История сортира

История сортира
Автор: Сергей МАКЕЕВ
13.11.2012

 

Персональное кресло-сортир баварского короля Людвига II

 

Человек познаёт себя, познавая современность и историю. Всего охватить невозможно, но есть вещи красноречивые, сами за себя говорящие, отражающие большой мир. Одна из таковых –
сортир, предмет, которому посвящена книга Александра Липкова. Отрывки из неё мы предлагаем вашему вниманию

Пишут, что в Англии (Великобритании. – Ред.)  открывают музей туалета – Глэдстоун Поттери Мьюзеум… Срочно реставрируется здание в местечке Стоук, где в витринах постоянной экспозиции займут свои места уже собранные две тысячи экспонатов. Пишут, что экспонаты будут издавать не отличимые от натуральных запахи, только, так сказать, художественно облагороженные, без всяких натуралистических грубостей – достижения современной химической науки позволяют.
Ну, для чего этот музей жителям Стоука, понятно: туристы понаедут, к тому же местная фабрика слывёт одним из главных в мире производителей фаянсовых унитазов и прочего сортирного ассортимента – так что и товару реклама. Но кто за всё это платит? Платит государство, отвалившее грант в миллион фунтов стерлингов, платит Европейская ассоциация, добавившая ещё 350 тысяч фунтов. Им-то для чего тратиться? Как я понимаю, тратятся они на национальную историю. На культуру. Потому как что ж за культура без цивилизованного унитаза? Ну а то, что на один этот музей отписан чуть ли не годовой бюджет нашего Министерства культуры, – это момент отдельный. Что тут остаётся делать? Остаётся завидовать.
Анекдот (очень старый). Специально подчёркиваю, что анекдот, дабы читатель не принял его за реальный факт, хоть факты случаются и почище анекдота. Итак.
Британский музей решил собрать экспозицию национальных сортиров со всех стран мира. Из России прислали длинную узкую коробку, в ней – две палки, одна с заострённым концом. Ученые-англичане думали-думали, как же сортиром пользоваться, – ничего не поняли. Запросили инструкцию. Пришла инструкция: «Палку № 1 вбивать в землю – вешать ватник. Палкой № 2 – отгонять волков».

Начало истории
Как бы обозначить тему? История сортира? Или – история из сортира? Чего гадать! Пусть будет и то и другое.
Почему-то человечество норовит собираться в большие кучи. Деревни становятся сёлами, сёла – посёлками, посёлки – городами, города – мегаполисами. Все ругают города, а уж мегаполисы и подавно – за скученность, толкотню в транспорте, автомобильные пробки, скверный воздух, суррогатные продукты питания, преступность, наркоманию и прочее, и прочее. И все норовят осесть в городе. Так во всём мире. Выходит, есть тому какой-то объективный закон. Город удобнее для жизни, экономичнее, дешевле. Город перспективнее. Тут и работу легче найти, и образование получить, и пару себе найти по душе, а если, случилось, не по душе, то и разойтись легче. Тут и медицина, и театры, и юристы (куда ж сегодня без них!), и банки. Собственно, город и сам по себе есть банк. Его главный капитал – люди, их мозги, их умения. Чем крупнее город, тем в принципе сильнее его потенциал – интеллектуальный, творческий, финансовый. Ныне уже все, одни – с радостью, другие – с печалью, согласились, что будущее человечества – мегаполисы.
Ты уже наверняка понял, уважаемый читатель, к чему я клоню. Конечно же, к нему, к сортиру! Какой же мегаполис без него, родимого! Задохнулись бы, потонули в говне, или, научно выражаясь, в фекалиях. Представьте себе Нью-Йорк без канализации. И Москва-то, куда как более приземистая, без неё немыслима. Посему обратим свой взор вспять и посмотрим, как человечество неуклонно шло к решению проблем, его телесной природой создаваемых.
Древние греки, к примеру, сколь ни велики в духовной сфере успехи их цивилизации, канализации не придумали. Во время их пиршеств, где ночи напролёт вели философские беседы великие мудрецы вроде Платона и Аристотеля, не почиталось зазорным задрать тунику прямо вблизи стола. Греки пользовались ночными вазами, по-простому горшками, которые в античных пьесах упоминаются как оружие в домашних перепалках – последним средством сломить оппонента было поставить доверху полный горшок посреди стола.
А вот в Древнем Египте канализация уже существовала: археологи обнаружили сточные каналы, которым свыше 2500 лет. Однако это были лишь отдельные участки, обслуживавшие дворцы и храмы. Более продвинутые системы подземного отвода дождевых и бытовых стоков существовали в Вавилоне, Карфагене, Иерусалиме. Высшим же достижением античности по этой части считается римская Cloaca maxima, служившая и для осушения болотистой почвы, и для спуска нечистот. Построил её в VII–VI веке до нашей эры этрусский правитель Тарквинус Спербус, имела она около пяти метров в ширину и оставалась самой совершенной системой ещё многие века после того. Предположу даже, что именно Спербус и заложил основу будущего могущества другого народа, вытеснившего его соплеменников. Не додумались бы узколобые латиняне до чего-либо подобного, а значит, и не было бы Великого Рима.
История канализации хранит сведения о роскошных уборных (фриках), которые в Древнем Риме служили местом встреч и бесед под журчание сливных ручьёв. Посещение таких фриков было по карману только очень состоятельным гражданам. Остальные пользовались общественными нужниками, зловонными, полными мух, особенно в летнее время. Сохранившиеся развалины позволяют судить, что это были приземистые здания с каменной плитой внутри. В плите были пробиты дыры. Уже тогда простые римляне, видимо, из классового протеста, взяли за обыкновение испещрять стены отхожих мест рисунками и надписями непочтительного содержания. Отвратить их от этого пагубного занятия не могли даже изображения богов. Народ ещё тогда знал: бог всё видит, да не скоро скажет.
Не спасал авторитет богов и от привычки простого люда мочиться в общественных банях. Археологи даже нашли надпись на стене одной из терм: «Не мочись и не гадь здесь, иначе тебя накажут 12 богов, Диана и всемогущий Юпитер!» Судя по отчаянности вопля, обыкновение это уже обрело характер бедствия.
Заглядывая во времена нынешние, видим, что там, где бессильны боги, кое-что может сделать наука. Сегодня в воду плавательных бассейнов добавляют некий ингредиент, и если кто-либо втихую выпустит струйку, она тут же окрашивается ярким, заметным отовсюду цветом. Некогда мне рассказывали про известнейшую нашу певицу, любимицу народа, которая, купаясь где-то за бугром в бассейне, вдруг увидела вокруг себя фиолетовое облако, затем раздались мелодичные звуки сирены и все купавшиеся, покинув бассейн, стали смотреть в её сторону. Польщённая вниманием и ничуть не смутившись, она благодарно помахала рукой им в ответ. Правда, что огорчительно, потом ей пришлось оплатить полную смену воды в бассейне.

Средние века
Я всегда был против того, чтобы именовать средние века тёмными. А сейчас, углубляясь в сортирологию, поневоле задумываюсь: «А так ли уж не правы так говорящие?» Очень плохо обстояло в то время по этой части – ни сортиров, ни канализации, ни нормального водоснабжения. Богатые владельцы замков могли позволить себе специальные помещения для отправления естественных надобностей, именовавшиеся в Англии гардеробами. Они имели наклонный жёлоб для сброса испражнений либо же сами приметно выступали из стены, так что извергнутое, не касаясь каменной кладки, могло совершать вертикальное падение по всем законам ньютоновой механики, открытой, впрочем, несколько позже.
Другой распространённый способ – рыть ямы для нечистот под домами. История сохранила печальный случай, имевший место в 1183 году в Эрфрутском замке (Германия). Под императором Фридрихом и его рыцарями проломился пол Большого зала, все попадали с двенадцатиметровой высоты в выгребную яму, многие потонули сами понимаете в чём. Рыцарей жалко, хотя временами они вели себя совершенно неправильно, на что им справедливо указывал князь Александр Невский.
Парижане, как, впрочем, и обитатели, наверное, всех без исключения городов Европы, имели обыкновение выплёскивать содержимое ночных горшков прямо из окон. В 1270 году был издан закон, под угрозой штрафа запрещавший «выливать помои и нечистоты из верхних окон домов, дабы не облить оным проходящих внизу людей». Но закон этот наверняка не исполнялся, иначе зачем было через сто лет принимать новый, повторявший, что нельзя выливать из окон «оное»?
Как известно, средневековые города окружались стенами – для защиты от нападений неприятеля. Стены окружались рвами с водой – это была ещё одна степень защиты. Однако, поскольку дерьмо сбрасывалось прямо за стены, функциональность их как оборонительного средства становилась сомнительной. В Париже куча дерьма разрослась до такой высоты, что и стену пришлось надстраивать.
Заметим, что не только простые горожане, но и родовитые особы не отличались излишней щепетильностью. Исторический факт: в 1364 году некто по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей мочиться там и гадить – чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством». Ситуация не переменилась и триста лет спустя. «В Лувре и вокруг него, – писал в 1670 году человек, намеревавшийся строить общественные туалеты, – внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми – практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же – продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно».
Леонардо да Винчи, приглашённый ко двору короля Франсуа Первого, был настолько потрясён парижским зловонием, что спроектировал спе циально для своего патрона туалет со смывом. В чертежах великого провидца обозначены и подводящие воду трубы, и отводные канализационные трубы, и вентиляционные шахты… Увы, как и в случае с вертолётом и подводной лодкой, Леонардо на века опередил своё время. Чертежи так и остались на бумаге… Имя великого Леонардо, приобщённое к истории сортира, поднимает сам предмет на некую высоту, льстящую тщеславию автора.

Новое время
Неудача постигла и другого изобретателя, творившего в эпоху Возрождения. Правда, дело происходило в Англии (На британских островах. – Ред.). В ту пору лондонские туалеты строились над рекой. Однако со временем «выходная мощность» их так возросла, что извергаемое грозило перекрыть притоки Темзы. Тогда туалеты стали строить прямо на городских улицах, придавая им весьма окультуренный вид. Одна из таких уборных находится ныне в Музее Лондона.
Богатые англичане, имевшие в своих домах большие камины, имели обыкновение выплёскивать в них содержимое ночных посудин, а то и попросту мочиться в пылающий огонь. Пованивало, конечно, но зато в огне погибали бациллы, о факте существования которых, а тем более об их зловредных свойствах в ту пору никто и не ведал. Видимо, простой житейский опыт подсказывал, что делать так – на пользу здоровью.
Так вот, в эти самые времена сэр Джон Харрингтон (1560–1612) задумался о цивилизованном методе удаления экскрементов.
Несколько слов о нём самом. Харрингтон – личность во всех отношениях примечательная. Крестник королевы Елизаветы I, но при этом никак не лизоблюд. На какое-то время даже был отлучён от двора за непочтительные эпиграммы. Перевёл на английский «Неистового Роланда» Ариосто. Участвовал в военном походе Эссекса в Ирландию, где и был возведён им в рыцарское достоинство. И, что самое для нас интересное: он принадлежал к тому же кругу родовой и духовной аристократии, что и Вильям Шекспир. Заметим, что под именем Вильяма Шекспира мы разумеем не того стратфордского ростовщика и ловчилу, которому поставлен памятник и воздаются славословия. Истинный Шекспир – Роджер Меннерс, пятый граф Рэтленд, что обстоятельно разъяснено и аргументировано Ильей Гилиловым в книге «Игра о Шекспире, или Тайна Великого Феникса». Рэтленд, как и Харрингтон, участвовал в ирландском походе Эссекса; ближайшей подругой жены Рэтленда Елизаветы была сестра Харрингтона Люси Бедфорд. Заметим, что Елизавета, дочь великого поэта Англии Филипа Сидни, сама была прекрасной поэтессой и в каких-то произведениях – соавтором своего мужа. Есть основания полагать, что и Харрингтон приложил руку к написанию некоторых из шекспировских комедий.
Нам особенно приятна приобщённость создателя первого ватерклозета к поэзии и, более того, – к кругу Вильяма Шекспира. Помни, читатель, что над этой проблемой проблем человечества бились не последние его умы!
В 1596 (по другим сведениям – в 1599-м, по третьим – в 1594-м) году Харрингтон построил для Елизаветы рабочую модель туалета с бачком и водяным резервуаром. Однако, как пишут историки, изобретатель допустил две кардинальные ошибки. Одна относится к собственно конструкции, другая, как сказали бы ныне, к её пиару. Первая состояла в том, что предок нынешнего ватерклозета сильно пованивал, на что нередко жаловалась монархиня. Вторая ошибка касалась названия: изобретатель назвал своё детище «Метаморфоза Аякса» (на английском сленге «якс» означает нужник), что современниками понималось как метаморфоза трона, из-за чего королеве пришлось выслушать немало досаждавших ей шуток.
Напомним: в годы, когда Харрингтон проектировал своё техническое чудо, лондонцы не ведали водопровода. Королеве самой это, конечно, было без разницы – слуги натаскают воды сколько понадобится. Но о массовом употреблении аппарата не могло быть и речи. Другое дело – 1775 год, когда лондонский часовщик Александр Камминг создал первый туалет со сливом – к этому времени водопровод в Лондоне уже был. Вскоре, в 1778 году, другой изобретатель, Джозеф Брамах, придумал чугунный унитаз и откидную крышку. Этот унитаз уже пользовался успехом – горожане его ходко раскупали. Вскоре появился и унитаз фаянсовый – мыть его было удобнее. Подлинный же технический прорыв произвёл в 1849 году Стефан Грин, придумавший водяную ловушку – U-образный изгиб сточной трубы между унитазом и канализацией, преграждающий путь назад скверным запахам. (Некоторые сортирологи честь изобретения «водяной ловушки» против зловония приписывают Каммингу. Не готов к полемике: вопрос потребует отдельного изучения.)
Золотой час туалетов пробил в XIX веке. Пробил, увы, не от хорошей жизни. В 1830 году азиатская холера, распространившаяся вместе с испорченной нечистотами водой, выкосила миллионы европейцев. Другим бедствием стал брюшной тиф. Правительства поняли: пора раскошеливаться на канализацию. Соответственно, встал вопрос и о современного уровня стульчаках, к разработке коих и обратилась творческая мысль конструкторов. Именно тогда появились «три мушкетёра» туалетного дизайна: Джордж Дженнингс, Томас Твифорд и Томас Крэппер.
Не могу не восхититься богатством, изяществом и дизайнерской изобретательностью Твифорда. Конечно, нынешний технично-утилитарный век многое в его сортирных залах счёл бы излишеством, но всё-таки есть в них высокое ощущение основательности и достоинства. Это не однодневки, это дворцы. Приходите сюда и уходите отсюда дорогим гостем.
А какой поразительной красоты росписи унитазов оставил нам XIX век! Какая замечательная лепнина их украшает!
Более всех прославился Томас Крэппер, подаривший миру систему «дёрни за цепочку»: англичане до сих пор унитазы называют «крэппер», а долгое сидение в уборной обозначают глаголом «крэп». Среди других изобретателей – Доултон: ему принадлежит честь изобретения бачка, крепящегося на стене высоко над унитазом. Вода, обрушиваясь с высоты, смывает всё в канализацию. А в 1915 году пришёл час и сифонных бачков, которые можно располагать очень низко – едва повыше стульчака.
Многим славным умам обязаны мы тем самым на вид простым, даже обыденным унитазом, которым пользуемся ныне. На стенах научных библиотек и университетов я видел медальоны с барельефами разных великих, но нигде – с портретами творцов ватерклозета. Человечество неблагодарно.

«Москва, как много в этом звуке…»
Надо бы добавить: «и в запахе». Обстояло по этой части дело в Москве не лучше, нежели в ихнем Париже. Даже по самой главной Тверской улице текли зловонные ручьи, выползавшие из-под деревянных заборов, огораживавших дворы.
Ров возле крепостного вала, шедшего по Садовым улицам, в дождливую погоду наполнялся водой, которая в сухое время загрязнялась нечистотами. Аналогичное зрелище представляли Болото, Балчуг и Садовники, весной затоплявшиеся полой водой Москвы-реки, потом в течение всего лета подсыхавшие, благоухая плавающим дерьмом. Речка Неглинная, о которой мы так долго ностальгически вздыхали, славилась своим амбре.
Как и во многих городах, в Москве кое-где были проложены сточные канавы, каналы и подземные трубы – для отвода дождевой воды и хозяйственных стоков. Увы, как и парижане, москвичи сбрасывали в них «золотце». Со временем в разных местах дворов стали рыть глубокие ямы для надворных клозетов. Когда яма заполнялась, рыли другую, нужник переносили. Золотарное дело был неразвито. Обыкновения такого не было – вывозить дерьмо из города. Ну а раз не было спроса на этот вид промысла – не было и предложения.
Нынешние московские экологи могут пометить красным цветом в календаре дату 9 апреля. В этот день в 1699 году Пётр I издал указ «О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помёту на улицы и переулки».
Но указ указом, а санитарное состояние столицы не улучшалось. Даже в Кремле дело обстояло неважно, особенно после того, как Пётр разместил там Коллегии со всей их обслугой.
Примечательна запись в Журнале Оружейной палаты, сделанная 25 октября 1727 года начальством Казённого двора: «От старого и доимочного приказов всякой пометной и непотребный сор от нужников и от постою лошадей, подвергает царскую казну немалой опасности, ибо от того является смрадный дух, а от того духа Его Императорского Величества золотой и серебряной посуде и иной казне ожидать опасной вреды, отчего б не почернела».
При таком уровне санитарии Москву, как и прочие европейские города, то и дело посещали всякие «моры», уносившие от четверти до половины населения. В 1771 году (!) пронёсшаяся над Москвой «моровая язва» (эпидемия чумы) унесла в могилу больше трети населения и даже вызвала «чумной бунт», во время которого был убит архиепископ московский Амвросий. Пытаясь предотвратить распространение заразы, он запретил устраивать крестные ходы и массовые моления, за что и был растерзан толпой.
Ещё одно свидетельство, относящееся уже к 1871 (!) году. Газета «Русская летопись» описывает Красную площадь. У памятника Минину и Пожарскому – «настоящая зараза от текущих по сторонам вонючих потоков. Около памятника будки, на манер парижских писсуаров; к ним и подойти противно. Ручьи текут вниз по горе около самых лавок с фруктами…»
Справка: первый унитаз в России появился в 1880 году.
Из «Воспоминаний» художника Ми-
хаила Нестерова:
«Мне нельзя было забираться далеко от Ордынки, от строящейся церкви, куда мне предстояло ездить ежедневно на работы. Квартира должна быть вместительная, не менее шести-семи комнат, причём необходима была одна большая под мастерскую. Начиная с утра я ежедневно отправлялся на поиски, но ничего подходящего не было…
И вот однажды читаю: сдаётся квартира о семи комнатах на Донской. Еду на Донскую… Вот и дом № 28, богатый, не старый, трёхэтажный. Вхожу – лестница чистая, удобная; квартира 96 наверху…
Светлая, с большим залом 14 на 10 аршин, что мне и нужно.
Не откладывая в долгий ящик, стал оборудовать квартиру по своему вкусу… Наконец переселился. Сердце радовалось, так всё было удобно, уютно, хорошо. Больше всего мне нравилась сама улица, широкая, тихая, засаженная большими липами. Из окон, из так называемого фонаря, – перспектива на обе стороны: налево – к Калужским воротам, направо – к Донскому монастырю, к семнадцативековой церкви Ризположения.
Погода стоит жаркая – май месяц. Ложусь, на ночь открываю окна. Однако часу в первом просыпаюсь от какого-то неистового грохота, такого равномерного и бесконечного. Что бы это могло быть?
А грохот на Донской несётся неустанно. Совсем проснулся, не могу уснуть. И чувствую я, что, кроме грохота, чем-то смущено и обоняние моё. Встаю, подхожу к открытому настежь окну и вижу: от самой Калужской площади и туда, к Донскому монастырю, не спеша громыхают сотнями «зелёные бочки». Донская, моя прекрасная Донская, с липовыми аллеями по обе стороны широких панелей, входит в число тех улиц, по которым каждую ночь до рассвета, чуть не большую часть года, тянутся со всей Белокаменной к свалкам ассенизационные обозы. И так будет, пока отцы города не устроят канализацию».
Описываемый эпизод имел место в 1910 году. Не так-то и давно, если мерить мерками истории.

Петербургская канализация
Разработка проекта петербургской канализации была поручена английскому инженеру Линдлею. Он намеревался все нечистоты отводить в Невскую губу, откуда «сильное течение уносило бы их вдаль», но забыл про ветры, вызывающие ежегодные наводнения. Эксперты забраковали его проект: «фекалии легко могут ворваться в город».
Бог миловал, но дальнейшая история устройства петербургской канализации полна печали. Война Первая империалистическая, Гражданская, блокада города в Отечественную прогрессу канализационного дела не способствовали. «Завершилось ли создание современной канализации и очистных сооружений в Петербурге – трудно сказать, – раздумчиво констатирует наш отечественный сортиролог Генрих Штрумпф. – Похоже, этой загадочной истории суждено быть бесконечной».

Констатация фактов
К началу ХХ века из 1063 городов и населённых пунктов Российской империи нормальную сплавную канализацию имели лишь одиннадцать. В их число не входил Петербург; Москва была канализована лишь в пределах Садового кольца. Российские авгиевы конюшни были полны дерьмом под завязку – страна ждала своего Геракла.
В 1893 году Москва приступила к строительству сплавной канализации по проекту инженера В.Д. Кастальского. С тех пор «кастальский ручей» растёт и ширится и, как мы знаем по опыту, пребывает ныне в достаточно сносном состоянии. Специалисты тоже оценивают состояние московской канализации как удовлетворительное. И это при протяжённости сети 7120 километров. (Для сравнения: длина Нила – 6670, Амазонки – 6280, Миссисипи – 6215, Янцзы – 5520, Волги – 3531 км). Московская канализация в 1998 году отметила своё столетие. К новым славным юбилеям, дорогие товарищи! Нам без вас – никуда и никак


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку