ХАТЫНСКИЙ ПАСЕЧНИК

ХАТЫНСКИЙ ПАСЕЧНИК
Автор: Дмитрий ЖУКОВ
09.06.2015
 
ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ БАТАЛЬОНА СМЕРТИ №118
 
22 мая в Канаде на 94-м году жизни скончался бывший сотрудник немецко-украинского 118-го батальона охранной полиции Владимир Константинович Катрюк – по всей видимости, самый последний из тех, кто имел непосредственное отношение к трагедии в белорусской деревне Хатынь, когда нацисты и их пособники безжалостно уничтожили 149 мирных жителей.
 
Буквально накануне смерти Катрюка Следственный комитет России возбудил против него уголовное дело по 357 й статье Уголовного кодекса («Геноцид»). Впрочем, тогда все эксперты заявили о том, что судебной перспективы это дело не имеет: Канада, в которой бывший палач проживал с 1951 года, наотрез отказалась исполнять запрос о выдаче Катрюка. Такая позиция не в последнюю очередь объясняется резким ухудшением отношений России и Канады на фоне украинских событий. Вместе с тем, остается непонятным, почему отечественные следственные органы «возбудились» по поводу предполагаемого нацистского преступника лишь к 70 й годовщине Победы…
 
В распоряжении «Совершенно секретно» оказались ранее нигде не публиковавшиеся документы из архива в Вашингтоне. Эти документы отрывают неизвестные страницы карательной деятельности печально знаменитого 118-го батальона охранной полиции, в котором служил недавно умерший Владимир Катрюк.
 
АЙНС, ЦВАЙ, ПОЛИЦАЙ…
 
Фактически с самого начала немецкого вторжения в СССР вермахт и СС стали планомерно применять репрессивно-карательные меры по отношению к коммунистам, политическим комиссарам и евреям, а также к тем советским гражданам, которые сохраняли лояльность большевистской партии. В последующем – под предлогом применения ответных мер на активизацию партизан – масштаб террора многократно усилился. К середине войны во время некоторых антипартизанских операций большую часть жертв составляли женщины и дети.
 
В период оккупации только на захваченной территории Белоруссии нацистами было проведено 60 крупных и 80 локальных операций по «умиротворению». В результате было уничтожено 627 деревень. Их жители были убиты, причем многие из них – сожжены заживо. В этих зверствах весьма заметную роль играли различные коллаборационистские части и подразделения. Одним из таких формирований стал 118 й батальон охранной полиции.
 
Основу этого батальона составили украинские националисты из Буковины, аннексированной Советским Союзом в 1940 году. Кадровый состав подразделения был представлен членами наиболее радикального крыла Организации украинских националистов (ОУН) – сторонниками Андрея Мельника (который, в отличие от Степана Бандеры, безоговорочно ориентировался на германских нацистов).
 
Нелишне отметить, что Мельник сразу же после нападения Германии на СССР направил в ставку фюрера письмо, в котором заявлял: «Украинский народ как никто другой, борясь за свою свободу, всей душой проникается идеалами новой Европы. Стремление всего украинского народа – принимать участие в осуществлении этих идеалов. Мы просим предоставить нам честь участия в крестовом походе против большевистского варварства».
По свидетельству самих «мельниковцев», в Буковине к началу войны у них было порядка 2 тыс. бойцов, половина из которых, входивших в так называемый Буковинский курень, выступила на восток.
 
Они намеревались помочь немцам в деле разгрома отступающей Красной Армии и планировали провозгласить независимость Украины как дружественного Германии государства. 13 августа 1941 году в Городенцах Буковинский курень объединился с членами ОУН из Карпатской Украины в одно военизированное формирование.
 
19 сентября 1941 года немцы вступили в Киев. Одновременно с оккупантами в столице Украины появились и бойцы Буковинского куреня. По некоторым данным, они принимали непосредственное участие в убийствах в Бабьем Яру, где 29–30 сентября 1941 года нацисты при участии местных коллаборационистов расстреляли более 33 тысяч евреев – формально в отместку за то, что советские чекисты взорвали Крещатик. Казни продолжались и в последующем.
 
В ходе этих акций было уничтожено еще от 50 до 60 тысяч человек. К началу ноября Буковинский курень пополнился добровольцами из Галиции и других областей Украины. Число его служащих достигло 1500–1700 человек. В подразделение вошли также бывшие военнослужащие Красной Армии, отобранные из числа военнопленных-украинцев в Житомире и составившие основу Киевского куреня.
 
Как известно, нацисты крайне скептически относились к деятельности ОУН и независимость Украине в ближайшей перспективе предоставлять не планировали. Уже в сентябре 1941 года начались репрессии против бандеровцев, а затем и против других группировок украинских националистов. В итоге, к началу 1942 года Буковинский курень был расформирован, а его личный состав направлен на формирование 115-го и 118-го батальонов охранной полиции.
 
118 й батальон был создан в Киевской области весной 1942 года. Изначально его служащие носили трофейную литовскую форму. Третья рота 115-го батальона, включавшая в себя порядка 100 человек, превратилась в первую роту 118-го батальона, а советские военнопленные, в основном из Восточной Украины, составили его вторую и третью роту. Таким образом, 118 й батальон охранной полиции включал в себя около 500 человек и был подразделен на три роты, каждая из которых состояла из трех взводов.
 
Батальон прибыл в Минск в ноябре 1942 года и практически сразу был переброшен в населенный пункт Плещеницы Логойского района. На тот момент в состав формирования входили уже не только украинцы, но также русские и белорусы. Батальоном командовал немецкий 56-летний майор полиции Эрих Кёрнер, штаб также возглавлял немец – Эмиль Засс.
 
Украинским командиром батальона был 27-летний Григорий Васюра. Сорок четыре года спустя, представ перед судом, он вспоминал: «Всего было три стрелковые роты, минометный и хозяйственный взводы плюс два расчета 45-миллиметровых пушек. Каждая рота состояла из трех взводов, взводы – из отделений. Общая численность – 270 человек. Командовал батальоном майор Эрих Кёрнер. Дублером командира был Константин Смовский, поляк, бывший петлюровец. У него тоже был свой штаб, который подчинялся, однако, все тому же Кёрнеру. Дублировалось также начальство рот и взводов. Например, первой ротой командовали Ганс Вёльке (его потом застрелили партизаны) и Винницкий, второй – Герман (не знаю, имя это или фамилия) и Франчук, третьей – Мюллер и Нарадько. Всего в батальоне служило около 40 немцев».
 
Самым активным подразделением батальона была первая рота, состоявшая по большей части из националистов Западной Украины. Первый взвод этой роты и возглавлял Владимир Катрюк.
 
На территории оккупированной Белоруссии 118 й батальон охранной полиции принимал участие в самых жестоких операциях по «умиротворению». С марта по август 1943 года он участвовал в операциях «Февраль», «Сорвиголова», «Коттбус», «Герман» и других. В ходе карательных акций батальон неоднократно взаимодействовал с 101, 102 и 115 м украинско-белорусскими батальонами, русским полком СС «Дружина», прибалтийскими и белорусским формированиями, а также с печально известной особой командой СС Оскара Дирлевангера. Кроме того, 118 й батальон боролся с польскими пат-
риотами.
 
В дополнение к этим операциям 118 й батальон полностью или частично неоднократно принимал участие в локальных антипартизанских акциях, а также выполнял задания по обеспечению безопасности, поскольку рядом с Плещеницами и в близлежащих районах наблюдалась повышенная партизанская активность. В известных на сегодняшний день документах упоминается по крайней мере 17 операций, в которых действовал личный состав 118-го батальона.
 
Формирование находилось в Белоруссии до июля 1944 года, а затем последовало за отступающими немцами в Польшу. В Восточной Пруссии на базе 118-го батальона был создан новый – 63 й украинский батальон охранной полиции, в который входили от 500 до 600 человек. Затем он, по некоторым сведениям, влился в состав 30 й белорусской гренадерской дивизии СС. Предполагалось, что она будет сражаться во Франции. Зимой 1942–1943 годов десятки членов 118-го батальона присоединились к Украинской повстанческой армии. В УПА бывшие полицейские активно пользовались полученным опытом. Они уничтожали польские деревни на Волыни с таким же усердием, с каким проводили свои операции под немецким руководством. Сжигали все дотла, конфисковали скот и тысячами убивали гражданских лиц.
 
На фото: В. К. КАТРЮК
Фото: bfmtv.com
 
ПО СЛЕДАМ КАРАТЕЛЕЙ
 
В начале 1971 года в Управление КГБ по Гродненской области пришло официальное письмо из Москвы, в котором запрашивалась информация о деятельности 118-го батальона. Чекисты стали внимательно изучать архивы в БССР и УССР. В результате было возбуждено несколько уголовных дел, по которым ряду служащих 118-го батальона были вынесены приговоры. В начале 1970 х годов были арестованы полицейские Кнап и Лозинский. Обоих приговорили к высшей мере наказания, но затем президиум Верховного Совета БССР изменил приговор на 15 лет тюремного заключения.
 
В 1974–1975 годах начался процесс против Василия Андреевича Мелешко, бывшего командира первой роты 118-го батальона. Мелешко, агроном по образованию, родился в 1917 году. До войны он служил лейтенантом в Киевской пехотной школе. В самом начале войны Мелешко командовал пулеметным батальоном. Он попал в плен осенью 1942 года, пошел на сотрудничество с немцами и был зачислен в 118 й батальон. Мелешко прошел специальную подготовку в Германии и стал командиром взвода, а позднее – унтерштурмфюрером СС.
 
Первую свою антипартизанскую операцию он провел в Чмелевичах в январе 1943 года. Мелешко неоднократно участвовал в карательных акциях, в частности, в уничтожении деревни Хатынь, населенных пунктов Селище и Заречье. Он отступил вместе с немцами, а после войны оказался во Французском иностранном легионе и сражался в Северной Африке. Хотя в легионе служили многие бывшие нацисты, в 1949 году Мелешко по каким-то причинам был выдан в СССР.
 
По причине сотрудничества с оккупантами он получил формальный срок, но в 1955 году (когда в СССР состоялась массовая амнистия по отношению к тысячам бывших коллаборационистов) его освободили. Лишь в 1974 году всплыли конкретные факты о его деятельности в качестве командира роты 118-го батальона. В конечном итоге, Мелешко казнили за убийство десятков гражданских лиц.
 
В ходе судебного следствия в качестве свидетеля был вызван Григорий Васюра, изначально выдававший себя за жертву оккупантов. Но вскоре выяснилось, что Мелешко лишь выполнял приказы Васюры.
 
Васюра родился в Черкасской области в 1915 году. Будучи старшим лейтенантом РККА, в начале войны он попал в плен. В феврале 1942 года он попал в школу пропагандистов в Вустрау в Германии, где проходили обучение бывшие советские военнопленные. После окончания школы, в октябре 1942 года, Васюра поступил на службу в 118 й батальон охранной полиции и был отправлен в Киев. Он приехал туда в ноябре и вместе со своим подразделением принимал участие в казнях в Бабьем Яру.
 
Васюра быстро продвигался по службе. Из командира взвода он превратился в начальника штаба. Позже его назначили адъютантом, а в конце декабря 1942 года – начальником украинского штаба батальона. В том же месяце подразделение отправили в Белоруссию для проведения карательных операций, а Васюре присвоили звание лейтенанта. Немецкие командиры были довольны его службой и наградили его двумя медалями.
 
Когда война закончилась, Васюра с женой вернулся в родную деревню. Односельчанам супруги заявили, что были узниками нацистского концлагеря. Однако в 1952 года кое-какие факты его преступного прошлого всплыли. Васюра был вынужден признать, что какое-то время служил у немцев, но категорически отрицал свое участие в преступлениях. Из-за недостатка конкретных улик его приговорили к 10 годам тюрьмы, а в 1955 году освободили по амнистии. Он дослужился до заместителя директора совхоза, построил себе большой дом и за добросовестную работу несколько раз поощрялся. Васюра всюду демонстрировал советский патриотизм и чрезвычайно любил выступать с патетическими речами перед пионерами.
 
Эта идиллия времен «развитого застоя» окончилась на суде над Мелешко, который откровенно рассказал об истинной роли Васюры. Но по каким-то причинам, процесс по делу самого Васюры последовал лишь спустя десять лет, в ноябре – декабре 1986 года. Наиболее известным эпизодом обвинения Васюры была бойня в Хатыни.
 
ИЗ ПРИКАЗА О ПРОВЕДЕНИИ ОПЕРАЦИЙ ПРОТИВ ПАРТИЗАН «СОРВИГОЛОВА-I» И «СОРВИГОЛОВА-II» (ОТ 27.4.1943 Г.):
 
«…ОПЕРАЦИЮ «СОРВИГОЛОВА-I» ПОРУЧАЕТСЯ ПРОВЕСТИ 2-МУ ПОЛИЦЕЙСКОМУ ПОЛКУ СС ПОД КОМАНДОВАНИЕМ ПОДПОЛКОВНИКА ОХРАННОЙ ПОЛИЦИИ ГАНСА ГРИПА. ОПЕРАЦИЯ «СОРВИГОЛОВА-II» ПРОВОДИТСЯ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППОЙ «ГРИП». С ЭТОЙ ЦЕЛЬЮ НАЧИНАЯ С 30.04.1943 Г. ПОДПОЛКОВНИКУ ОХРАННОЙ ПОЛИЦИИ ГАНСУ ГРИПУ ПОДЧИНЯЮТСЯ:
 
А) 118-Й БАТАЛЬОН ОХРАННОЙ ПОЛИЦИИ – В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В ПЛЕЩЕНИЦАХ;
B) ОСОБЫЙ БАТАЛЬОН СС «ДИРЛЕВАНГЕР» – В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В ЛОГОЙСКЕ;
С) 12-Я ПОЛИЦЕЙСКАЯ ТАНКОВАЯ РОТА.
 
ПОДЧИНЕНИЕ УКАЗАННЫХ ЧАСТЕЙ (А-С) ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ 2-Й ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОЛК СС…». ПУБЛИКУЕТСЯ ВПЕРВЫЕ (ДОКУМЕНТЫ ИЗ НАЦИОНАЛЬНОГО АРХИВА США NARA)
 
 
 
ХАТЫНЬ
 
Как показывают документы, жестокой расправе над жителями этой белорусской деревни предшествовала засада, организованная 1 й и 3 й ротами партизанского отряда «Мститель» (бригада «Дяди Васи») на дороге Логойск – Плещеницы утром 22 марта 1943 года. Засада, следует подчеркнуть, не была согласована с командованием бригады, партизаны действовали на свой страх и риск. Они открыли огонь по автоколонне 118-го батальона.
 
Обстрел оказался результативным: «народные мстители» расстреляли легковую машину, в которой ехал в отпуск командир 1 й роты, капитан полиции Ганс Вёльке (известный спортсмен и чемпион Олимпиады 1936 года в Берлине, завоевавший золотую медаль в толкании ядра). Кроме Вёльке, партизаны убили трех украинских полицейских. Еще два украинца, включая командира 1-го взвода Василия Мелешко, получили ранения. Затем партизаны отошли в сторону Хатыни.
 
Мелешко и оставшиеся полицейские привезли труп Вельке и других убитых в Плещеницы. 1 я и 3 я роты 118-го батальона (150–160 человек) были подняты по тревоге и выехали к месту засады на трех грузовиках в сопровождении жандармов на мотоциклах. Во время движения колонны личный состав батальона повстречал на шоссе жителей деревни Козыри, валивших лес с целью создания охранной полосы по обочинам шоссе. Полицейские задержали лесорубов и повели их под конвоем в Плещеницы. Напуганные крестьяне, посчитавшие, что их ведут на расстрел, недалеко от деревни Губа начали разбегаться в разные стороны. Васюра приказал открыть огонь на поражение. В итоге сотрудники полиции расстреляли около 27 человек. Раненых добили на месте.
 
После этого личный состав 118-го батальона прочесывал местность. В ходе прочесывания произошла перестрелка. Столкнувшись с сопротивлением, командиры батальона (Эрих Кёрнер и Константин Смовский) запросили поддержки. В Логойске, где дислоцировался особый батальон СС Оскара Дирлевангера, сообщение приняли и на помощь полиции выслали немецкую роту и украинский взвод под командованием И. Мельниченко.
 
Эсэсовцы (около 100 человек), прибыв к месту боя на машинах и мотоциклах, немедленно подключились к преследованию партизан. «Народные мстители» заняли оборону в деревне Хатынь. Далее, как следует из партизанских и немецких источников, произошел бой, длившийся не менее часа. Бой был чрезвычайно ожесточенным. В приказе начальника СС и полиции округа «Борисов» подчеркивалось: «Деревня была блокирована со всех сторон и обстреляна. Противник вел огонь из деревенских домов и оказывал упорное сопротивление, и чтобы подавить его, войскам пришлось применить противотанковые орудия и гранатометы».
 
В дневной сводке от 23 марта 1943 года, отправленной из батальона Дирлевангера, события в Хатыни представлены так: «118 й батальон срочно запросил поддержки около населенного пункта Губа. Немецкая моторизованная рота совместно со 118 м батальоном преследовали бандитов, отступивших в Хатынь. После огневого боя населенный пункт был взят и уничтожен. 30 вооруженных бандитов (в полной экипировке, в том числе 1 партизанка) убиты. Трофейное имущество и оружие оставлены 118-му батальону».
 
По партизанским данным, потери «народных мстителей» были незначительны: три человека убито и пять ранено. Основные потери пришлись во время прорыва из окружения.
 
Захватив Хатынь, эсэсовцы и полицейские уничтожили все население деревни за сотрудничество с «бандитами». Людей, в основном женщин, детей и стариков, согнали в сарай размером 12х6 м, принадлежавший Иосифу Каминскому, часть жителей убили из стрелкового оружия, остальных – сожгли живьем. В расстрелах участвовали не только полицейские из 118-го батальона (К. Смовский, Г. Васюра, В. Мелешко, В. Катрюк, О. Кнап, Г. Лакуста и др.), но также члены батальона Дирлевангера: И. Е. Тупига, А. С. Стопченко, И. С. Пугачев, А. Е. Радковский, М. А. Мироненков, В. А. Ялынский и др. Кто больше всего зверствовал в тот день, объективно установить трудно. Здесь можно лишь сказать о том, что преступления совершали как дирлевангеровцы, так и украинские полицейские.
 
Дело Васюры состояло из 14 томов, в которых достаточно подробно рассказывалось, что же произошло в этой белорусской деревне 22 марта 1943 года. Расследование проводилось очень тщательно. Белорусский военный округ выделил две машины и нескольких следователей, которые ездили по всей республике и допрашивали свидетелей. Все показания перепроверялись военной коллегией Верховного суда СССР. Во время расследования дела Васюры были допрошены 26 бывших полицейских. В Минский суд привезли Кнапа и Лозинского, отбывавших наказание в лагере. В 1986 году было установлено, что 118 й батальон принимал участие не только в расправе в Хатыни, но и был замешан в уничтожении таких деревень, как Чмелевичи, Котели, Заречье, Боброво, Осовы, Маковье и Уборье.
 
Васюра принимал участие, по меньшей мере, в шести карательных операциях, в ходе которых было убито 340 человек. Он лично издевался над людьми и расстреливал их, в основном на глазах у своих подчиненных, чтобы «подать им пример». По мнению его бывших сослуживцев, Васюра был жестоким человеком, железную дисциплину в своем батальоне поддерживал за счет чрезмерного насилия, не только по отношению к гражданским лицам, но и по отношению к тем, кто был младше его по званию. Его подчиненные рассказывали, как он расстреливал скрывавшихся в лесах евреев и однажды, за какую-то мелкую провинность, убил мальчика-подростка на железнодорожной станции Новоельня.
 
Два бывших служащих 118-го батальона, П. Дзеба и Г. Спивак, рассказали, что во время налета на одну деревню солдаты пили самогон, закусывая его салом, «позаимствованным» у белорусских крестьян. Васюра разозлился, выбил солдатам зубы пистолетом и заставил их слизывать кровь с пола. Во время суда Мелешко жаловался: «Васюра отличался жестокостью. С ним было трудно иметь дело. Его боялся даже командир нашей роты, Винницкий.
 
Васюра прибегал к насилию по отношению к своим подчиненным». С другой стороны, Васюра также не очень лестно отзывался о своих сослуживцах: «Это была шайка бандитов, для которых главное – грабить и пьянствовать. Возьмите комвзвода Мелешко – кадровый советский офицер и форменный садист, буквально шалел от запаха крови. Повар Мышак рвался на все операции, чтобы позверствовать и пограбить».
 
Васюру признали виновным по всем пунктам обвинения и приговорили к смертной казни. Приговор привели в исполнение в 1987 году.
 
Многим бывшим полицейским удалось скрыться от правосудия (как в СССР, так и на Западе). Отступив вместе с немецкой армией, после войны более 30 % из них не вернулись домой. Примерно 100–120 служащих 115-го и 118-го батальонов, в основном украинцев, были репатриированы в СССР. При этом многим вернувшимся удалось утаить самые нелицеприятные факты своей биографии от советских властей.
 
В ходе следствия по делам Мелешко и Васюры удалось разыскать некоторых членов 118-го батальона. Степан Сахно, работавший на оружейном заводе в Куйбышеве, после ареста назвал имена многих своих сослуживцев: Остапа Кнапа, Тимофея Тончия, Ивана Петричука, Ивана Козынченко и Степана Луховича.
 
В 1986 году Козынченко вызвали в суд в качестве свидетеля по делу Васюры. Придя на процесс в орденах и медалях, полученных им в брежневский период, он привел в ярость сторону обвинения.
 
ПРОЦЕСС НАД КАТРЮКОМ
 
Во время расследования дела Васюры советская прокуратура заинтересовалась Владимиром Картюком, унтер-офицером 118-го батальона. Катрюк родился в деревне Лужаны, в Буковине, в 1921 году. Осенью 1941 года он вступил в Буковинский курень и отправился в Киев. По его словам, они прибыли в столицу Украины в ноябре или декабре 1941 года. После реорганизации Буковинского куреня в полицейский батальон Катрюк по собственному желанию поступил на службу в третью роту 115-го батальона охранной полиции, а затем в первую роту 118-го.
 
В 118 м батальоне Катрюк был назначен на должность командира отделения первого взвода первой роты. Эта рота была лучше всего вооружена и состояла практически полностью из добровольцев с Западной Украины. В отделении Катрюка было 10–12 человек. В 1944 году 118 й батальон был передислоцирован во Францию, при этом многие его служащие перешли на сторону Сопротивления. После войны Катрюк несколько лет служил во Французском иностранном легионе, а затем в 1951 году под вымышленным именем иммигрировал в Канаду, предоставив ложную информацию о своей деятельности во время войны, дабы получить вид на жительство.
 
В начале 1950 х годов к сестрам и братьям Катрюка, жившим на Украине, явились сотрудники госбезопасности и стали требовать фотографию их брата. Чекисты повторили свой визит в 1980 х годах и снова просили предоставить им информацию о местонахождении Катрюка и его фотографию. Через Министерство иностранных дел СССР минский прокурор отправил официальное письмо канадским властям с просьбой выдать Катрюка Белоруссии, чтобы он мог предстать перед судом. К письму прилагался точный адрес и фотография, которые предоставила советская разведка. Канадские власти холодно ответили, что по данному адресу такое лицо не проживает.
 
Тем не менее дело на Катрюка все же было заведено, но только после распада СССР. Его имя возглавляло список «текущих дел» комиссии Жюля Дюшена в Канаде, которая занималась поиском предполагаемых военных преступников. 15 августа 1996 года Катрюку было отправлено уведомление о том, что его гражданство будет аннулировано за «сотрудничество с немецкими властями на территории Украины и Белоруссии и за его участие в совершении злодеяний по отношению к гражданскому населению Белоруссии во время службы в украинском 118 м батальоне охранной полиции».
 
В канадском суде Катрюк отрицал участие своей роты в каких-либо крупных операциях. По его словам, их разместили в населенном пункте Плещеницы, а затем весной 1943 года вместе с батальоном перевели в польскую деревню Эви. Там они оставались до наступления советских войск весной 1944 года. Катрюк следующим образом описывал задачи батальона: «Защита жителей деревни, их скота и хозяйства от многих угрожавших им партизанских сил, включая «правых» польских партизан, «левых» польских партизан, белорусских партизан, советских партизан, у всех у которых была одна необходимая цель и одинаковые действия – рейды по деревням в обеспечение запасов продовольствия для собственного выживания и продолжения своей деятельности».
 
Даже несмотря на то, что за службу нацистской Германии Катрюк был награжден орденами, он утверждал, что никогда не открывал огонь в Плещеницах и Эви. Но его заявление явно входило в противоречие с показаниями полицейского С. Хренова, который в 1943 году служил с Катрюком в 118 м батальоне. Когда во время перекрестного допроса Хренова спросили, участвовала ли его рота в боевых действиях в Плещеницах, он ответил: «Конечно!».
 
Хренов сообщил, что Катрюк присутствовал при сожжении белорусских деревень, таких как Чмелевичи, и назвал его «активным участником» борьбы с партизанами. «Например, был такой случай, – отмечал Хренов. – Он привел партизана в батальон, то есть на то место, где был дислоцирован батальон. Роту выстроили в одну шеренгу. Партизан шел вдоль нее и говорил, чьи лица ему знакомы. Он узнал двоих людей, которые хотели наладить контакт с партизанами. И человек, которого привел Катрюк, опознал двоих лиц. А затем этих двоих увели».
 
Показания Хренова дополнили показания других полицейских, которые в 1974 году, во время суда над Мелешко, вспоминали, как Катрюк вместе с Лакустой проводили казни членов батальона, которых подозревали в попытке установить контакты с партизанами.
 
«Однажды утром по приказу Васюры нашу роту построили, безоружную, у бараков. Ее разделили на два шеренги, расстояние между которыми составляло три шага. Из штаба, где работали Васюра и Смовский, два жандарма вывели молодого человека в гражданской одежде и передали его Васюре, рядом с которым стоял переводчик Лукович. Васюра что-то сказал этому молодому человеку. Вместе с ним и одним немцем они обошли нашу роту.
 
Молодой человек узнал Виноградова и еще одного полицейского из моего взвода, чьей фамилии я не помню. Всего он указал на четверых. Васюра вывел их из рядов и приказал им встать на колени. Затем велел Кмиту, Лакусте и Катрюку принести из барака оружие и арестовать этих полицейских. Тут к нам подошли майор Кёрнер и Смовский. Васюра что-то у них спросил, после чего велел арестованным полицейским снять куртки, и отдал какой-то приказ Кмиту, Лакусте и Катрюку.
 
Кмит взял винтовку и увел Виноградова за здание штаба, где были старые окопы. Лакуста и Катрюк увели трех оставшихся полицейских на гауптвахту. Из-за здания штаба раздались выстрелы, и Кмит вернулся, держа в руках сапоги, брюки и китель Виноградова. На следующий день Лакуста и Катрюк расстреляли еще одного арестованного».
 
Хренов сообщил, что теми казненными полицейскими были Княжский и Каратаев из первой роты. Их привезли из Плещениц Лакуста и Катрюк и допрашивали два или три дня в штабе батальона. Там их, в присутствии Смовского, жестоко избивали Васюра и Лукович.
 
В своем заключении от 29 января 1999 года судья Дж. Надон подчеркнул, что немецкие офицеры-надзиратели «были полностью довольны отношением к делу и поведением своих украинских товарищей». Он сделал вывод, что Катрюк по собственному желанию вступил в 118 й батальон и добавил, что «он явно не был готов полностью отвечать на вопросы, поставленные перед ним в отношении его службы в 118 м батальоне, и в частности – в 1 й роте этого батальона».
 
Вместе с тем, Надон подчеркнул: «Хотя мне нетрудно прийти к заключению о том, что Катрюк участвовал в операциях, в которых участвовала его рота, я не готов на основе предоставленных доказательств сделать вывод о том, что он участвовал в совершение злодеяний по отношению к гражданскому населению Белоруссии. Для такого вывода недостаточно данных…».
 
Хотя суд пришел к заключению, что Катрюк «получил канадское гражданство за счет умышленного введения в заблуждение, мошенничества или за счет сокрытия важных обстоятельств, противоречащих Закону «О гражданстве», в мае 2007 года канадские власти кратко уведомили Катрюка, что не собираются лишать его гражданства. Никаких объяснений предоставлено не было. После 10-летнего разбирательства, под активным давлением украинской диаспоры в Канаде, Катрюка полностью восстановили в правах канадского гражданина.
 
В последние годы жизни Катрюк содержал пасеку в Ормстауне, неподалеку от Монреаля. Он активно участвовал в жизни Украинской православной церкви в Канаде и регулярно платил взносы. Катрюк также спонсировал строительство памятника Буковинскому куреню в Черновцах, чьим почетным жителем он являлся.
 

Авторы:  Дмитрий ЖУКОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку