звуки борьбы, а в последующие три дня в квартире круглосуточно горел свет.)

«Напутал криминалист», «не хватило времени», «не помню», «не учите меня работать» – таковы были дальнейшие ответы Жучкова.

За следователя заступился судья: «Он не обязан все помнить». C заявлением выступила и представитель обвинения: «Я прошу прекратить этот цирк. Ответственность за невыполнение указания руководства не имеет никакого отношения к делу. Следователь не обязан предоставлять какие-то доказательства. Это буду делать я. Своими вопросами адвокаты просто затягивают процесс». Ее поддержал судья: «Что не выполнил следователь – это не предмет судебного разбирательства. Это может быть предметом служебного расследования, если на то пойдет прокурор».

Чтобы установить, кто говорит правду – Жучков или Новожилова, адвокаты ходатайствовали о вызове в суд оперативника Ложкарева и попросили суд затребовать копии листов из книг учета задержанных в РОВД и содержавшихся в изоляторе временного содержания за тот период, пока там могла находиться Новожилова. Кроме того, адвокаты настаивали на вызове в суд соседей убитого Кудряшовых.

Но Ложкарев, как выяснилось, в РОВД уже не работает. Поскольку для вызова свидетелей и получения документов требовалось время, то новое заседание суда было назначено на 8 сентября.

Адвокаты подали еще одно ходатайство. Поскольку срок содержания Соловьева под стражей истек, они просили отпустить его под подписку о невыезде. Все доказательства по делу собраны, и он вряд ли сможет на кого-то оказать давление. Но представитель обвинения была категорически против – Соловьев неоднократно судим, может совершить новое преступление или сбежать. И хотя на одной ноге далеко не убежишь, судья продлил срок содержания Соловьева под стражей еще на три месяца...

Будут ли в суде получены ответы на поставленные в этой статье вопросы и после какого слова в фразе «казнить нельзя помиловать» судья В.В. Нехаев поставит запятую, гадать не берусь. Но обязательно расскажу читателям, чем же закончилась эта загадочная история.

Тверь – Москва


Авторы:  Таисия БЕЛОУСОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку