Если вы столкнулись с несправедливостью или хотите сообщить важну информацию или сняли видео, которое требует общего внимания :

КАПИТАЛЬНАЯ ТАРИФИКЦИЯ

КАПИТАЛЬНАЯ ТАРИФИКЦИЯ 29.07.2015

КАПИТАЛЬНАЯ ТАРИФИКЦИЯ

 
КАК КОНФЛИКТ ДВУХ ВЕДОМСТВ ПРИВЕЛ К УВЕЛИЧЕНИЮ КОММУНАЛЬНЫХ ПЛАТЕЖЕЙ
 
Москвичи бурно обсуждают новую строку в своих платежках за «коммуналку» – взносы на капремонт дома. Это первый звонок: оплата жилищно-коммунальных услуг больше не кажется российским гражданам ни низкой, ни адекватной. То ли еще будет, когда с нового года естественные монополии захотят компенсировать свою скромность в увеличении тарифов в последние два года. Не исключено, что именно беспокойство о росте социальной напряженности стало решающим фактором в передаче регулирования тарифов антимонопольной службе. Но справится ли ФАС? «Совершенно секретно» расследует данную непростую ситуацию.
 
На прошлой неделе Президент России Владимир Путин подписал указ, упраздняющий Федеральную службу по тарифам (ФСТ): ее функции переданы Федеральной антимонопольной службе (ФАС). Инициатором слияния стал премьер-министр Дмитрий Медведев, который недавно отметил, что ФАС и ФСТ выполняют схожие функции. Он и предложил влить ФСТ в ФАС, оставив главой последней Игоря Артемьева. Президент согласился с этой инициативой.
 
Впрочем, еще в марте 2014 года о слиянии говорил вице-премьер России Игорь Шувалов, называя разделение «искусственным».
 
Разговоры о слиянии тарифной и антимонопольной служб шли давно – чуть ли не с момента их разделения. 22 сентября 1998 года, в разгар кризиса, с приходом правительства Евгения Примакова, президент Борис Ельцин подписал указ о создании единого министерства по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства (МАП), в которое влились антимонопольный комитет, комитет по поддержке малого предпринимательства, федеральные службы по регулированию тарифов естественных монополий в области связи и в области транспорта. Создание мега-министерства объяснялось просто: в последефолтной России денег на чиновников было немного.
 
Менее чем через год, в мае 1999 года, пост главы МАП вместо коммуниста Геннадия Ходырева занял входящий в СПС Илья Южанов, знакомый ставшему премьером Владимиру Путину еще по работе в Петербурге.
 
Работу по тарифному регулированию МАП, упраздненному в 2004 году, эксперты оценивают по-разному.
 
Владимир Милов, директор Института энергетической политики, работавший в 1997–2001 годах в Федеральной энергетической комиссии (она осталась независимой во многом благодаря лоббированию Анатолия Чубайса, а впоследствии преобразована в ФСТ) уверен, что нельзя смешивать функции антимонопольного и тарифного регулирования. «Создается ситуация, когда контролер сам себя контролирует», – пишет он на своей странице в соцсети.
 
В Институте проблем естественных монополий (ИПЕМ) считают, что существующая с 2004 года конструкция зарекомендовала себя как вполне работоспособный механизм, позволивший преодолеть без серьезных потрясений период активного реформирования естественных монополий. Недостатком здесь считают отсутствие у ФСТ, в отличие от ФАС, территориальных органов. А именно они играют решающую роль в формировании тарифов на жилищно-коммунальные услуги, которые уже после упразднения ФАС были-таки признаны региональными естественными монополиями.
 
«На практике это приводило к низкой прозрачности и управляемости тарифного процесса, так как для значительной части услуг естественных монополий основные тарифные решения принимаются на региональном уровне. Единственный условно контролируемый федеральным тарифным органом параметр – это предельный уровень тарифа для конкретного субъекта федерации, однако устанавливаются предельные уровни не для всех сфер естественных монополий.
 
Более того, до сих пор не для всех тарифов, устанавливаемых на региональном уровне, существует комплекс методических указаний, позволяющих осуществлять арбитраж между субъектами и регуляторами. Это, например, который год подряд приводит к напряженности при установлении тарифов на пригородное железнодорожное сообщение.
 
Кроме того, в руках региональных властей остаются рычаги для перераспределения тарифной выручки между субъектами естественных монополий, что, в условиях непрозрачности и неподотчетности данного процесса, создает почву для многочисленных злоупотреблений», – говорится в сообщении ИПЕМ.
 
ФАС же зарекомендовала себя непримиримым защитником потребителей в их борьбе со злоупотреблениями естественных монополий, считают эксперты института. Во многом – именно из-за неподконтрольности и независимости территориальных органов относительно местных властей. Однако в арсенале ФАС мало инструментов наказания: весомые оборотные штрафы, к примеру, тут же будут переложены на плечи потребителей. Кроме того, решения ФАС довольно успешно оспариваются в суде, а решения местных тарифных органов практически невозможно оспорить, отмечают в ИПЕМ.
 
В самой ФАС пока воздерживаются от комментариев. «Подробно по вопросам, касающимся работы по тарифному регулированию, мы сможем говорить по мере готовности документов, на изготовление которых Указом Президента о передаче функций ФСТ нам определено 3 месяца», – ответили «Совершенно секретно» в пресс-службе ведомства.
 
В ПОИСКАХ БАЛАНСА
 
Передача тарифного регулирования в ФАС позволит сместить баланс интересов в сторону потребителей, уверены в ИПЕМ. «Главное, чтобы баланс интересов все же сохранялся, пусть и в новой точке равновесия», – пишут эксперты института.
 
Автор этих строк работал в МАП в годы его существования и видел, как непросто достигался этот баланс на заседаниях тарифной комиссии.
 
Возьмем, к примеру, аэропорты. Они, в отличие от авиакомпаний, являются естественными монополиями. Аэропортовые сборы, которые платят авиакомпании, напрямую влияют и на цену билетов, и на полеты авиакомпаний в тот или иной город. Поэтому при их обсуждении всегда приходилось рассматривать множество факторов. К примеру, аэронавигационное оборудование аэропорта нуждается в модернизации. Это важно для безопасности полетов, значит, нужно увеличить сбор для того, чтобы получить дополнительные доходы. Но рядом – аналогичный аэропорт, и если аэропортовый сбор сделать выше, чем у него, авиакомпании могут изменить маршруты и тогда доходы, скорее, упадут.
 
Есть и проблемы международной конкуренции. Ведь естественные монополии – это в России монополии. А, к примеру, морские порты на Балтике жестко конкурируют: в Латвии и Эстонии с советских времен осталась лучшая инфраструктура, там удобные бухты и весьма соблазнительные портовые сборы с судов. Плюс лоббизм: в 2000-х годах шла настоящая битва за переманивание нефтеналивных танкеров, сухогрузов и контейнеровозов в российские порты.
 
Дошло до правительственного решения перекрыть вентиль в трубопроводе, шедшем в латвийский порт Вентспилс. Конкуренция шла и с украинскими портами в Чёрном море. Поэтому российские порты в те времена часто просили не увеличивать, а уменьшать им размер портовых сборов – зачастую за счет экономии на развитии.
 
КАПИТАЛЬНЫЙ ПРОСЧЕТ
 
К чему могут привести перекосы баланса интересов, хорошо видно на примере появившегося с 1 июля в платежках российских граждан за ЖКУ нового платежа – за капитальный ремонт.
 
Стоит сразу оговориться, что сама идея взносов на капремонт не лишена прагматичности. Дома рано или поздно надо ремонтировать, и лучше рано, чем поздно, как показывает опыт разваливающихся ныне построек времен СССР. В Германии дома подлежат реновации каждые 19–25 лет, и их собственники также платят за будущий ремонт.
 
Но инфляция в Германии – около 2 % в год, а ремонт осуществляется на основе открытого тендера частных строительных компаний. Нечего и говорить о том, что взносы жильцов на капремонт вкладываются управляющими в долгосрочные надежные ценные бумаги, имеющие среднюю доходность 3–4 % годовых.
 
Инфляция в России за последние 18 лет – около 450 %, то есть 25 % годовых, и нет никаких гарантий, что в следующие 18 лет она опустится много ниже 10 %. При этом надежные ценные бумаги дают не более 4–5 % годовых. То есть даже в случае добросовестной работы управляющих этими деньгами они будут девальвироваться.
 
При этом условия выбора компаний для капремонта – более чем непрозрачны, а многочисленные скандалы, связанные и с завышением сметы, и с качеством работы во время массового капремонта в Москве до 2008 года, дает основания сомневаться в том, что даже девальвировавшиеся со временем деньги будут использованы эффективно.
 
Стоит ли удивляться, что российские граждане восприняли взносы на капремонт как дополнительный оброк, не поверив в благие намерения правительства. Один челябинец даже выложил в Интернет шаблон заявления об отказе от оплаты капитального ремонта, которое немедленно разлетелось по Сети. Увы, механизма отказа от оплаты не существует, а отказ платить в одностороннем порядке практически невозможен.
 
Дело в том, что сумма за капремонт прописывается в едином платежном документе. При этом с этого года нет возможности платить только часть указанной суммы: банковские платежи в этом случае не проходят. Наконец, само распределение полученной по ЕПД суммы происходит таким образом, что, не заплатив за капремонт, можно оказаться должником, например, по отоплению. Что сегодня чревато заваркой батарей, как это практикуется во многих регионах.
 
Москвичи, до которых система накопительных взносов за капремонт добралась позже всех, довольно долго были инертными – пока не увидели в своих платежках суммы платежей.
 
Дело в том, что Москва утвердила максимально высокий тариф: от 15 рублей за кв. метр при среднем по России 6 рублей за кв. метр. В результате коммунальные платежи москвичей сразу увеличились на 20 %. И, к примеру, за типовую «двушку» в 57 кв. метров теперь дополнительно к квартплате нужно заплатить 855 рублей. Аргументы о том, что в столице работы дороже, разбиваются подсчетами горожан.
 
«Судя по сумме ремонта, уже в 2033 году на моем доме будут золотые купола, минимум две вертолетные площадки, бронированные окна, скоростные лифты, кевларовые стены и платиновое напыление на перилах, ну чисто для красоты», – иронизирует пользователь «Фейсбука» Евгений Терентьев, подсчитавший, что к тому времени жильцы дома выплатят 153 300 600 рублей специально созданному оператору программы – Фонду капремонта Москвы.
 
Впрочем, суммы платежей жильцы могли бы контролировать сами, если бы озаботились созданием ТСЖ с открытием спецсчета. Но, во первых, сделать это надо было до 1 июля, а 78 % столичных домов этим не озаботились. Теперь на перевод платежей на собственный спецсчет понадобится два года. Во-вторых, в собственном ТСЖ, конечно, легче контролировать расходы со спецсчета, но эти деньги все равно будут девальвироваться – инвестирование их в ценные бумаги не предусмотрено.
 
А между тем в Институте экономики города подсчитали, что платить надо еще больше: порядка 25–30 рублей за метр… Проблему можно было бы решить за счет ремонта в кредит, но банки не готовы кредитовать непонятно что, да еще «вдолгую». Вот если бы тот же Фонд капремонта стал кредитором или гарантом кредита… Но это, похоже, уже неинтересно местным властям: они вовсе не жаждут увеличения региональной долговой нагрузки.
 
А ведь плата за капремонт – только первая ласточка. В ИПЕМ всерьез опасаются возможных проблем с пересмотром тарифов на 2016 год. В последние два года правительство сдерживало рост тарифов. Но и естественным монополиям нужны деньги как на поддержание безопасности, так и на развитие. Поэтому тарифы будут расти, уверен Дмитрий Баранов, ведущий эксперт УК «Финам Менеджмент». Более того – не исключено, что опережающими инфляцию темпами: ведь в последний год правительство изо всех сил сдерживало их рост.
 
«Ранее уже предпринимались попытки «заморозить» тарифы естественных монополий, однако они оказывались неудачными, так как после этого приходилось увеличивать тарифы значительнее, чтобы компенсировать выросшие цены», – напоминает Баранов. Однако увеличивать тарифы на 12–14 % в соответствии с инфляцией – тоже чревато…
 
В этих условиях «смена коней» может вызвать неразбериху, опасаются в ИПЕМ. «Яркий пример: всем участникам процесса тарифного регулирования (субъектам естественных монополий, региональным тарифным органам, потребителям) требуются регулярные разъяснения ФСТ России по целому ряду возникающих вопросов.
 
Как будут осуществляться в ближайшие месяцы данные функции даже при наличии исполнителей, но при отсутствии выстроенной системы принятия решений? Ответа на этот вопрос пока нет, собственно, как и на многие другие: например, о конечной конфигурации нового органа, его территориальном размещении и сотрудниках на ключевых должностях», – пишут эксперты института.
 
Опасения оправданные. Если, как говорят в ФАС, нормативная документация для работы с тарифами будет готова только через три месяца, на разработку и утверждение тарифов на 2016 год останется всего 2,5 месяца. Это – крайне мало. А в ситуации, когда большинство естественных монополий вполне закономерно захочет компенсировать инфляционные и девальвационные потери за этот год – опасно мало.
 
По-хорошему, стоило бы отложить утверждение новых тарифов на полгода – до 1 июля 2016 года. Тогда и ФАС имела бы время для «расчистки» накопившихся проблем, и гражданам было бы не столь тяжело оплачивать новые счета, как в «тощие» посленовогодние месяцы.
 
СДЕЛАЙТЕ ПРОЗРАЧНЕЕ!
 
Существующая в России тарифная система – во многом наследие плановой экономики, считает Георгий Ващенко, начальник управления операций на российском фондовом рынке ИК «Фридом Финанс»: «Издержки монополий постоянно растут (впрочем, часто – по их же воле), что приводит к необходимости поднимать цены, чтобы сохранить норму прибыли», – говорит он.
 
Слияние ФСТ с ФАС теоретически должно помочь сократить бюрократию и управлять тарифами более эффективно, но главным все же является контроль не столько тарифов как таковых, сколько вообще деятельности монополий: повышение конкуренции и прозрачности процедур закупок, повышение эффективности контроля над расходами.
 
Советское прошлое лежит в основе самого феномена естественных монополий. «В США стараются разделить крупные компании, когда они захватывают значительную долю рынка», – говорит Ващенко. У нас та же ФАС давно говорит о том, что нужно отделить «мух от котлет»: естественными монополиями могут быть только инфраструктурные компании. Например, электрические сети, железная дорога, автомобильные дороги.
 
А эксплуатанты этой инфраструктуры могут быть самые разные и должны конкурировать друг с другом. Мысль верная, но приживается с трудом. Во-первых, не так уж много желающих. Во-вторых, когда они появляются, как это было при реформе РАО «ЕЭС России», очень быстро выясняется, что новые собственники озабочены не столько конкуренцией друг с другом, сколько «отбивкой» вложенных в покупку денег.
 
И побыстрее: не 25–50 лет, как в тех же США, а лет за 10–12. В результате, связанность электрической системы России уменьшилась, аварийность увеличилась (чего стоит авария на Саяно-Шушенской ГЭС или регулярные обрывы электропроводов во всех регионах, включая Подмосковье), а тарифы стали расти даже бодрее.
 
В тех же США при признании компании монополистом регулированию могут подлежать не только тарифы, но и норма прибыли, и, что важно, структура затрат, отмечает Ващенко.
 
«Рост тарифов при этом стараются привязать к инфляции, применяя при этом дополнительные поправочные коэффициенты, чтобы заставить монополии повысить эффективность производства и уменьшить влияние на инфляцию», – говорит он.
 
Чиновники любят приводить в оправдание роста тарифов то, что они ниже, чем в Европе. Но Европа Европе рознь. К примеру, в Австрии коммунальные тарифы гораздо выше российских. А в Сербии – более чем вдвое ниже. В Германии использующие «зеленые» технологии платят меньше – а в России умудрились сделать невыгодными счетчики для воды: требование замены их через четыре года, при существующей цене, практически перекрывает экономию их использования.
 
И даже субсидии на оплату ЖКУ (к примеру, московские власти гордятся тем, что эти платежи не должны превышать 10 % доходов, в то время как по России – 20 %) не слишком поражают воображение, если вспомнить, что во многих странах Европы субсидии малоимущим гораздо щедрее.
 
Наконец, почему чиновники берут в пример густозаселенную Европу, импортирующую российский газ, российскую и ближневосточную нефть, и не имеющих возможности для строительства дешевых гидроэлектростанций и АЭС? Европу, в которой двор метет не бесправный гастарбайтер, а член профсоюза с хорошей зарплатой? Для России гораздо ближе пример, скажем, Канады или США. Так вот: в сравнимых по качеству домах коммунальные платежи там сегодня вполне сравнимы со многими российскими регионами. При, заметим, не только более низких зарплатах у «коммунальщиков», но и гораздо более низких доходах наших потребителей.
 
Сможет ли ФАС проводить такую же политику, как, скажем, контролирующие органы США? В ИПЕМ уверены, что сможет. «Текущая реформа в целом не противоречит долгосрочным целям повышения эффективности государственного регулирования, а также оставляет возможность для дальнейшего совершенствования системы регулирования естественно-монопольных секторов, например, посредством создания впоследствии выделенных отраслевых регуляторов», – говорится в их сообщении.
 
Реформа проводится в рамках оптимизации федеральных органов исполнительной власти, так что ожидать кардинальных изменений в тарифной политике не стоит, охлаждает оптимизм Баранов. «Возможные изменения будут заключаться в том, что теперь тарифы будет утверждать ФАС, а не ФСТ.
 
Понятно, что при определении тарифов проводятся многочисленные консультации, в выработке и обосновании величины изменения их участвуют чиновники из разных министерств и ведомств, представители бизнеса, естественных монополий, региональных властей.
 
Стороны стремятся найти компромисс, который удовлетворит всех, но окончательное решение все равно принимается Федеральной службой по тарифам. Теперь это будет делать ФАС, куда вольется ФСТ», – говорит он.
 
Кто тут прав: оптимисты или пессимисты, можно будет выяснить довольно скоро. Во всяком случае, проверить обоснованность тарифов на капремонт ФАС может уже сейчас, не дожидаясь передачи функций тарифного регулятора: в рамках антимонопольного расследования. Возьмутся?
 


Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку