НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Ключи от ада

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.08.1999

 
Владимир ЛОТА

Павел Ангелов, Артур Адамс, Урсула Кучински, Семен Кремер

В тридцатых годах уходящего века физики европейских стран мечтали об использовании атомной энергии в мирных целях и ведущей роли ученых в развитии человеческого общества. Но их работа была подчинена политике, засекречена и направлена на создание нового сверхмощного оружия. Исследования стали полем боя, на котором началась тайная и бескомпромиссная борьба разведок и контрразведок. До сегодняшнего дня оставалась практически неизвестной роль советской военной разведки в раскрытии планов Великобритании и США по созданию атомного оружия.

1. 1941 год. В штаб Разведуправления (РУ) Красной Армии из лондонской резидентуры поступил необычный документ. Перелистав его, начальник управления информации Панфилов понял, что в Англии ускоренными темпами ведется работа по созданию нового источника энергии путем расщепления ядра урана. Чтобы в полной мере оценить информацию, нужна была консультация ученых, а он не знал, к кому сейчас обратиться. Немцы рвались к Москве. От разведки ждали точных данных о планах Гитлера. И Панфилов отложил документы до лучших времен: отстоим Москву, тогда и разберемся.

В декабре из Лондона поступил еще один доклад по урановой тематике – на сорока листах. А в январе 42-го Панфилову доложили о поступлении нового секретного доклада. Он направил письмо руководителю спецотдела Академии наук СССР М. Евдокимову.

10 июня 1942 года пришел ответ от директора Радиевого института академика В.Г. Хлопина: «...Если Разведывательное управление располагает какими-либо данными о работах по проблеме использования внутриатомной энергии урана в каких-нибудь институтах или лабораториях за границей, то мы просили бы сообщать эти данные в спецотдел АН СССР...»

Так у военной разведки появилась «Проблема № 1». Военному атташе в Великобритании и руководителю лондонской резидентуры генерал-майору И.А. Склярову (оперативный псевдоним Брион) было дано указание «обратить внимание на получение информации по урановой теме». А все материалы, ранее полученные из Лондона, направили в Государственный комитет обороны С.В. Кафтанову.

В октябре 1942 года в Москву из Казани прибыл Игорь Курчатов. Кафтанов попросил его оценить секретную информацию. Документы повергли Курчатова в смятение. Он понял, что британцы ушли далеко вперед, что физики Чадвик, Дирак, Фаулер и Коккрофт направляют свои усилия на выявление возможности получения сверхвзрывчатых веществ путем использования ядерной энергии атомов урана. Что к их команде присоединились первоклассные ученые Фриш, сотрудник лаборатории Нильса Бора, и физики из Франции Хольбан и Коварский. Объединение крупных специалистов по физике атомного ядра в «международную команду» неизбежно должно было привести к прорыву в области ядерных исследований. И Курчатов готовит докладную записку Председателю Совнаркома СССР В. Молотову: «...Ввиду того, что возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба, не исключена, представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к ее решению наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза... Для руководства этой сложной задачей представляется необходимым учредить при ГКО Союза СССР под Вашим председательством специальный комитет, представителями науки в котором могли бы быть академик Иоффе А.Ф., академик Капица П.Л. и академик Семенов Н.Н.».

В феврале 1943 года ГКО утвердил постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Курирование всех работ по атомной проблеме вначале было возложено на Молотова. Его заместитель Л. Берия отвечал за обеспечение ученых разведывательной информацией. Через год Берия станет главным ответственным лицом за атомный проект, и все работы по созданию отечественного атомного оружия будут проводиться в строжайшей тайне.

Но кто же раскрыл тайны британских университетов, кто передавал военной разведке информацию по атомной проблеме?

2. В 1941 году в Великобритании активизировались секретные работы по созданию атомного оружия (проект «Тьюб Эллоуз»). Исследования вели несколько групп ученых, работавших в Кембриджской, Бристольской, Бирмингемской и Ливерпульской лабораториях и некоторых других научных центрах. Кроме английских физиков, в состав групп вошли видные ученые, бежавшие из стран Европы, захваченных Германией. В Бирмингемском университете работал молодой ученый немецкого происхождения Клаус Фукс. Сегодня он известен как один из наиболее ценных атомных агентов внешней разведки НКВД. Но мало кто знает, что Фукс около двух лет работал на военную разведку.

3. Клаус придерживался коммунистических убеждений, был на особом учете в гестапо, поэтому и выехал в сентябре 1933 года в Англию, где уже обосновался его отец. В 1936 году он защитил докторскую диссертацию. А в 41-м профессор Р. Пайерс, тоже выходец из Германии, руководивший атомными исследованиями в Бирмингемском университете, пригласил его в свою лабораторию. Так Фукс получил доступ к самым секретным научно-техническим сведениям. В это время он уже был знаком с советским военным разведчиком Семеном Кремером.

Полковник Кремер (Барч) был одним из лучших офицеров лондонской резидентуры военной разведки. Он завербовал несколько ценных агентов. Среди его многочисленных знакомых значился и Юрген Кучински (Карро), бывший профессор Берлинского университета, источник важной военно-экономической информации. В декабре 1940 года Карро познакомил Барча с Клаусом Фуксом, и молодой физик согласился подготовить краткую справку о возможности использования атомной энергии для военных целей.

Вторая встреча Барча и Фукса состоялась только 3 августа 1941 года. Фукс передал справку на шести листах об основных направлениях работы британских физиков. Когда разведчик доложил о встрече с ученым генерал-майору Склярову, тот приказал немедленно подготовить радиограмму в Центр. 10 августа было отправлено донесение:

«Директору. Барч провел встречу с германским физиком Фуксом, который сообщил, что он работает в составе специальной группы в физической лаборатории университета в Бирмингеме над теоретической частью создания ураниевой бомбы. Группа ученых при Оксфордском университете работает над практической частью проекта. Окончание работ предполагается через три месяца, и тогда все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. Знакомый дал краткий доклад о принципах использования урана для этих целей. При реализации хотя бы 1 процента энергии 10-килограммовой бомбы урана взрывное действие будет равно 1000 тонн динамита. Доклад высылаю оказией. Брион».

Недавно стало известно, что американская радиотехническая разведка смогла в 1941 году перехватить эту радиограмму, но расшифровали ее американцы только через тридцать лет...

Несмотря на огромную потребность Ставки в чисто военной информации, начальник Разведуправления в августе 1941 года приказывает Бриону: «Примите все меры для получения материалов по урановой бомбе. Директор». Так началась «карьера» Клауса Фукса в советской разведке. Семен Кремер провел с ним четыре встречи и получил в общей сложности около двухсот страниц документов. Их-то и изучал профессор Курчатов.

А в июле 1942 года полковник Кремер вдруг пишет рапорт с просьбой направить его на фронт и в сентябре навсегда расстается с военной разведкой. С января 1943 года он командовал 8-й гвардейской механизированной бригадой, стал генерал-майором и Героем Советского Союза...

4. После отъезда Барча связь с Фуксом прервалась. Но ненадолго. Уже в октябре на встречу с физиком вышла элегантная английская леди. В Разведуправлении она числилась под псевдонимом Соня, а звали ее Урсула Кучински и была она сестрой Юргена-Карро. Еще в 1932 году в Китае привлек Соню к работе на военную разведку Рихард Зорге. Она успешно выполняла задания в Китае, Польше и Швейцарии. С февраля 1941 года находилась в спецкомандировке в Лондоне.

Встречалась Соня с Фуксом ровно год. Как опытная разведчица, она сразу попросила Фукса составить перечень материалов, имеющихся в его распоряжении. Из этого перечня специалисты Центра и представители Государственного комитета обороны выбрали то, что считали самым важным. И, оценив возможности Фукса, 28 июня 1943 года начальник Главного разведывательного управления (ГРУ) генерал-лейтенант И. Ильичев поставил ему конкретную задачу из двенадцати пунктов.

Передавать материалы Фукса в советское посольство или в аппарат военного атташе сама Соня не могла. Поэтому связь поддерживал офицер резидентуры капитан Николай Аптекарь (Ирис).

Особенно трудным был 1943 год. Соня ожидала третьего ребенка, но раз в три месяца должна была выезжать на встречи с Фуксом, а потом закладывать его материалы в «дубки» (так назывались тайники) для Ириса. Таким образом она передала в Центр около 370 страниц

Разведуправление придавало работе с Отто (псевдоним Фукса в переписке Центра) чрезвычайно важное значение. Резидент Брион получил указание использовать Ириса только для проведения операций с Соней. Кучински, у которой была собственная радиосвязь с Москвой, тоже было строжайше приказано проводить работу только с Отто.

На одной из очередных встреч Фукс сказал Соне, что его к концу года должны направить в США для совместной работы с американцами. Как позже станет известно, президент США Рузвельт и премьер-министр Великобритании Черчилль 19 августа 1943 года в канадском городе Квебеке подписали совершенно секретное соглашение об объединении усилий двух стран по созданию атомной бомбы. 4 сентября 1943 года Соня сообщила в Центр о результатах совещания в Квебеке. Ей стали известны конкретные задачи английских ученых Пайерса, Чадвика, Симона и Олифанта, выехавших в Вашингтон. Передал эти сведения Клаус Фукс.

По заданию Центра Соня узнает точную дату выезда Фукса в Америку, уточняет место проживания его сестры Кристель в США и разрабатывает условия восстановления связи с ним на американской территории.

Из справки ГРУ: «За время работы на Разведуправление Красной Армии Фукс передал ряд ценных материалов, содержащих теоретические расчеты по расщеплению атома урана и созданию атомной бомбы. Материалы направлялись Уполномоченному ГКО СССР тов. Кафтанову, а позднее – Заместителю Председателя Совнаркома СССР тов. Первухину. Всего от Фукса за период 1941 – 1943 год получено более 570 листов ценных материалов».

В этом документе 1945 года говорится и о том, что в январе 44-го Фукс был передан «для дальнейшего использования 1-му Управлению НКГБ».

Чтобы понять, почему военная разведка передала ценного агента другой разведслужбе, нужно бы прочитать письмо, которое поступило в ГРУ 21 января 1944 года от П. Фитина – начальника внешней разведки НКВД. К сожалению, найти его пока не удалось. Но известно, что именно в это время было принято решение о координации деятельности разведок НКВД и Красной Армии по атомной проблеме.

Военной разведке удалось привлечь к сотрудничеству еще одного английского ученого. Имя его – Аллан Нанн Мей.

В первой половине 1942 года Ян Черняк (Джен), работавший в одной из европейских стран, получил задание привлечь к работе на военную разведку сотрудника секретной лаборатории Кавендиш в Кембриджском университете. Джен имел прекрасное техническое образование и был опытным вербовщиком.

Итак, Аллан Мей. В 1936 году он стал доктором физики, секретарем Бристольского, а позже – Кембриджского отделения Национального исполнительного комитета Ассоциации научных работников Великобритании, пользовался авторитетом среди коллег и был коммунистом.

Джен провел с Меем несколько тайных встреч, получил документальную информацию об основных направлениях научно-исследовательских работ по урановой проблеме в Кембридже. Позже получил от него данные по установкам для отделения изотопов урана, описание процесса получения плутония, чертежи «уранового котла» и описание принципов его работы – всего около 130 листов.

Сотрудничество Джена с Алланом Меем было непродолжительным. В январе 43-го Мей был переведен в Монреальскую лабораторию Национального научно-исследовательского совета Канады. Прощаясь с Алеком (псевдоним ученого), Джен оговорил условия восстановления контакта в Канаде. На всякий случай. В это время между СССР и Канадой еще не было дипломатических отношений.

Мей прибыл в Монреаль в январе 1943 года, а в августе в Оттаву прилетел старший лейтенант Павел Ангелов (Бакстер), сотрудник аппарата военного атташе полковника Н. Заботина – руководителя резидентуры военной разведки в Канаде.

В феврале 1945 года Заботин (Грант) получил указание Центра «восстановить связь с доктором физики Алланом Меем, специалистом по расщеплению атомного ядра», которого можно разыскать в лаборатории, расположенной по адресу: 3470, Симпсон-авеню. Молодой, но толковый Ангелов-Бакстер быстро отыскал домашний адрес и телефон Мея в Монреале и однажды, когда канадская контрразведка выпустила его из-под своего контроля, выехал из Оттавы в Монреаль.

Мей, надо сказать, без особого удовольствия принял привет из Лондона. Условия работы в Канаде были очень жесткими. Местная контрразведка держала под контролем всех ученых, которые работали в секретной лаборатории. Однако Бакстер с мая по сентябрь 1945 года сумел провести с Меем несколько тайных встреч. Получая материалы, он доставлял их в Оттаву в аппарат военного атташе, фотографировал и к утру возвращал ученому, не допустив при этом ни одной ошибки. О его контактах с физиком канадская контрразведка ничего не узнала. А советская военная разведка получила от Мея много ценных материалов, в том числе и доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы и принципах ее действия, перечень атомных научно-исследовательских объектов в США и описание установок для отделения изотопа урана, а также процесса получения плутония

Мей вручил Бакстеру доклад американского ученого Э. Ферми об устройстве и принципах действия уранового котла, его схему, а также образец урана-233, всего 162 миллиграмма на платиновой фольге в виде окиси. Образец урана доставил из Канады в Москву подполковник Петр Мотинов, заместитель Гранта.

В июне 1945 года Мей подготовил и передал Бакстеру доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы. В нем, в частности, говорилось, что «англичане намерены самостоятельно приступить к работам по созданию своего собственного атомного проекта. Эти планы держатся в строжайшей тайне от правительства США». В Лондоне поняли, что американцы прибрали к рукам все атомные секреты и ни с кем делиться этой информацией не собираются.

В радиограмме, отправленной Грантом 9 августа 1945 года, указывались типы изотопов урана, которые использовались в атомных бомбах (взорванной в Нью-Мексико и сброшенной на Хиросиму), ежедневное производство этого ядерного материала на секретном заводе в Клинтоне.

Деятельность разведок – это мозаика побед и поражений. 10 сентября 1945 года из канадской резидентуры военной разведки бежал шифровальщик лейтенант Гузенко и передал канадской и американской контрразведкам секретные материалы. Американцам стало ясно, что их работы по созданию атомной бомбы известны советскому руководству. Они установили, что Алек – это Мей. Ученого арестовали в Лондоне и осудили на десять лет тюремного заключения за «передачу информации неизвестному лицу». Отсидел он шесть лет в тюрьме графства Йоркшир.

6. После совещания на Лубянке в феврале 1944 года начальник ГРУ генерал-лейтенант И. Ильичев дал указание резидентурам в Лондоне и Нью-Йорке активизировать работу по привлечению источников информации по «Проблеме № 1». Было решено подключить глубоко законспирированных разведчиков-нелегалов. В США это был Ахилл – Артур Александрович Адамс. Человек удивительный. Он был директором московского автомобильного завода АМО, работал на ответственных постах в Главном управлении авиационной промышленности. С 1935 года стал сотрудником Разведуправления, руководителем нелегальной резидентуры в США.

В феврале 1944 года Адамс привлек к сотрудничеству американского ученого (в ГРУ тот числился под псевдонимом Кемп). И после первой встречи с Кемпом направил начальнику военной разведки личное письмо:

«Не знаю, в какой степени Вы осведомлены о том, что здесь, в США, усиленно работают над проблемой использования энергии урания (не уверен, так ли по-русски называется этот элемент) для военных целей... Эта работа здесь находится в стадии технологического производства нового элемента – плутониума, который должен сыграть огромную роль в настоящей войне...

Для характеристики того, какое внимание уделяется этой проблеме в США, могу указать следующее:

1. Секретный фонд в один миллиард долларов, находящийся в личном распоряжении Президента США, уже почти израсходован на исследовательскую работу и работу по созданию технологии производства названных раньше элементов. Шесть ученых с мировым именем – Ферми, Аллисон, Комтон, Урей, Оппенгеймер и другие (большинство имеют Нобелевские премии) стоят во главе этого атомного проекта.

2. Тысячи инженеров и техников заняты в этой работе. Сотни высококвалифицированных врачей изучают влияние радиоактивного излучения на человеческий организм. В Чикагском и Колумбийском университетах, где ведутся эти исследования, построены и действуют особые лаборатории. Специальная комиссия, состоящая из наивысших военных чинов и ученых, руководит этой работой...

3. Мой источник сообщил, что уже проектируется снаряд, который будет сброшен на землю. Своим излучением и ударной волной этот взрыв уничтожит все живое в районе сотен миль. Он не желал бы, чтобы такой снаряд был сброшен на землю нашей страны. Это проектируется полное уничтожение Японии, но нет гарантии, что наши союзники не попытаются оказать влияние и на нас, когда в их распоряжении будет такое оружие. Никакие противосредства не известны всем исследователям, занятым в этой работе. Нам нужно также иметь такое оружие, и мы теперь имеем возможность получить достаточно данных, чтобы вести самим работы в этом направлении.

Прошу выразить Вашу реакцию на это предложение «проволокой» (по радиосвязи).

4. Посылаю образцы ураниума и бериллиума».

На следующей встрече с Кемпом Адамс получил еще 2500 страниц закрытых материалов и новые образцы. 6 июня 1944 года из военной разведки в Наркомат химической промышленности была отправлена посылка. Сохранилась ее опись: «Один флакон тяжелой воды, один кусок урана в цинковой оболочке, два маленьких куска урана, один маленький кусок бериллия...»

В истории военной разведки нелегал Дельмар – единственный человек, которому удалось устроиться на работу в закрытый ядерный центр США. Он работал в Ок-Ридже. Местонахождение объекта тщательно скрывалось американцами. Даже Клаус Фукс, который занимался разработкой математического аппарата газодиффузионного процесса и решением технологических проблем строившегося комплекса в Ок-Ридже, ни разу его не посещал. Фуксу, как и другим британским ученым, было запрещено посещение ядерного комплекса в Хэнфорде, где добывался плутоний, и объекта «Х», за которым скрывался завод в Ок-Ридже. От Дельмара стало известно, что именно там производится обогащенный уран, что объект разделен на три основных литерных сектора (К-25, У-12 и Х-10). Обо всем, что делалось в этих секторах, стало известно советской военной разведке.

Координировал действия Ахилла и Дельмара главный резидент военной разведки в США полковник П. Мелкишев, он же Мольер, работавший в Нью-Йорке вице-консулом под фамилией П. Михайлов...

Дельмар жив. Ему восемьдесят пять лет. Он – доктор химических наук. Живет в Москве. Но пока еще не время назвать его имя.

К сожалению, имена многих военных разведчиков, добывавших атомные секреты, все еще нельзя называть.

7. Усилия разведок Красной Армии и НКВД лишили американцев монопольного права владения ядерным оружием. Наши ученые, инженеры и конструкторы смогли всего за четыре года создать атомную бомбу. Она была взорвана 29 августа 1949 года в 7 часов 00 минут на Семипалатинском полигоне. Мощность ее – двадцать килотонн тротилового эквивалента. После взрыва первой советской атомной бомбы на Семипалатинском полигоне двери в атомный ад пока никто не решился открывать.

P. S. В июне этого года закрытым указом президента РФ еще одному из участников описанных событий присвоено звание Героя России (посмертно).


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку