НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

Хаус по-русски

Автор: Галина СИДОРОВА
01.04.2010
 
Гуру российской нефрологии академик РАМН Николай Алексеевич Мухин. Внизу: День почки в Дакке (Бангладеш)  
   
   

Московские нефрологи показали пример нового подхода к здоровью нации

Сериалы я не люблю. Видимо, потому, что события в них развиваются слишком медленно и чаще всего неинтересно – в первой серии уже понятно, чем обернется дело в сто двадцать первой. И еще – на них нужно время, которого нет. Однако с тех пор как в наш дом ворвался доктор Хаус, все изменилось. Мы с четырнадцатилетним сыном каждый вечер мчимся к телевизору, чтобы не отстать от событий профессиональной и личной жизни доктора-неформала, гениального диагноста и мизантропа с по-своему трогательным характером, нарушающего все каноны привычного образа врача. Шестой сезон американский доктор держит в напряжении соотечественников. А критики продолжают спорить о причинах сверхпопулярности сериала, по сценарию которого можно было бы создать не один учебник диагностики редких болезней и кипу пособий для медиков «Как вести себя в нестандартной ситуации». Хаус не любит своих пациентов, но вынужден, так или иначе, общаться с ними. Поклонники любят Хауса и благодаря ему медицинская проблематика входит в каждый американский дом.
У России свои особенности. В советскую эпоху проводился четкий водораздел между врачом и пациентом: вам, мол, о ваших болезнях знать не положено, достаточно того, что мы, профессионалы, о них знаем. История твоей собственной болезни охранялась, словно гостайна. Особенно это было принято в номенклатурных поликлиниках, где я имела честь наблюдаться, там пристально следили, чтобы «высокие» больные не дай бог не узнали, что с ними не так. Не положено!
Надо сказать, и нынешние доктора, особенно в государственных медучреждениях, не слишком любят любопытных пациентов и их родственников.
На этом фоне мероприятие, на котором я оказалась, где врачи сидели в зале вместе со своими пациентами и слушали речи таких же врачей и пациентов, только облеченных властью, выглядело почти революционно. Пионерами новых отношений выступили нефрологи. Они первыми поняли, что борьбу с таким злом, как хроническая болезнь почек, которой на планете страдают от 6 до 20 процентов населения, лучше вести, что называется, всем миром.
Уже несколько лет по решению международных нефрологических организаций каждый второй четверг марта отмечается Всемирный день почки. Нынешней весной этому событию был посвящен общественно-политический форум в Коломне «Здоровье нации – наше общее дело!», собравший врачей, пациентов, депутатов, политиков, ученых, представителей церкви и журналистов.
– Самое трудное в медицине – это профилактика, – убеждает меня старейшина российских нефрологов, председатель правления Российского научного общества нефрологов, академик РАМН Николай Алексеевич Мухин. – Потому что она подразумевает изменение не всегда полезных привычек. А разговор о них, как обычно, заканчивается неопределенностью. В смысле отсутствия уверенности, что хоть какая-то часть рекомендаций будет выполняться…
Спрашиваю академика, как он оценивает столь необычный формат мероприятия.
– Это очень полезно, – говорит он. – Сначала мы встречаемся с пациентами, подробно все рассказываем. А потом уже врачи обмениваются опытом, последними достижениями, обсуждают профессиональные, чисто медицинские вопросы…
По ходу дискуссии выясняется, что проблемы есть как у тех, кто болен, так и у тех, кто лечит.
Несколько лет назад я готовила для «Совершенно секретно» расследования по детской нефрологии, и прежде всего заместительной почечной терапии (диализ и пересадка почки). К большому сожалению, убедилась, что  проблем меньше не стало – ни у детей, ни у взрослых. Диализных детских центров катастрофически не хватает. Квоты на трансплантацию (то есть возможность поехать на бесплатную операцию в Москву или Питер) по-прежнему спускают в регионы по мало кому ведомым принципам.
С обеспечением лекарствами, необходимыми таким людям пожизненно, чтобы избежать отторжения пересаженного органа, по-прежнему беда. Но самая впечатляющая цифра: 95 процентов больных хронической болезнью почек просто не доживают до диализа и пересадки из-за сопутствующих заболеваний.
Даже в США, стране с самой развитой системой здравоохранения в мире, число нуждающихся в диализе и пересадке почки увеличивается в 1,5 раза каждые 10 лет, а расходы на их лечение удваиваются. В России число таких больных ежегодно растет на 10,5 процента. В течение десятилетия количество диализных мест выросло в два раза, однако обеспеченность россиян данными видами лечения в 2-7 раза ниже, чем в Евросоюзе, и в 10 раз ниже, чем в США. До сих пор на одного россиянина, поступающего на диализ, приходится в разных регионах 2-8 человек, которые погибают от уремии из-за отсутствия диализных мест.
Примерно 15 лет в мире существует нефропротективная стратегия, призванная замедлить темпы прогрессирования почечной недостаточности, отсрочить наступление диализа. Но это пока не про нас.
– В США, – рассказывает профессор Евгений Михайлович Шилов, завкафедрой нефрологии и гемодиализа Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова, – нефролог – четвертая терапевтическая специальность. Американцы считают деньги и прекрасно понимают, кого надо готовить. Зато мы все знаем друг друга в лицо. На общероссийский конгресс вот собираемся в кинотеатре Новороссийск. 1000 мест – все нефрологи приехали…
Наталья Львовна Козловская, доктор медицинских наук, профессор той же кафедры, уточняет: чтобы подготовить квалифицированного нефролога, нужны годы. А в некоторых регионах врачей этой специальности нет вообще. В Коломне, к примеру, два качественных отделения гемодиализа, и при этом нефрологическое отделение, которое могло бы лечить, отсутствует. На весь Коломенский район – 188 тысяч человек – один нефролог!
– Суть в том, – продолжает Наталья Львовна, – чтобы создать единую нефрологическую службу, организовать эту помощь, структурировать и донести до каждого нуждающегося в том виде, в каком она ему необходима. Пока мы в начале пути. И рассчитываем на содействие того самого гражданского общества, которое пытаемся совместными усилиями у нас в стране создать...
Людмила Кондрашова – живая иллюстрация к словам профессора. Эта удивительная, несгибаемая женщина, вынужденная проводить на аппарате искусственная почка (диализ) три дня в неделю, успевает вдохновлять и давать советы по выживанию в специфических условиях российского здравоохранения товарищам по несчастью из всех регионов России. Она создала Межрегиональную общественную организацию нефрологических пациентов «НЕФРО-ЛИГА» и в буквальном смысле стала ее мотором.
– Больные из регионов, – рассказывает Людмила, – чаще всего обращаются с проблемой получения квоты на высокотехнологическую помощь. По квоте ведь операция бесплатная. Причем в некоторых регионах квоты не выбирают, а где-то их не хватает. Почему? Тайна сия велика. Или, к примеру, пациент имеет право на препарат, а есть негласное указание его не выписывать. Вмешиваемся в ситуацию – лекарство появляется. По последним данным, только на диализе у нас 14,5 тысяч пациентов. За каждого стоять горой мы не можем. Приходится проводить семинары, обучать, как бороться за свои права.
Неунывающая Людмила рассказывает и о такой экзотической для здорового человека вещи, как диализный туризм.
– Поехать можно в любое место, где есть диализный центр. В России проблема лишь в том, что бесплатно диализ положен пациенту только в своем регионе. К примеру, если вы живете в области, в Москве диализ для вас будет платный. Причем цена разная – от трех до десяти тысяч рублей за сеанс. Диализ исключили из федерального списка высокотехнологической помощи несколько лет назад. Это трагическая ошибка. Отдали его «на места», тем самым поставив регионы с нищим и богатым бюджетами в равное положение. Зато пациентов – в совершенно неравное. Вдобавок, в регионах с благополучной финансовой ситуацией у истоков диализной помощи стоят люди, понимающие, что такое почечная проблема. А в нищих, как правило, – ничего в нефрологии не смыслящие, очереди на диализ огромные, диализ чудовищного качества. Существует понятие адекватности диализа. Диализ менее трех раз в неделю и менее четырех часов в день не может быть адекватным. Признаки интоксикации нарастают. Не так быстро, как если бы пациент вообще никакой помощи не получал. Но это тяжелая мучительная смерть, растянутая во времени, когда человек не может жить полноценной жизнью.
– А вообще, – улыбается Людмила, – можно, к примеру, поехать отдохнуть на море, в Испанию. Диализный центр есть в городе Торремолинос. Приезжаешь, платишь деньги, получаешь диализную терапию и отдыхаешь. В мире диализный туризм очень развит. В Израиле диализных пациентов ежегодно и совершенно бесплатно вывозят в круиз. На лайнере установлены диализные аппараты, и люди путешествуют. Совсем другое качество жизни. У нас это все в полном загоне. Потому что нет такого понятия, как больничная касса. Страховые компании с этим не работают. Если российский диализный пациент выезжает за границу, за все платит из своего кармана. А в Европе все учтено. К примеру, диализ стоит 250 евро, а пациенты платят большую часть со своей больничной карты, и лишь 10 евро сами доплачивают.
– При нашей удивительной страховой медицине, – продолжает Наталья Львовна, – ни одно серьезное заболевание страховым случаем не является. Во всем мире как: если человек имел несчастье серьезно заболеть, а он при этом застрахован, его бесплатно обследуют, ставят диагноз и начинают проводить лечение, тоже бесплатное. У меня есть пациенты, которым мы в России поставили диагноз. Потом жизнь их сложилась так, что они уехали, кто на постоянное место жительства, кто на работу по контракту в одну из европейских стран. Если у них случается обострение заболевания, на основании наших выписок, переведенных на иностранный язык, и обследования на месте, наши российские граждане получают бесплатную лекарственную терапию. А в России они платят за это сами…
И конечно, серьезная проблема – лекарства. Малоимущие люди не в силах за них заплатить. Не все ведь можно лечить аспирином. Преднизолон, цитостатики, препараты по снижению артериального давления – все они импортные. А те немногие, что выпускаются у нас, не соответствуют потребностям. Мне как доктору абсолютно все равно, где произведено эффективное лекарство. Мне надо, чтобы оно моим пациентам помогало.
– Кстати, о пациентах, – Наталья Львовна смотрит на Людмилу, – в Америке прогресс в здравоохранении начался тогда, когда появились пациентские организации и волонтеры. Власти поняли: раз люди недовольны качеством медицинской помощи, систему надо менять. Так что мы в тайне надеемся, что сеть пациентских сообществ, работающая в тесном контакте с вменяемыми врачами, может и у нас изменить ситуацию…
Но вот что интересно. Устроители конференции рассказали мне: в ответ на приглашение поучаствовать в работе форума представители Минздравсоцразвития сначала на несколько дней замолчали, а потом «отговорились» в том духе, что не считают мероприятие достойным своего внимания. Видимо, выразив тем самым свое отношение, как к врачам, так и к пациентам. 

Коломна – Москва


Галина СИДОРОВА

Авторы:  Галина СИДОРОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку