НОВОСТИ
Московского арбитражного судью могут посадить на 12 лет за посредничество во взяточничестве
sovsekretnoru

Как брали Петровича

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.02.1999

 
Сергей ПЛУЖНИКОВ
Сергей СОКОЛОВ

В Советском Союзе организованной преступности и секса, по определению ЦК КПСС, не существовало. Но все было. И пресловутая «русская мафия» имеет свое специфическое начало. «Красные» гангстеры, или организованные преступные группировки (ОПГ), начинали свою деятельность в конце семидесятых с богопротивного промысла, а точнее, с воровства и сбыта икон, или «собирания клюквы», как это называлось на блатном жаргоне.

В архивах МВД хранится многотомное уголовное дело № 364, в обвинительном заключении которого впервые было официально зафиксировано, как грозное прорицание, явление «организованная преступность».

Следователям и оперативникам тогда было не до прогнозов и глобальных выводов. Они просто хорошо выполнили свою работу – ликвидировали многочисленную преступную группу Дейнеховского, которая совершила десятки краж в церквах Московской, Владимирской, Горьковской, Костромской, Рязанской, Тульской и Ярославской областей. Следствие по этому беспрецедентному для того времени делу велось несколько лет и было закончено в феврале 1983 года, что подтверждает печальный факт – организованная преступность у нас была выявлена задолго до громкого «хлопкового дела», которое раскручивалось по ходу горбачевской перестройки. Выходит, криминальная революция в нашем государстве, как и большевистская смута в 1917 году, началась с разорения православных храмов и церквей.

Проверка на дороге

Ночью 29 октября 1981 года на одной из московских улиц милицейский патруль тормознул «жигуль» без номеров. Машину осмотрели. В багажнике нашли несколько икон, массивный серебряный крест и обычное воровское снаряжение: ломик-фомку, ножовку по металлу...

Почуяв неладное, постовые препроводили пассажиров «шестерки» Сорокина и Чхаидзе в 108-е отделение милиции. На вопрос, откуда ценный груз, нарушители ответили не задумываясь: купили у какого-то мужика на колхозном рынке в Переяславле-Залесском за 350 целковых. Данные о задержании передали на Петровку, 38. А там уже их сопоставили с телетайпограммой УВД Горьковского облисполкома о краже из Казанской церкви села Румянцева редчайшего раритета.

Редкой оказалась икона Божьей Матери «Всех Скорбящих Радости» с уникальным серебряным окладом работы известного Хлебникова. Позже эксперты оценили ее в 15 тысяч рублей – деньги по тем временам при поголовной стодвадцатирублевой зарплате очень даже приличные.

Личности Сорокина и Чхаидзе по оперативной информации были уже давно известны самому высокому милицейскому руководству. Они входили в преступную группу Анатолия Дейнеховского, которая по «клюкве» работала профессионально. Не менее профессионально Дейнеховский уходил и от всех милицейских преследований, долгие годы оставался неуловим, взять с поличным и доказать его прегрешения не представлялось возможным.

«Расколоть» подельников главного «клюквенника» страны, или Петровича, как его уважительно называли не только в кругах столичной богемы, но и сами оперативники, стало делом принципа и чести для всего аппарата Главного следственного управления МВД СССР. Возбудили уголовное дело № 364, как потом оказалось, самое широкомасштабное дело по антиквариату за всю историю советского сыска. Следствие решили вести в Москве с привлечением лучших сил. Оперативно-следственную бригаду, которая насчитывала несколько десятков следователей и оперативников как из Москвы, так и из провинциальных областей, возглавил полковник, а ныне генерал милиции Валерий Иванович Николаев.

Элитный псих

Говорят, что природа зачастую на детях одаренных людей отдыхает. Но иногда она за что-то им мстит. Петр Ипполитович Дейнеховский – прославленный генерал, командовал артиллерией Войска Польского во время Великой Отечественной, был выдающимся представителем советской военной элиты, заслуженно наделенный всеми партноменклатурными благами. Достаточно сказать, что семья Дейнеховских жила в известном брежневском доме на Кутузовском проспекте. У сына генерала Дейнеховского, Анатолия, были все возможности сделать блестящую военную или дипломатическую карьеру даже без блата – умом отпрыска знаменитого военачальника Бог не обидел. Но Дейнеховский-младший по стопам отца идти не захотел, династию нарушил и прославился на другом поприще – криминальном

Почему Анатолий стал вором и мошенником высшей пробы – следователи не выяснили, да и не было у них такой задачи. То ли неурядицы в семье повлияли – Анатолий был сыном от первого брака и вынужден был жить с мачехой. То ли привык к легким отцовским деньгам и беззаботной жизни «золотой» московской молодежи, а лишившись родительской поддержки, мизерной зарплатой ограничиваться не захотел. На допросах Дейнеховский пытался растолковать свою философию: мол, знаю я, как живут высшие слои советского общества, все воруют безнаказанно. А мне что – нельзя? И был в чем-то прав.

Свою криминальную карьеру Дейнеховский начинал простым «кидалой» у магазина «Весна» на Мичуринском проспекте. Подельники к нему «подводили» простодушных жителей Востока, жаждущих приобрести страшно дефицитные по тем временам ковры, представляли как заведующего складом. Облачившись в синий халат, Петрович играл роль кладовщика отменно. От денег поначалу отказывался, и клиенты чуть ли не силой засовывали пачки купюр в его карманы. Обещая вернуться через полчаса, Петрович через проходной двор исчезал с дензнаками навсегда. Однажды так ему удалось провести даже самого начальника ГАИ города Самарканда.

«Бомбить» заезжих «урюков» Дейнеховский мог бесконечно. Даже если бы и поймали – на нары отправить не смогли бы. У него всегда наготове в кармане хранилась справка, подписанная за взятку заведующим отделением Института имени Сербского. Диагноз «вялотекущая шизофрения» был для Петровича палочкой-выручалочкой. Гуманные советские суды оспаривать мнение ученых-психиатров не решались и неизменно отправляли проходимца не лес валить, а в какой-нибудь провинциальный «желтый дом», откуда он благополучно и не раз делал ноги.

Но Петровича тянуло к искусству. В Большой театр. Сами балерины его, правда, интересовали гораздо больше, чем балет. А благосклонность прим Большого требовала денег, и немалых.

Петрович стал все чаще захаживать в ресторан «Хрустальный» на Кутузовском – в просторечии «Стекляшка». Там традиционно собирались все столичные скупщики антиквариата, обсуждали сделки с «темными» вещами. Дейнеховский внимательно прислушивался к их неторопливым беседам и со временем пришел к выводу, что безопаснее и выгоднее всего специализироваться на иконах, или, как говорили в «Стекляшке», на «клюкве».

Первая «клюква» – комом

Команду Петрович подбирал себе под стать – ребят способных и с интеллектом. Андрей Зиновкин окончил Бауманское высшее техническое училище. Кличку Профессор заслужил, изобретя специальный инструмент наподобие домкрата, который позволял быстро и бесшумно выламывать даже самые толстые решетки в окнах церковных подвалов. Александр Займовский был сыном академика, ближайшего сподвижника Курчатова в деле создания первой советской ядерной бомбы. Игорь Лапшин отличался незаурядными альпинистскими способностями – по вертикальной стене карабкался быстро, как паук...

Теплой августовской ночью 1978 года на одну из первых краж пошел один Лапшин. Задание было сложным: ночью из купола Донского монастыря нужно было выставить стекло, спуститься по веревке вниз, взять икону Иоанна Воина в золотом окладе и уйти опять через купол.

Вор с большой высоты сорвался, сломав ключицу. На шум прибежали старушки, которые постоянно жили при монастыре. Не разобравшись в темноте, приняли вора за посланника Божьего. Перепугались насмерть, бухнулись на колени и давай лбами пол целовать. Подоспевший сторож свел «посланника» в отделение. Там Лапшин врал безбожно: хотел свечку поставить Иоанну Воину и помолиться как следует в ночной тиши, чтобы толпа верующих не мешала. В милиции не поверили, возбудили уголовное дело.

Выручила «клюквенника» справка с психическим диагнозом, коими всех своих подельников предусмотрительно снабжал Дейнеховский. Судьи пожали плечами: а действительно, какой нормальный советский человек в церковь пойдет, да еще ночью. И отправили Лапшина на излечение.

После такого провала Петрович решил в Москве «клюкву» больше не брать никогда, работать только в глухомани и особое внимание уделять тщательному планированию воровских операций.

Посланники дьявола

В то время как вся советская страна, затаив дыхание, смотрела сериалы о Штирлице и капитане Жеглове, улицы вымирали, а уровень преступности поэтому неуклонно снижался, по городам и весям российской глубинки колесили «клюквенники» Дейнеховского под видом геологов и рыбаков. Захаживали в церкви, осматривали окрестности пару дней, ночью грелись у костерка, а затем тихо исчезали. С ними пропадали редкие иконы и прочая серебряная церковная утварь на многие тысячи рублей

Дейнеховский сам крал редко, но всегда планировал кражи лично, обложившись ворохом географических карт, скрупулезно намечая маршруты отхода. Без предварительной разведки в храмы не совались. Всегда знали заранее, как отключить сигнализацию, где находятся самые ценные иконы. Фомки, фонарики и прочие воровские инструменты для каждой операции покупали новые, а после кражи не забывали избавляться от этих улик.

Воры не гнушались взламывать свечные ящики, служившие в приходах кассами для сбора пожертвований. Таким образом «подломили» аж пять тысяч рублей! Порой добыча составляла всего-то пару бутылок водки, заначенных попом-пропойцей. Водку распивали тут же в церкви на алтаре и уходили под покровом темноты не солоно хлебавши.

Несколько раз подельники Петровича попадались, но отделывались легким испугом. Ненормальные справки неизменно выручали.

Со временем Дейнеховский обнаглел до такой степени, что после очередной успешной кражи, куражась, звонил дежурному на Петровку, 38:

– О пропаже икон из Троицкой церкви в селе Горелец информацию получали?

– Нет еще...

– Местных не берите, это из Москвы приезжали.

– Твоих рук дело, Петрович?! – свирепел дежурный. – Щас приедем с браслетами!

– Приезжайте, коньячком угощу. А кражу-то еще доказать надо...

Народ деревенский более наблюдательный, чем в городе. Кто-то номер машины запомнил – тогда новенькие «Жигули» на селе редкостью считались; один старикан-пастух спустя два года припомнил лица чужаков-«геологов»; в деревенском крохотном аэропорту корешки авиабилетов сохранили с вымышленными именами – по ним потом и определили двоих грабителей...

Следственная бригада Николаева собирала доказательства и вещдоки буквально по крупицам – работенка адская. Ночами не спали. Два года без отпуска. В итоге было четко установлено, что в период с 1978 по 1981 год организованная преступная группа Дейнеховского совершила тридцать краж на общую сумму 117 тысяч рублей.

Рюмка чая

«Клюквенники» Сорокин и Чхаидзе по заведенному правилу сначала принялись «косить» под умалишенных, но спустя месяц «раскололись». Назвали остальных дружков и, наконец, указали храм, который грабил Дейнеховский собственной персоной, – Успенскую церковь в селе Закобякино Ярославской области. Это была первая победа следствия.

В июле 1981 года Петрович вместе с Займовским на машине поехали по ярославским деревням. Из нескольких церквей выбрали одну с наиболее ценным содержимым. Ночью ловко взломали решетку в окне, взяли несколько икон, самая редкая из которых – «Воскресение Христово с праздниками» – тянула на тысячу рублей, бросили инструмент на кладбище и уехали. Обычная рутина. Но именно этот эпизод и позволил получить следствию ордер на арест Петровича.

Брали его, как зверя в логове. И чуть не упустили. Десять машин окружили дом. Пока решали, как лучше устроить засаду на лестничной клетке на случай попытки к бегству, из подъезда вышел неприметный гражданин и спокойно пошел в сторону метро. Хорошо, что один из оперов знал Петровича в лицо. Столкнулись, что называется, нос к носу.

Оперативники вошли в квартиру для обыска и обомлели. Из мебели в доме были только неотесанный чурбан, сиденье от «Волги», служившее кроватью, и гора пустых бутылок.

– Холодильник вчера дружки пропили, – пожаловался Петрович.

Тратить время на обыск было бессмысленно. И Петровича повезли на первый допрос с эскортом, какой только членам Политбюро полагался.

На допросах Дейнеховский все отрицал. Решено было доставить его с подельниками в село Закобякино на следственный эксперимент. Дело было в январе. Мороз стоял под сорок градусов. Дорогу замело так, что только трактором в эту глухомань и можно было дотащить «автозак». Добрались с грехом пополам. Провели «уличную». Задубели до костей. Местный участковый пригласил всех на «рюмку чая».

Отогрелись в жарко натопленной избе. На столе водка, два огромных чугуна с картошечкой рассыпчатой и мясом, огурчики соленые, капустка квашеная... Участковый разлил водку в стаканы без разбора – охране и арестованным. Выпили вместе. Петрович размяк и... решил признаться во всем. Такая техника допроса вполне может считаться русским ноу-хау и достойна занесения в учебники. Куда там немецким полицейским с их наркотиком правды – «экстази».

Но с большей теплотой вспоминает Николай Михеев (тогда он был еще совсем молодым «обер-лейтенантом», а сейчас – следователь по особо важным делам при Генпрокуроре РФ) другой эпизод, произошедший в селе Закобякино несколько позже. Это когда он украденную тысячерублевую икону Успенской церкви возвращал. Поп Борис в этом приходе слыл жутким пьяницей. Водку в аналое прятал! А после возвращения святыни как отрезало. Завязал напрочь

– Уверовал в торжество справедливости! – радовались пожилые прихожанки и еще долго ставили свечки за здравие Николая Михеева, называя его чудотворцем.

Перекупщики «клюквы»

Многое в следствии по делу № 364 делалось впервые. Преступники были необыкновенно изворотливыми. Поэтому и приходилось прибегать к нетрадиционным оперативным мероприятиям.

К примеру, чтобы вычислить одного из перекупщиков «клюквы», МВД впервые применило «прослушку» телефонных разговоров.

В принципе Петрович и занимал лидирующее положение в своей группе, поскольку обладал хорошими связями и возможностями сбывать иконы быстро и за приличные деньги. Каналов сбыта было несколько. Это и те же балерины Большого театра, которые провозили иконы через «зеленый коридор» таможни за кордон и продавали за валюту. Это и дипломаты из посольства одной африканской страны...

Среди тех клиентов Петровича, которые покупали у него ворованную «клюкву», были люди известные, чьи громкие имена по сей день на слуху, – маститые художники, писатели, коммерсанты, чиновники. Словом, имел Петрович выходы, как говорится, на «самый верх». Как раз это обстоятельство и позволило следователям сделать «крамольный» вывод о том, что и при советской власти возможна организованная преступность, что мафия была, есть и будет есть при любом государственном строе. Только вот к уголовной ответственности никого из перекупщиков «клюквы» следствию привлечь не удалось. Не было тогда соответствующего законодательства, как не существует его и сейчас.

Психологический удар

Очень надеялся Петрович на свою заветную справку. А зря. Впервые в следственной практике удалось бригаде Николаева с помощью независимой экспертизы оспорить и отменить взяточный диагноз о невменяемости Дейнеховского. Материалы дела № 364 относительно мздоимства отдельных специалистов Института имени Сербского выделили в отдельное производство, но это уже другая история.

Надежда на легкий побег из «желтого дома» растаяла. И Петрович начал «колоться» вовсю – память у него оказалась отличная. После массовых обысков на квартирах перекупщиков икон было изъято столько, что потребовалось отдельное помещение для их хранения. Выделили кабинет № 6083, который был забит «клюквой» до потолка. Потом все вещдоки вернули храмам, кроме одного копеечного креста. По настоятельной просьбе режиссера Сергея Бондарчука его передали в качестве реквизита для съемок фильма «Отец Сергий». Когда милицейское начальство об этом узнало, поднялся большой скандал. Полковника Николаева чуть с работы не уволили. Пришлось проводить дополнительное расследование – «ценный» вещдок с трудом нашли под Ярославлем, где его оставили киношники, и вернули.

А следователи после долгого общения с музейными работниками стали настоящими экспертами в иконописи. Этот бесценный опыт потом очень даже пригодился, к примеру, тому же Николаю Михееву. Имея такой багаж знаний, ему и коллегам удалось впоследствии предотвратить продажу на аукционе Сотбис редчайшей иконы «Житие Георгия со змеем» за полмиллиона долларов. Раритет вернули в музей Рублева, где он и радует глаз по сей день.

А что же Петрович? Перед уходом на «зону» оперативники подарили ему деревянную ложку с наказом больше не воровать. Обещал клятвенно, но, выйдя на свободу, опять взялся за старое. Попался. Очередная «ходка» оказалась для него последней – умер в тюремном госпитале.

* * *

А вот и легендарная следственная бригада, шестнадцать лет спустя:

В.Н. Николаев – генерал-майор, бывший заместитель начальника Следственного комитета МВД РФ; В.А. Николаев – сейчас начальник управления ГУООП СВД РФ; В.П. Топыричев – генерал-майор; Н.В. Михеев – следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РФ; А.И.Петров, В.Акатов, Н.И.Емелин, Н.И.Гром (Цуканова) – прокурор отдела Московской областной прокуратуры; В.В. Полякин, Р.А. Экимян, Н.А. Косовский; А.Ф. Сотенко, А.А.Перов, Н.С.Веселков, Е.Панкратов, В. Дегтяренков – начальник отдела по незаконному обороту наркотиков УНОН МВД РФ.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку