НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Как я был полицейским в Косове

Автор: Борис КАМОВ
01.03.2002

 
Игорь ВЛАДИМИРОВ,
специально для «Совершенно секретно»

В Косове сейчас около ста офицеров российского МВД. Мы – сотрудники Сивпола, гражданской международной полиции миссии ООН (есть еще военная полиция, пограничная полиция и спецполиция). В соответствии с мандатом международные полицейские в Косове выполняют правоохранительную миссию – патрулирование, расследование преступлений. Всего здесь более четырех тысяч полицейских из пятидесяти трех стран мира. Компания достаточно пестрая. Самый многочисленный контингент, разумеется, американский, затем немцы. Россияне по численности на пятом-шестом месте.

28 января этого года во время операции международной полиции миссии ООН при поддержке бойцов британского КФОРа были арестованы трое бывших членов УЧК, Армии освобождения Косова. (Летом 1999 года после ввода сорокатысячной группировки миротворческих сил УЧК официально закончила свое существование.)

Все трое подозреваются в совершении тяжких преступлений на территории края, в районе города Подуево, в 1998–1999 годах. В вину им вменяются избиения, похищения людей и убийства. Причем следственная группа располагает информацией, что жертвами их становились этнические албанцы.

За все время работы миссии ООН в Косове этот арест, пожалуй, первая значительная акция международной полиции и КФОРа против бывших членов УЧК.

Один из подозреваемых, Наим Кадриу, – секретарь отделения Демократической партии Косова (ПДК) в Подуеве.

Латиф Гаши занимал руководящий пост в Корпусе защиты Косова, нечто вроде нашего МЧС. А третий фигурант, Назиф Метефи, был сотрудником косовской полиции, созданной и развивающейся под эгидой миссии ООН.

Серьезно опасаясь возможных последствий операции, заместитель руководителя администрации миссии ООН Чарльз Брэйшоу и командующий силами КФОРа Марсель Валентен встретились с влиятельными лидерами косовских албанцев и постарались разъяснить им, что ведется обычное уголовное расследование, никакой политической подоплеки. Ведь еще накануне взбудораживших все Косово арестов комиссар международной полиции миссии ООН Кристофер Олбистон (Великобритания) заявил, что в течение 2002 года его подчиненные планируют привлечь к ответственности верхушку организованных преступных группировок, и попросил местных политиков поддержать усилия полиции ООН.

А 30 января на улицы Приштины вышло около пятисот работников Корпуса защиты Косова (ТМК) и ветеранов УЧК. Аналогичная акция прошла и в Подуеве.

4 февраля около Национального театра на улице Матери Терезы собралось более трех тысяч крепких мужчин до 40–45 лет. Они требовали немедленного освобождения узников. Затем хорошо организованная толпа, уже в пять тысяч демонстрантов, двинулась в сторону Главного управления международной полиции миссии ООН. В результате несколько припаркованных на улице полицейских машин пострадали да одному блюстителю порядка осколок кирпича угодил в спину. Правонарушителей не задерживали.

Вскоре полиция миссии получила информацию о готовящейся более массовой и энергичной акции протеста. Исполняющий обязанности комиссара полиции миссии г-н Гросс предписал всем сотрудникам, независимо от занимаемых должностей, принять участие в охране общественного порядка и защите (если понадобится) административных зданий и следственного изолятора. Чтобы не провоцировать толпу, нам не полагалось надевать тяжелые бронежилеты поверх формы и иметь при себе специальное снаряжение, которое обычно используется в случае массовых беспорядков, – щиты, шлемы, резиновые палки и т.п. Особо подчеркивалось, что все должны быть в ооновских голубых беретах и что уклонение от участия в охране порядка будет рассматриваться как очень серьезное нарушение служебной дисциплины.

По оперативной информации, радикально настроенные учекисты могли попытаться взять следственный изолятор штурмом. Ситуацию накаляли экс-командиры УЧК, обвинявшие администрацию миссии ООН в сознательной дискредитации «героических бойцов УЧК, самоотверженно боровшихся за свободу Косова». И обыватели (сегодня это на 95 процентов албанцы) учекистам явно сочувствовали.

* * *

8 февраля всех нас – сотрудников Главного управления международной полиции ООН в Косове – пригласили в спортивный зал учебного центра на брифинг. Начало назначили на 11 часов. Каждому заранее вручили памятку, в которой специально оговаривалось, что опаздывать нельзя категорически

8 февраля обстановка накалилась...

Я пришел в Пи-ти-си (учебный центр) в 10.45. Там уже собралось довольно много народу. Шутили, смеялись, но чувствовалось за этими шутками какое-то тревожное возбуждение. Кстати, многие – особенно американцы и немцы – проявили инициативу и явились в тяжелых бронежилетах, со шлемами, палками и щитами.

Начался брифинг. Заместитель начальника оперативного центра Джефри Хил (британец) говорил недолго. Сказал, что надеется, что демонстрация пройдет мирно. Подчеркнул, что наша задача – прежде всего охранять здание управления, Верховный Суд и следственный изолятор. Для этого планируется выставить оцепление вдоль улицы, на которой расположены все эти учреждения и по которой, возможно, пойдут демонстранты. Мы должны образовать две цепочки перед фасадом зданий. Значительное количество полицейских на улице, по замыслу организаторов, должно подействовать на демонстрантов успокаивающе. На тротуаре будут установлены переносные металлические барьеры. Всех присутствующих сейчас разобьют на группы по двадцать пять – тридцать человек, у каждой будет свой командир, он и поставит конкретную задачу. В общих же чертах каждому следует действовать исходя из своего профессионального опыта, здравого смысла и обстановки. Вот и весь инструктаж. В заключение британец еще пошутил: не вмешивайтесь, если толпа начнет крушить здание миссии ОБСЕ через дорогу. По крайней мере, в свое рабочее время.

Кто-то из полицейских спросил: а может, сегодня вообще ничего не будет, зря готовимся? Хил поспешил «успокоить»: «Вечеринка состоится обязательно, так что прошу не расходиться». И, посерьезнев, добавил, что поступила информация из регионов: в Приштину выехали автобусы, битком набитые желающими принять участие в демонстрации. Ожидается, что демонстрантов будет никак не меньше пяти тысяч.

Потом назначенные командиры групп стали выкликать фамилии офицеров по своим спискам. Некоторые фамилии выговаривали с большим трудом, но в конце концов народ все-таки распределялся, и зал пустел. Когда почти никого уже не осталось, выкрикнули и мою фамилию. В группе нас оказалось около тридцати человек. Русских трое: я и два майора – Сергей Ольховой и Александр Кузнецов, компьютерщики. Еще полицейские из Индии, Бангладеш, Пакистана, Румынии, Турции, два филиппинца (ростом по 150 см каждый), подполковник украинской милиции, несколько американцев и несколько албанцев – сотрудников местной косовской полиции (КПС).

* * *

Наш начальник – крепкий американец средних лет по имени Том – попросил построиться и еще раз провел перекличку, не забыв извиниться за то, что может неправильно произносить фамилии. Все члены группы были на месте. Отметив это, Том отнес список в штаб и, вернувшись, поставил задачу нашей группе – охранять следственный изолятор. Мы будем находиться на втором, так сказать, рубеже обороны. Перед нами барьеры, за ними первая цепочка наших коллег. Расстояние между офицерами – вытянутая рука. Рации не нужны – все команды голосом, перемещения по команде старшего. На исходную позицию выдвигаемся немедленно.

Когда мы вышли на Полис-авеню, место нашей дислокации, мои часы показывали 11.35. На улице уже стояли барьеры. Командиры групп присматривали, как их новоявленные подчиненные выстраиваются вдоль тротуара.

Оцепление – около пятисот офицеров – растянулось на несколько сот метров. С тыла, со стороны внутреннего двора и гаражей, здания должны были охранять солдаты британского батальона КФОРа. Сколько их и каким образом они планировали держать оборону, мы не знали.

Со мной в цепочке оказались российские майоры (это нас как-то воодушевило), украинский подполковник по имени Сева (явно довольный, что рядом россияне) и пожилой, очень вежливый и дисциплинированный индус. В управлении он занимался кадровыми вопросами, и представить его сражающимся с толпой хулиганов у меня как-то не получалось. Никакого снаряжения (бронежилета и т.д.), кроме висящего на поясе револьвера в открытой кобуре, у индуса не было. Он молча встал, куда ему указал наш командир, и, ласково улыбаясь, стал смотреть по сторонам.

В первой линии оцепления – перед нами – группа американских полицейских. У всех спецснаряжение: длинные «броники», пластиковые щиты, специальные палки из поликарбоната более метра длиной и защитные шлемы с забралами. Прежде всего крутые американские парни заботились о собственной безопасности. Ну а мы, офицеры российского МВД, в точности выполнили указание руководства международной полиции – не давать поводов для провокаций. Иными словами, охранять общественный порядок прибыли налегке. Кроме ПМ с шестнадцатью патронами (в Косове каждый миротворец не расстается с пистолетом 24 часа в сутки), у меня, правда, был баллончик со спецсредством «резеда». По собственной инициативе я получил его у главного оружейника российского контингента накануне. Выданные нам ранее бронежилеты и резиновые палки остались в кабинетах.

Посовещавшись, мы решили сбегать в управление и довооружиться. Благо бежать было недалеко. Я сообщил Тому о наших намерениях. «Конечно, парни. Берите все, что у вас есть», – сказал американец. Судя по выражению его лица, он явно не ожидал от грядущего мероприятия ничего хорошего.

Около управления я увидел своих коллег, полковников Евгения Голунова и Виктора Степаненко. Они заняли пост как раз напротив входа в здание, в первом ряду оцепления. Выставлять офицеров в российской форме прямо перед учекистами – все равно что дразнить красной тряпкой разъяренного быка. Наверняка и Голунов, и Степаненко прекрасно это понимали. Обратил внимание, что коллеги надели ремни, на которых висели кобуры с пистолетами и РП, поверх курток. Матерые российские миротворцы не питали иллюзий по поводу «мирных» намерений учекистов. Невольно вспомнилось, как пару лет назад в Косове албанский подросток просто так, ни за что застрелил на улице российского десантника и учекисты сделали из малолетнего и, кажется, не вполне нормального убийцы настоящего героя.

Надев под куртку легкий бронежилет и прихватив резиновую палку, я вернулся на свое место. На часах 11.55.

Блюстители порядка вынуждены были ретироваться

По предварительным данным, демонстрация должна была начаться в 12.00. Однако и в полдень ситуация не изменилась. Мы продолжали стоять на своих постах и ждать. От наших руководителей поступала лишь отрывочная информация: в Приштину прибывают автобусы, участники акции собираются у Национального театра (это в двух кварталах от нас), их становится все больше и больше, и кричать начинают все громче и громче.

В небе над городом появился «блэкхок» – вертолет КФОРа, воздушный наблюдатель. По его маневрам можно было более или менее точно определить, где находятся демонстранты. В основном «блэкхок» зависал над районом Национального театра, но время от времени делал неожиданные быстрые пролеты над улицами. Один раз, опустившись почти до уровня крыш, прогрохотал и вдоль нашей Полис-авеню. Стоявший передо мной американец выругался: «Что этот сукин сын делает! Вот заденет винтом за трубу и рухнет прямо нам на головы!»

* * *

Стояние без дела начинало понемногу утомлять. «Уж скорее бы они шли, черт бы их побрал!» – ворчал американец. Стоявший чуть поодаль здоровенный немец в сдвинутом на затылок коричневом шлеме, поигрывая тяжелой тонфой, заметил: «Никакого порядка! В двенадцать, значит, в двенадцать. У нас мы бы их уже давно разогнали за нарушение расписания». Пожилой индус улыбался: «Какая замечательная погода сегодня. Если мы простоим так еще час, можно будет совсем неплохо загореть».

В это время по опустевшей Полис-авеню пронеслись три «кока-колы» (полицейские джипы «тойота-форанер»). У одной из машин было выбито заднее стекло. Я подумал: ну, начинается. Наши цепочки пришли в легкое движение. Полицейские стали поправлять снаряжение, ремни, снимать и надевать перчатки, переминаться с ноги на ногу. Над нами опять просвистел «блэкхок» и, развернувшись, опять унесся в сторону Национального театра на улице Матери Терезы.

Подошел наш командир. Вид у него был весьма озабоченный: «Паршиво, парни. Их уже тысяч пять, и вроде еще подходят. Орут, полиции не подчиняются. Начали бросать камни. Уже разбили несколько витрин. Наших парней из первого городского отдела тоже забросали. Чуть не избили командира регионального управления. Сейчас двинулись в сторону Гранд-отеля. Оттуда, наверное, повернут сюда. Так что готовьтесь. Передайте это по цепочке».

Вертолет на небольшой высоте висел над соседней улицей и медленно, почему-то боком смещался в направлении Гранд-отеля. Я прикинул, что оттуда до нас минут десять – пятнадцать ходьбы, если идти не торопясь. Так что минут через пятнадцать – двадцать... В голове почему-то крутилась фраза из известного фильма: «Ну что, Шарапов? Окропим снежок красненьким?»

Поглубже натянул берет, передвинул кобуру поближе к пряжке, чтобы можно было достать и правой и левой рукой. Проверил шнурки на берцах, чтобы не развязались в неподходящий момент. Проверил, как выходит из чехла баллончик с «резедой». Снял часы с запястья, переложил во внутренний карман

Американцы начали застегивать ремешки шлемов и опускать пластиковые забрала.

Послышался невнятный шум толпы – когда много людей стараются перекричать друг друга. В конце улицы вроде бы заклубилась пыль.

Пыль действительно заклубилась. Но это к зданию управления на большой скорости подкатили несколько микроавтобусов с зарешеченными окнами. Наше руководство, видимо, ожидая дальнейшего обострения обстановки, вызвало индийский Эс-пи-ю (Спешиал полис юнит) – что-то вроде нашего ОМОНа. Это специализированное полицейское подразделение тоже входит в состав миротворческих сил и расквартировано неподалеку от Приштины, рядом с базой КФОРа. Кстати, дорого бы я дал за то, чтобы вместе с нами оказался ОМОН из какого-нибудь российского города или российский СОБР. Мечтать не вредно, как говорится.

Индусы (в основном сикхи) в сине-сером камуфляже, в шлемах, с большими пластиковыми щитами и длинными палками выскакивали из машин и выстраивались перед нами. У многих за плечами автоматы Калашникова. Почти у каждого через плечо перекинута увесистая сумка. Насколько я понял, там ожидали своего часа гранаты со слезоточивым газом. Противогазовые маски у них тоже имелись. Высокий сикх в голубом тюрбане отдавал отрывистые команды, которых никто из окружающих, кроме его подчиненных, разумеется, понять не мог. Я прикинул: подчиненных у него было не больше сотни.

* * *

Глава миссии ООН в Косове М. Стайнер

Пока специалисты по борьбе с массовыми беспорядками занимали оборону, подъехал бронированный спецавтомобиль. Из его высоких люков высовывались два сикха в тюрбанах с совершенно неподвижными лицами. Один держал руку на шестиствольной установке, очевидно, предназначенной для метания гранат со слезоточивым газом.

Вскоре индусы получили новую команду. Одна группа быстрым шагом устремилась на соседнюю улицу, остальные быстро сели в свои микроавтобусы и куда-то умчались. Осталась только бронемашина с шестиствольной установкой.

Еще через несколько минут наш командир отобрал несколько человек в шлемах и со щитами и повел в сторону улицы Матери Терезы. В довольно напряженном ожидании мы провели еще с полчаса. Никакой информации о передвижениях толпы не поступало. Мы просто стояли и ждали, пока не стало ясно, что демонстранты изменили маршрут движения и, по всей видимости, сегодня наша встреча не состоится.

Из бокового переулка на улицу вышел американский полицейский. Берета у него на голове не было. Форма в пыли. Вид у парня растерянный и хмурый. «Сукины дети, – повторял он. – Вот же сукины дети!» И рассказал, как демонстранты начали забрасывать их камнями. «Мы же ничего им не сделали, просто наблюдали, и вдруг началось». Нескольким полицейским булыжниками угодили в голову, в него тоже попали, но только в спину. Потом пришлось удирать от толпы. «Не стрелять же в них!» – сказал пострадавший коп, хотя, судя по выражению его лица, именно это он сделал бы с большим удовольствием. Ему помогли почистить форму. «Никого из хулиганов не задержали?» – спросил я. Американец посмотрел на меня, как на идиота, и махнул рукой. Действительно, я мог бы не спрашивать.

Показались еще полицейские (в основном американцы), «пообщавшиеся» с демонстрантами. Одного поддерживали под руки, его форма была в крови. Через несколько минут подъехала машина «скорой помощи». Пострадавших – их оказалось человек пять – стали усаживать в салон. Я заметил, что внутри «амбуланцы» уже лежит один человек в форме. Что с ним, рассмотреть не успел.

Ко мне подошел знакомый полицейский из косовской полицейской службы, албанец. Несколько месяцев назад мы вместе работали в патруле первого городского отдела полиции Приштины. Этот парень несколько лет провел в России (работал в охране фирмы «Мабетекс») и очень неплохо говорил по-русски. «Побили, – сказал он, кивнув в сторону лежащего пассажира «скорой». – Палкой побили. Американец. Не успел убежать. Но не сильно побили, через пару дней будет о’кей». Помолчал и добавил, глядя в сторону: «А тебя бы убили, наверное. Ты – русский. УЧК вас очень не любят. Для них русский все равно что серб. Так что ты лучше к ним близко не подходи».

Еще через полчаса пришел Том и объявил, что оцепление снимается. Толпа покинула центр Приштины и рассеивается. Часть демонстрантов направилась к автобусной станции.

От многочасового стояния гудели ноги. Пожелав соратникам по обороне всего хорошего, я двинулся в Главное управление. Во внутреннем дворе, за следственным изолятором, солдаты британского КФОРа затеяли игру в футбол. Мяч гоняли, правда, довольно неуклюже. Видимо, мешали болтающиеся за спиной автоматы.

* * *

Девятого февраля и в последующие дни местное телевидение с упоением показывало, как полицейские ООН бегут от сторонников УЧК, уворачиваясь от камней. Объявили, что новые акции протеста будут обязательно проводиться и впредь, и на регулярной основе. До тех пор, пока не будут выполнены требования учекистов. В числе требований уже освобождение из-под стражи не только троицы, арестованной в конце января, но и вообще всех бывших членов УЧК, независимо от причин, по которым они оказались за решеткой. Требуют также, чтобы руководство миссии ООН в Косове разорвало все достигнутые с Белградом соглашения. В противном случае...


Авторы:  Борис КАМОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку