НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Как ВОУ в НОУ превращали

Автор: Борис СТАФИЛИН
01.02.2003

 
Борис СТАФИЛИН
Специально для «Совершенно секретно»

Экс-министры - Евгений Адамов

Виюле 1991 года уходящий с политической карты мира СССР заключил последний в своей истории договор с США по стратегическим вооружениям. Его принципиальное отличие от предшествующих в том, что этот документ предусматривал не только ограничение, но и сокращение ядерных арсеналов. Каждая из сторон обязывалась снять с вооружения и необратимо ликвидировать тысячи боевых зарядов. Тут же, правда, выяснилось, что демонтаж боеголовок не может считаться «необратимой ликвидацией» – вместо утилизованного боеприпаса можно довольно быстро собрать новый. Поэтому в октябре того же, 1991 года американский атомщик Томас Нефф предложил разбавлять предназначенный к ликвидации оружейный уран природным и в таком виде «сжигать» в реакторах АЭС. По тому, как быстро эта идея – в виде слогана «Мегатонны в мегаватты» – воплотилась в конкретные соглашения, можно догадаться, каких размеров камень свалился с души у политиков по обе стороны Атлантики.

Уже в августе 1992 года США и Россия, на которую к тому времени легли ядерные обязательства СССР, заключили рамочное соглашение о взаимной переработке оружейного высокообогащенного урана (ВОУ) в предназначенный для энергетических реакторов низкообогащенный уран (НОУ). А 18 февраля 1993-го появилась на свет межправительственная договоренность, известная теперь как соглашение «ВОУ-НОУ». Спустя год был заключен первый коммерческий контракт между уполномоченными агентами сторон: ОАО «Техснабэкспорт» и «Обогатительной корпорацией Соединенных Штатов» (USEC) – государственной компанией, созданной специально для реализации соглашения «ВОУ-НОУ». Окончательно схема выглядела так: США поставляют в Россию природный уран, который на предприятиях Минатома смешивается с ВОУ. Получившийся НОУ возвращается в США и поступает в распоряжение USEC, которая расплачивается с Россией и, в свою очередь, продает НОУ американским АЭС по ценам свободного рынка.

Все это выглядит запутанным и неэффективным: зачем дважды гонять большие объемы радиоактивного груза через океан и почему нельзя сжигать НОУ в российских реакторах? На самом деле эта схема представляет собой хитроумную комбинацию, позволяющую обойти целый ряд трудностей – как объективных, так и чисто политических.

Конечно же, россияне в принципе могли бы сами «разбавлять» оружейный уран и использовать на АЭС. Но это вряд ли устроило бы американцев. Дело в том, что отечественная ядерная энергетика всегда была (и остается сегодня) одним из «цехов» ядерного оружейного комплекса. И электричество, вырабатываемое российскими АЭС, было лишь побочным производством. Главным же продуктом их реакторов остается плутоний, образующийся в ядерном топливе в ходе его горения и извлекаемый затем из отработанных реакторных сборок. А плутоний тоже используют в качестве ядерной взрывчатки. Хотя тут правильнее было бы сказать не «тоже», а «исключительно». Никакого другого применения этот элемент до сих пор не нашел.

и Виктор Михайлов

Американцы, чья атомная энергетика, довольно жестко разграниченная с производством ядерного оружия, рассматривает плутоний только как особо вредный и опасный побочный продукт, с большим подозрением относятся к любым технологиям переработки отработавшего ядерного топлива. По их мнению, единственное, что с ним можно делать, – это растворять в жидком стекле до безопасных концентраций и отправлять получившиеся блоки на вечное хранение глубоко под землю. Платить же за переработку одной ядерной взрывчатки в другую американцы точно не стали бы.

Кстати, вопрос об оплате беспокоил партнеров ничуть не меньше, чем судьба ядерных материалов. С одной стороны, всем было ясно, что в России денег на столь масштабную работу нет. С другой – американским политикам было довольно трудно объяснить своим избирателям, почему они должны оплачивать ликвидацию не только собственных боезарядов, но и арсеналов бывшего противника. Предполагалось, что принятая схема позволит финансировать проект по принципу «и волки сыты, и овцы целы»: американское государство ничего не платит, российское – зарабатывает, а АЭС, на чьи деньги работает весь этот хитрый политико-технолого-финансовый механизм, тратят не больше того, что они тратили бы и прежде

Нельзя сказать, что затея не удалась, но ее реализация не раз останавливалась. То из-за приватизации USEC и последующего отказа дотировать работы по соглашению, то из-за несоответствия цен, заложенных в контракте, непрерывно падающим мировым ценам на уран, то из-за нестыковок соглашения с внутренними нормативными актами США. Кроме того, необходимость реализовывать конечный продукт на свободном рынке определила предельные объемы переработки – не более 30 тонн ВОУ в год, хотя российские мощности – по крайней мере, по утверждению Минатома – позволяют перерабатывать вдвое больше. Однако 30 тонн начинки списанных российских боеголовок обеспечивают уже 15 процентов мировых реакторных потребностей, и дальнейшее увеличение предложения приведет к падению цен на рынке ядерного топлива.

Впрочем, в редкий год реальные объемы переработки подходили к 30-тонному потолку. С мая 1995-го по август 2002 года Россия, получив более 3 миллиардов долларов, переработала 155 тонн оружейного урана. К 2013-му та же судьба должна постигнуть еще 410 тонн. То есть в среднем в год необходимо будет перерабатывать уже более 40 тонн, что явно превышает установленный потолок и, видимо, потребует либо продления срока соглашения, либо «предоплаты» из бюджета США. Тем не менее руководство Минатома и «Техснабэкспорта» не упускает случая сослаться на контракт «ВОУ-НОУ», как на пример исключительно эффективного решения, «рыночного подхода к глобальным проблемам человечества», конкурентоспособности российских ядерных технологий и вообще полезности ядерного ведомства для страны.

Это верно лишь отчасти. Хотя, согласно контракту, все средства за поставляемый в США НОУ должны поступать в федеральный бюджет, не ясна не только судьба этих денег, но и их влияние на те проблемы, для решения которых они, по словам руководства Минатома, предназначаются. Одной из первых неизменно называют экологическую реабилитацию территорий, загрязненных радиоактивными отходами. Речь, прежде всего, о территории комбината «Маяк» и водоемов Течинского каскада в Челябинской области, куда более полувека сбрасываются отходы «Маяка». Несмотря на заокеанское финансирование, состояние этих объектов и по сей день настолько плохо, что переполнило даже чашу терпения Госатомнадзора. Накануне Нового года он отозвал лицензию радиохимического комбината, через две недели ее, правда, вернув.

Глава Минатома Александр Румянцев

Кроме того, деньги по соглашению «ВОУ-НОУ» искусственно улучшают финансовые показатели атомной отрасли. В частности, в 2001 году из 1,2 миллиарда долларов, полученных «Техснабэкспортом» от своих зарубежных партнеров, 750 миллионов составили доходы от реализации этого контракта. Независимые наблюдатели опасаются, что политическое руководство страны может принять решения о развитии ядерной энергетики исходя из этих завышенных показателей. Потом деньги за «разделку» бомб кончатся, а принятые под их влиянием проекты на десятки лет повиснут на шее страны.

До сих пор ни одно государство не соблазнилось готовностью России принять чужие ядерные отходы, зато федеральный бюджет уже финансирует строительство хранилищ и мощностей для переработки.

 


Авторы:  Борис СТАФИЛИН

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку