НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

К-141. Последняя задача

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.09.2000

 
Александр ФЕДОРОВ

Сейчас можно считать общепризнанным, что взрыв боезапаса в торпедном отсеке атомной подводной лодки К-141 «Курск» привел к гибели субмарины и ее экипажа. По словам начальника штаба Северного флота вице-адмирала Михаила Моцака, сдетонировали 3-4 единицы боезапаса мощностью 1-2 тонны тринитротолуола. Но что явилось причиной детонации?
СТОЛКНОВЕНИЕ

Наиболее популярная версия, во всяком случае в высших военных кругах, – столкновение с иностранной подводной лодкой. Да, с начала 60-х годов произошло около двадцати таких инцидентов, в том числе в акватории полигона боевой подготовки Северного флота. «Врубались» друг в друга и подводные лодки советского ВМФ (например, 13 апреля 1978 года в Баренцевом море в подводном положении столкнулись атомоходы К-308 и К-490). Однако с высокой долей вероятности можно говорить о трагических последствиях такого рода инцидентов лишь в одном случае, когда в марте 1968 года в Тихом океане погибла ракетная подводная лодка К-129. Но К-129 была дизель-электрической, и, судя по всему, стала она жертвой американской атомной субмарины, имевшей большее водоизмещение и более прочный корпус.

Чрезвычайно опасный характер носило столкновение американского атомохода «Тотог» с советским К-108 у берегов Камчатки в июне 1970 года. «Тотог» ограждением рубки ударил в кормовую часть К-108. Лодка стала падать на глубину. Но мастерство командира капитана 1-го ранга Бориса Багдасаряна и высокая выучка экипажа спасли положение, хотя американцы посчитали русскую лодку погибшей. Заметим, что водоизмещение обоих кораблей было примерно одинаковым.

Весьма печальные последствия могло повлечь столкновение АПЛ К-276 «Краб» (сейчас называется «Кострома») с американской субмариной «Батон Руж» типа «Лос-Анджелес» в территориальных водах России у острова Кильдин 11 февраля 1992 года. При всплытии К-276 врезалась ограждением рубки в днище «Батон Руж». Если бы «Краб», имевший большее водоизмещение, ударил прочным титановым корпусом, то он почти наверняка потопил бы американскую лодку. Но и без того командование ВМС США вынуждено было списать сравнительно новый корабль, поскольку его ремонт сочли нецелесообразным.

АПЛ К-141 имела подводное водоизмещение более 23 тысяч тонн. У американских АПЛ типа «Лос-Анджелес» и «Сивулф», ведущих наблюдение за российскими лодками, подводное водоизмещение составляет 7-8 тысяч тонн, а запас плавучести вдвое меньше, чем у «Курска». В результате столкновения наиболее тяжелые повреждения получила бы субмарина, имеющая меньшее водоизмещение (для наглядности следует представить столкновение «Газели» с «КамАЗом»).

При слежении одной лодки за другой та, что «охотится», старается держаться за целью, то есть находиться в пределах ее кормовых курсовых углов, дабы не попасть в сектор действия наиболее мощной носовой гидроакустической станции преследуемой субмарины. Поэтому столкновение «лоб в лоб», как это изображали по телевидению методом компьютерной мультипликации, можно исключить.

Но представим и такую невероятную ситуацию. Подобное столкновение не должно вызвать детонации боезапаса, так как взрыватели торпед имеют многоступенчатую систему предохранения. Это подтверждается «практикой» аварий. 28 августа 1976 года атомная подводная лодка Северного флота К-22 «Красногвардеец» в Средиземном море у острова Крит на семнадцатиузловой скорости врезалась носом в борт американского фрегата «Фордж». Лодка, как и фрегат, получила серьезные повреждения: вмятины в корпусе и рубке, трещины в переборках, погнутые винты. Но ничего не взорвалось. В том же Средиземном море 19 сентября 1984 года атомоход К-53 Северного флота неподалеку от Гибралтара не смог разминуться с теплоходом «Братство» Черноморского морского пароходства. «Братство» на четырнадцатиузловой скорости практически снесло носовую оконечность подлодки. Тогда всю мировую печать, за исключением, разумеется, советской, обошли фото К-53 – с сорванной обшивкой, разбитым обтекателем гидролокатора, исковерканными торпедными аппаратами. И снова, слава Богу, никаких взрывов. А ведь К-22 и К-53 находились в Средиземном море на боевой службе, чтобы «держать на мушке» корабли 6-го американского флота, и имели полный боезапас ядерного и обычного оружия

С тех пор многое переменилось. А если нынче предохранители на взрывателях торпед стали качеством похуже? Тогда лодка, столкнувшаяся «лоб в лоб» с «Курском», погибла вместе с ним и немедленно.

В первые дни после катастрофы (аварии, как тогда считали) прошла информация, что рядом с К-141 гидроакустические станции обнаружили «неопознанный объект». О нем еще раз напомнил министр обороны маршал Игорь Сергеев в интервью ОРТ 22 августа. Как сказал министр, «он был достаточно крупным, соизмеримым с нашей подлодкой». А вот вице-премьер Илья Клебанов, возглавляющий правительственную комиссию по расследованию причин гибели «Курска», заявил, что «зарегистрировать этот объект не удалось». Куда же делся этот обнаруженный, но не зарегистрированный объект? Его просто не было. При работе гидроакустических станций (ГАС) в активном режиме на малых глубинах часто проявляется эффект «тени». Сигнал, посланный ГАС, отражается не только от реальной цели, но, совершив «скачок» от нее до водной поверхности и снова до дна, проецирует мнимую цель. «Неопознанным объектом» могла быть «тень» эхосигнала, отраженная «Курском» или корпусом корабля, сигнал пославшего.

По словам Ильи Клебанова, «Курск» в результате столкновения с подводным объектом получил пробоину – не менее одного квадратного метра – между первым и вторым отсеками. Мы уже отмечали, что по массе «Курск» примерно втрое больше возможного «подводного объекта». Ну, допустим, этот «объект», имеющий в отличие от наших лодок только один прочный корпус, пробил легкий и прочный корпус российского атомохода на стыке двух отсеков. Это была бы серьезная авария, повлекшая людские жертвы. Лодка, набрав воду через пробоину, легла бы на грунт, как это произошло с «Курском». Но детонации не было бы и кормовые отсеки не пострадали бы. И тогда спасательная операция, несомненно, дала бы положительные результаты.

УДАР О ГРУНТ

Вице-адмирал Михаил Моцак рисует иную картину: «Вследствие большого поступления воды, интенсивного затопления первого и, возможно, второго отсеков подводная лодка стремительно потеряла продольную остойчивость и с большим дифферентом (надо полагать, на нос. – Авт.) на большой скорости ударилась о грунт, что могло привести к детонации торпедного боезапаса».

Позволим себе не согласиться с предположением начальника штаба Северного флота.

Его опровергают факты катастроф подводных лодок советского ВМФ. Предохранители оружия наших субмарин до сих пор не давали сбоя. Наша К-129 затонула на пятикилометровой глубине. Скорость «падения» лодки в бездну и мощность ее удара о грунт были на порядок больше, чем у К-141, которая «провалилась» с 15–20-метровой перископной глубины на 107-метровую. Американцы сумели в 1975 году поднять носовую часть К-129 и извлечь торпеды, находившиеся в течение семи лет под чудовищным давлением океана. Не взорвался боезапас ни на К-8 (1970 год), ни на К-219 (1986 год), затонувших на глубине более двух тысяч метров.

В одной из газет промелькнула информация, что спасшиеся на плоту члены экипажа АПЛ К-278 «Комсомолец» слышали с их затонувшего на полуторакилометровой глубине корабля «хлопки», которые, дескать, свидетельствовали о взрыве боезапаса. В той критической, а если применять нынешнюю терминологию, закритической ситуации, в которой находились моряки «Комсомольца», эти «хлопки» можно было принять за взрывы. Многочисленные же обследования корпуса К-278 на дне Норвежского моря показали: взрывов на ее борту не было. А «хлопки» – следствие рушившихся под огромным давлением переборок отсеков, где еще сохранялся воздух.

МИНА

Предположение о том, что детонацию на «Курске» вызвал подрыв мины времен Второй мировой войны, за последние недели озвучивалось не раз. Оно гораздо более правдоподобно, нежели версии о столкновении или ударе о грунт. АПЛ К-141 находилась на «идеальной» глубине для поражения «донками» – минами, которые немцы сбрасывали с самолетов и выставляли с подводных лодок на коммуникациях. Однако против этого предположения дружно выступают российские военно-морские авторитеты (правда, находящиеся в отставке или в запасе). Мол, вся акватория Баренцева моря за 55 лет, минувших после войны, тралена если не сотни, то десятки раз, и нет практически ни одной точки, над которой бы не проходили корабли. Аргументы веские, хотя сбрасывать со счетов минную версию не стоит. Тем паче что с 1992 по 1999 год в Баренцевом море было обнаружено шесть мин времен Второй мировой войны и что тротиловый эквивалент первого взрыва, инициировавшего детонацию боезапаса, – не более 100 килограммов, то есть вполне соответствует мощности заряда мины. Но детонация от подрыва на мине должна была произойти практически мгновенно. Вот почему более вероятным представляется иной источник катастрофы.

ТОРПЕДА

Как известно, связь с «Курском» навсегда прервалась после того, как командир лодки капитан 1-го ранга Геннадий Лячин 12 августа запросил и получил «добро» на выполнение задачи НТ-4 – учебную торпедную стрельбу по главной цели ордера «противника», находящегося на предельной дальности. Такие стрельбы выполняются тяжелыми дальноходными торпедами, в зарядном отделении которых вместо взрывчатого вещества устанавливается измерительная аппаратура

Но, прежде чем продолжим эту тему, обратим внимание на следующее обстоятельство: до сих пор никто ни разу не назвал времени, когда Лячин сделал запрос и получил на него ответ, хотя секрета в этой информации нет и быть не может. Нет временной точки, от которой следует вести отсчет трагического развития событий. В других временных параметрах, упоминаемых в официальных и неофициальных сообщениях, полная чехарда.

По источникам Северного флота, 12 августа акустики крейсера «Петр Великий» и других кораблей, находившихся в районе учений, около полудня зафиксировали два гидравлических удара, причем второй был сильнее первого. Некоторые указывают более точное время – 11.38 по Москве. Норвежская сейсмическая станция NORSAR 12 августа зарегистрировала первый толчок силой до полутора баллов по шкале Рихтера в районе, где потерпел катастрофу «Курск», в 7.30 по Гринвичу, то есть в 10.30 по московскому времени. Второй, мощностью в 3,5 балла, последовал через 2 минуты 15 секунд.

У маршала Сергеева свой отсчет. По его данным, Лячин должен был доложить о выполнении задачи к 18.00 12 августа. В 18.00 лодка на связь не вышла. Тогда командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов послал на лодку сигнал о том, чтобы та донесла о своих действиях и местонахождении. И только через четыре часа, когда ответа не последовало, командующий флотом отдал предварительное распоряжение по повышению боевой готовности и началу развертывания сил поиска.

На следующий день лодка была обнаружена, но не опознана. И только в 18.30 13 августа «Курск» был окончательно идентифицирован, и началась спасательная операция. Другими словами, минуло более 30 часов после того, как гидроакустики флагмана Северного флота засекли и наверняка определили точку какого-то подводного катаклизма в районе позиции АПЛ «Курск», площадь которой, кстати, была не так уж и велика (18,5 на 27 км).

В интервью РТР 23 августа президент Владимир Путин иначе изложил хронологию: «С лодкой была потеряна связь 12-го числа в 23 часа 30 минут. С этого момента был объявлен розыск. На розыск в таких условиях отводится штатно до семи суток. Лодка была обнаружена в 4 часа 30 минут 13-го числа. А в 7 часов утра меня информировал об этом министр обороны. И что знали на этот момент военные? Первое – то, что с лодкой утрачена связь. Второе – что она лежит на грунте. И третье – с ней установлен контакт. С помощью технического средства, которое на лодке есть (может быть, кувалды? – Авт.). Вот все, что они знали». Вероятно, президент что-то недопонял из доклада министра или его тогда неправильно информировали, поскольку из интервью Сергеева, прозвучавшего на день раньше, мы узнали, что «Курск» был опознан лишь к 18.30 13 августа.

Но вернемся к последней учебной задаче, которую предстояло выполнить «Курску», – торпедной стрельбе. Во время ее проведения, очевидно, и случилось нечто, приведшее к катастрофе. Высказывались предположения, что при выстреле ракето-торпеды реактивной струей выбило заднюю крышку торпедного аппарата. Эта струя и вызвала детонацию. Но детонация произошла бы буквально через несколько секунд после аварии. Опираясь же на данные сейсмической станции NORSAR, мы знаем, что временной интервал составлял 2 минуты 15 секунд. Кроме того, вице-адмирал Моцак категорически заявил, что перед выходом «Курска» на учения ракето-торпеды на его борт не загружались и их там не было. По данному вопросу нет нужды не доверять начальнику штаба Северного флота. А вот стрельба торпедой готовилась и, вероятно, осуществлялась. Какой торпедой?

18 августа газета «Красная звезда» сообщила, что в январе 1998 года в плавдоке «Сухона» Северного машиностроительного предприятия в Северодвинске «Курск» прошел ремонт, в ходе которого на лодке установили новые торпедные аппараты под новые торпеды с жидкостно-топливными двигателями. В других изданиях называлась даже марка торпед – «65-76». Но эта торпеда – вовсе не новинка. Речь, по-видимому, идет о какой-то ее, или других торпед подобного класса, модификации. И не случайно на борту «Курска» находились два представителя завода «Дагдизель»: инженер Мамед Гаджиев (судя по информации, переданной НТВ, он был руководителем опытно-конструкторского бюро этого предприятия) и военпред – старший лейтенант Арнольд Борисов. Туристов на боевые подводные лодки не пускают – это не круизные суда. Значит, Гаджиев и Борисов выполняли на К-141 некую работу, причем в первом – торпедном – отсеке, к которому были приписаны. Конечно, никакие они не террористы-самоубийцы, которых будто бы заслали чеченские полевые командиры. Однако само их присутствие на лодке, да еще в торпедном отсеке, дает основание полагать, что «Курск» должен был выполнить не просто рядовую учебную, но и опытную стрельбу новым или модернизированным изделием. «Дагдизель» не значится в числе головных разработчиков торпедного оружия. Но его модернизацией заниматься может. И Мамеда Гаджиева называют специалистом по «ходовым частям торпед»

Теперь о самих торпедах с жидкостно-топливными двигателями. Прежде их называли паро-газовыми, а теперь – торпедами с тепловыми двигателями. У них высокие энергетические характеристики и скорость, большая дальность стрельбы. Наконец, они дешевле электроторпед.

Кроме систем управления, зарядного и силового (двигательного) отделений, у такого рода торпед имеются резервуарные отделения, в которых находится несколько сотен литров жидкого топлива с высоким содержанием водорода. А за хвостовым отделением размещаются стартовые пороховые заряды, или, как их еще называют, «пиропатроны», позволяющие быстро наращивать мощность. В таком пиропатроне – несколько десятков килограммов взрывчатого вещества.

На «Курске» при стрельбе опытной модернизированной торпедой могло произойти следующее. Торпеда почему-то застряла в аппарате, то есть не вышла из него (такое иногда случается). Но пороховой стартовый заряд сработал. Газовой струей раздавило резервуарное отделение с жидким топливом. Произошел взрыв, которым выбило заднюю крышку торпедного аппарата. В первый отсек ворвалась горящая гремучая смесь. Практически одновременно через открытую переднюю крышку торпедного аппарата в лодку хлынула вода, которая залила аккумуляторные батареи в трюме первого отсека. Не исключено, что тут же взорвался баллон воздуха высокого давления (ВВД) или лопнула магистраль ВВД. Все это добавило «жара». За две минуты или чуть более того температура в отсеке поднялась до нескольких сотен или даже тысячи градусов. Она-то и вызвала детонацию боезапаса.

Можно предположить и несколько иной вариант развития этого трагического эпизода, приведшего к катастрофе. Во время стрельбы модернизированной на «Дагдизеле» торпедой не сработал стартовый пороховой заряд, который «поджигался» электросигналом. АПЛ начала всплывать на перископную глубину, чтобы доложить о невыполнении учебной задачи и получить «добро» на повторную стрельбу (именно поэтому на «Курске» подняты выдвижные устройства). Тем временем специалисты «Дагдизеля» принялись выяснять причины отказа техники. По их просьбе торпедный аппарат осушили и открыли ее заднюю крышку. И в этот момент произошел подрыв пиропатрона и взрыв емкости с горючим торпеды.

Эффект «затяжного выстрела» известен давно. По разным причинам пороха нередко ведут себя «не по правилам». Так, во время выполнения учебных стрельб 13 июня 1978 года крейсером «Адмирал Сенявин» на девятом залпе правое орудие первой башни главного калибра «дало осечку». Затвор открыли и дослали в него очередной снаряд. И тут произошло воспламенение заряда. Струя горячих газов, вырвавшаяся из коморы, подорвала приготовленные к стрельбе заряды. Погибли 37 человек.

Безусловно, гибель «Курска» – крупнейшая катастрофа, случившаяся с подводной лодкой в море за всю столетнюю историю мирового регулярного подплава, как по масштабу, так и по количеству жертв. С ней может «соперничать» лишь катастрофа, произошедшая в Полярном 11 января 1962 года, когда на подводной лодке Б-37, стоявшей у пирса, произошел взрыв торпеды. Тогда погибли около ста моряков. Точную причину той трагедии установить не удалось – настолько велики были разрушения (затонула также лодка С-350, находившаяся рядом с

Б-37). Полагают, причиной взрыва была пайка оболочки боевого зарядного отделения торпеды, осуществлявшаяся с нарушением правил техники безопасности.

ВОПРОСЫ

Разрушения в носовых отсеках К-141 огромны. Однако это не означает, что расследование причин катастрофы не имеет перспективы. Для начала командование ВМФ должно дать ясные ответы на несколько достаточно простых вопросов.

ПЕРВЫЙ. Каким изделием «Курск» должен был выполнять учебную задачу 12 августа? Ответ на этот вопрос не требует разглашения никаких секретов. Сведения самого общего характера не нанесут ущерба национальной безопасности России.

ВТОРОЙ. В какое время «Курск» должен был выполнять стрельбу? «Расписание» учений, безусловно, есть у командования Северного флота и ВМФ, где если не по секундам, то по часам и минутам указаны действия каждого корабля, участвовавшего в маневрах.

ТРЕТИЙ. Кто отдал приказ о стрельбе опытным изделием? Разумеется, если К-141 действительно работала с новой или модернизированной торпедой. Но сомнений в этом практически не остается.

ЧЕТВЕРТЫЙ. Какими данными располагают корабли и суда, обеспечивающие торпедную стрельбу и следившие за ней?

Эти сведения могут пролить свет на причины и динамику развития катастрофы.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку